Глава 8

Солнце во всю заливало комнату ярким светом, из окна проникал по-летнему тёплый воздух, последний привет уходящего сезона, а от двери доносилась возня, которую я хорошо слышала через всю комнату и сени…

Я вскочила с лежанки, схватила пустой бутылёк, который всю ночь пролежал рядом со мной на подушке, и швырнула его подальше под стол. Он покатился с предательски громким звоном, шум за дверью на пару секунд прекратился, а затем возобновился с новой силой, как будто у взломщика прибавилось азарта и мотивации. С мысленными проклятиями я принялась стаскивать с себя одежду, путаясь в юбках. Стоило раздеться ещё вчера, перед тем как глотать эту дрянь, а я до самого конца не верила, что жидкость чужака сделает хоть что-нибудь. Водички попью и спать, в худшем случае живот под утро заноет. Теперь проблема стала гораздо серьёзнее — не хватало ещё, чтобы тётушка застала меня в таком виде, сразу поймёт, что не раздевалась я со вчерашнего дня, а может и дома не ночевала, а может… Тьфу! На щеке у меня красовался отпечаток складки на подушке, пропустить такой «рубец» даже без зеркала было невозможно. Я старательно потёрла его рукой, но он не желал так легко меня покидать, только добавлял особую интригу к предстоящему рассказу о моих ночных приключениях. Позор неумолимо приближался, к тому же совершенно незаслуженный.

Дверь открылась в ту секунду, когда я наконец справилась с одеждой, но забраться под покрывала не успела, так и осталась стоять в одной рубашке посреди комнаты, покачиваясь на босых ногах. Поправила вчерашний грязный платок на ладони, всяко лучше, чем ничего, сорвала с волос заколку и сунула под подушку. Хвост сохранял форму и без неё, а пушить было некогда. Взгляд скользнул по лежанке, и я схватила кинжал, который тоже ночевал рядом со мной. Ядовито подумала, что в моей постели и правда сегодня было не протолкнуться. В сенях появилась знакомая фигура, и я спрятала кинжал за спину, так и не успела избавиться от него.

— Фрея! — воскликнула тётушка с порога, сложила руки на груди и нависла надо мной пухленькой, но совершенно неодолимой скалой. От неё пахло рыбой, на переднике прилипла чешуя в бежевых разводах.

— Похоже, на обед будет уха, — ляпнула я, вместо приветствия. Желудок отозвался предвкушающим урчанием, хотя мы оба знали, что если нам что-то и останется, то это будет один бульон. Хорошую рыбу в Хюрбен привозили редко — слишком далеко от тракта, слишком большой риск, что она испортится по дороге. Если вовремя не удастся кому-то продать, то потеря окажется полной, не говоря уже о расходах торговца на еду и трактир в нашем болоте. Речка у нас была, на ней стояла старая мельница, а в солнечный день распевали песни лягушки. Кроме них да комаров, никто там больше не плодился. Мелочь вроде Арни вообще не знала, какой у рыбы вкус.

Тётушка остановилась передо мной, я явно ошарашила её своим замечанием. По крайней мере точно сбила с мысли. Ненадолго. В пальцах у неё виднелась моя записка, а выражение лица тётушки без слов сообщало всё, что мне следовало сейчас знать, и хорошего там содержалось маловато.

— Это что? — воскликнула она на всю комнату, чем только дала мне понять, как сильно у меня раскалывалась голова.

— Проспала, — оправдалась я с честностью пьянчуги, которого поймали за попыткой скрыть от жены заначку. Еле удержалась, чтобы не развести руками, вовремя вспомнила про кинжал.

— Нет, вот это что?

Тётушка потрясла запиской у меня перед носом.

— А что это? — с живостью удивилась я и вытянулась, стараясь рассмотреть получше, показать всю заинтересованность, на которую ещё была способна.

— Фрея! Что это за дела, я тебя спрашиваю? Какие убийцы? Ты чего меня пугать вздумала?

— Первый раз вижу, — поморгала я предельно честными глазами.

Судя по выражению лица тётушки, очень убедительно не вышло. Я поморщила нос. Чего это она вообще так всполошилась, ей же лучше, пристрой быстрее бы освободился…

— А почерк твой! — Тётушка едва не перешла на визг. — Что это за шутки такие ты устраиваешь моему больному сердцу? Я тебя не кормлю? Я о тебе не забочусь? Я тебе жениха не ищу?

Вот с последним можно было бы и не напрягаться, подумала я и выхватила у неё записку. Прочитала по одной букве, тщательно рассматривая завитушки на них, оттягивала время, но гениальных идей в голову не приходило, а кинжал во второй руке казался потяжелевшим и ледяным, неприятно прислонялся к спине. Он словно живой старался как можно сильнее задеть мою совесть.

— А, это не моё. Но очень любопытно!

Я кинула записку в сторону стола, куда-нибудь да долетит, и спрятала руку обратно за спину. Так покачиваться было легче, но пятки всё равно примерзали к полу. Я не выдержала и переступила с ноги на ногу, неуклюже подтянула к себе юбку и забралась на неё.

— Фрея, кто тебя врать-то научил? — возмутилась тётушка.

Тоже мне великое дело, подумала я и ляпнула:

— Арни это.

Глаза у неё округлились.

— Не, не, — поспешила исправиться я, — не врать научил, а написал это он. Думаете, я эти буквы корявенькие не узнаю? Шутит. Вы ж знаете, что у нас с ним отношения не сложились. Ребёнок, что с него взять.

На лице тётушки отразилось негодование, она недовольно покачала головой, и я решила, что попытка провалилась, хотя свалить на Арни хоть что-нибудь оказалось жутко приятно, не всё же в обратную сторону должно лететь. Эх, Фрея, в кого ты превратилась? Я мысленно хихикнула, продолжая усердно натягивать на себя грозное выражение.

— Задам я его папаше за такое воспитание, — ошарашила меня тётушка весьма воинственным заявлением. — Давно пора заняться этим мальчишкой.

— Не волнуйтесь, — успокаивающе заверила я её, — сама с ним поговорю. Вот сейчас до лавки дойду и поговорю. Так, что неделю сидеть не сможет.

Угроза была слишком оптимистичной, Арни уже успел меня перерасти, да и силёнок у него явно имелось побольше. Тётушка криво улыбнулась, но предупредила:

— Всё равно я этого так не оставлю.

Я послушно кивнула. Эта её любимая фраза обычно означала, что она выбросит проблему из головы, как только окажется с другой стороны двери. Сплетни тётушка обожала едва ли не больше всего на свете, казалось, что ради них она готова была пойти на что угодно, но тема вдовца-мясника и его непутёвого отпрыска обсасывалась соседями вот уже лет десять, поэтому восторга не вызывала. На это я и рассчитывала.

— А ты почему не в лавке? — Тётушка, казалось, впервые обратила внимание на мой внешний вид. — Десять утра, а ты спишь. Святой человек Беон, что вообще терпит такую, как ты.

Ему не привыкать, у него все такие, мысленно огрызнулась я.

— Как можно так обращаться с вещами?!

Она наклонилась и принялась выдирать брошенную на пол юбку у меня из-под ног, а я упорно не хотела снова слезать на холодный пол, неуклюже топталась, хоть и старалась не ударить тётушку коленом. Положение её было устойчивее, потому она и победила.

— Стирать заберу, девочки завтра пойдут, — недовольно процедила она, подняла с пола «добычу» и ловко свернула в аккуратный узел. — Чего ты там прячешь?

— Где? — Я тупо уставилась на пол, приподняла одну ногу и проверила подошву.

— За спиной, — нетерпеливо уточнила тётушка.

Я прикинула, куда швырнуть кинжал, но вся мебель стояла слишком далеко, а створки я всегда держала плотно закрытыми. Из щелей в них по ночам выглядывала слишком уж пугающая темнота, мне совсем не хотелось встречаться с ней взглядом, если случайно проснусь. Потом и заснуть не получится, и шевелиться будет страшно, так и придётся лежать до утра, натянув одеяло до самой макушки.

Гор хлама на столе и на полках у меня тоже не было. Я всегда считала это плюсом, мусора меньше, но сейчас убеждённость стремительно таяла. Брать нечего — хорошо, спрятать что-то негде — плохо. Я тяжело вздохнула, подняла руки и показала кинжал тётушке.

— Ножичек.

— Ничего себе ножичек, — беспокойство в её голосе перемежалось с возбуждённым интересом любителя сплетен, которому наконец подкинули нечто свеженькое. — Ты откуда его взяла?

Я вздохнула. Хотелось бы сказать, что нашла, но тогда уже через час половина жителей Хюрбена перероет указанное место в поисках клада. Эх, на старое поле что ли ткнуть, пусть заодно вспашут? Хозяева обрадуются, отблагодарят. Хорошо, если не палкой по шее.

— Где-то я его видела, — добавила тётушка с хитрым прищуром.

— Может быть и видели, не секрет, — я легкомысленно пожала плечами. — Это хозяйский. В смысле, мясника. Он им часто хвастается, да почти на каждый праздник с собой на поясе приносит.

— Знаю, знаю, — вспомнила она и перевела взгляд с кинжала на меня, а вид у неё снова стал недовольным. — А у тебя он как оказался?

Я воспользовалась моментом и пустыми руками, чтобы наконец взъерошить волосы, с блаженным видом почесала голову, прикрыла глаза и чуть не пропустила вопрос.

— Фрея, прекрати это.

— Уж точно не украла, если вы об этом, — искренне обиделась я, оставила волосы в покое и выпятила нижнюю губу. Слушать обвинения в воровстве было странно, я сроду ничего чужого не брала, даже повода не давала меня в таком заподозрить. Мясо в расчёт не шло, оно ненужное, а не чужое, я его, можно сказать, спасала, да и негласно отрабатывала. Разве это воровство, когда хозяину всё прекрасно известно?

— Что, и тут Арни постарался? — насмехалась тётушка.

Я глубоко вздохнула, но намёков она не понимала, а сказать ей прямо, что дело-то совсем и не её, я пока не могла. Не раньше, чем найду куда съехать из их пристроя.

Что ж, новость до неё рано или поздно дойдёт, так что лучше, если «рано» и от меня. Иначе стану в её глазах совсем уж неблагодарной девчонкой, которая лишила близкого человека единственной радости разнести сплетню по всем соседям и насладиться их удивлёнными физиономиями.

— Подарок это, — не очень уверенно пояснила я, — на помолвку.

— Да неужели? — расцвела тётушка. — Думала не дождусь. Долго же Беон думал, когда такая девка под боком. Давно говорю, никто счастья своего не видит! И пацану-то его ой как матери не хватает. Вот ты его воспитанием наконец и займёшься. У тебя характер подходящий, где на тебя сядешь, там и слезешь.

Я сцепила зубы, а мерзкий комплимент и вовсе пропустила мимо ушей. Привыкла уже к таким. Бесило, что все в этом лешим забытом углу земли знали о моей личной жизни больше, чем я сама. А ставки вы ещё не ставили?

— Скоро не придётся меня кормить, — проворчала я.

— Фрея!

— Шучу.

Мы обе понимали, что никакая это была не шутка, она лишь обнажала больное место. После смерти нашей с Монти матери тётушка приютила двух сирот и заботилась о них, но всегда мечтала сбагрить побыстрее. Слишком быстро пожалела о своём благородном поступке, который и совершила то только для того, чтобы было чем возвышать себя над соседями. Когда Монти женился, тётушка лезла с советами в каждую щель. Даже на стройке дома вмешивалась да контролировала всё подряд, лишь бы не напортачили и время не протянули, а то ещё затянут с переездом или вовсе не соберутся. По занудству она уступала разве что Альбе. Я отдавала тётушке большую часть заработанного в лавке, но у неё подрастали дети, ещё чуть-чуть и пойдут внуки, так что мой дом, вернее пристрой к их большому, интересовал её гораздо больше денег. Уеду к мужу, а имущество вернётся к ней. Замуж, только замуж и как можно скорее!

— Не бабский-то подарок, — не оценила кинжал тётушка, но больше обсуждать не стала. Ценность подарка состояла совсем не в возможностях его применения в хозяйстве, это мы обе прекрасно знали.

— Погоди… Как на помолвку? — спохватилась она. — А стол? А гости? А спросить?

— Да мы как-то без праздника, — смутилась я.

Родителей давно нет, кого спрашивать-то? Уж не вас ли?

— Неблагодарное ты, Фрея, дитя, — страдальчески воскликнула тётушка. — Такой возможности собраться лишила! Свадьба-то когда? С тебя станется, ты и этого не скажешь! Брат, небось, рад за тебя, наконец-то пристроил, столько лет с тобой возился.

Небось, поморщилась я.

— Не знаю, мы ещё дату не обсуждали.

— Да как так можно? Чего её обсуждать-то, когда праздник через месяц?! Разве лучшего дня найдёшь? Так Беону и передай, пусть ни о чем не беспокоится, я сама всё ладно устрою, всю родню позову. А он пусть там с Управляющим порешает.

Терпение у меня окончательно лопнуло, слишком действовала тема на нервы. Я и замуж-то не хотела, а уж тем более на тётушкин лад. Если уж придётся, так лучше бы в столице, подальше отсюда.

— Назначим — вы первой узнаете. Обещаю, — буркнула я.

Она сжала губы и скептически покивала.

— Тётушка, мне в лавку пора.

Я переступила с ноги на ногу, ожидающе уставилась на неё, намекая, что неплохо было бы оставить меня одну. Судя по виду, она что-то старательно высчитывала, видимо вспоминала, сколько точно дней осталось до праздника затмения. Я не стала ждать результата и повернулась к старому комоду за чистой одеждой. Аккуратно положила на него кинжал, медленно, словно тот в любой момент мог разбиться на тысячи осколков. Позади раздался шорох, тётушка сделала шаг вперёд и схватила меня за волосы, с неожиданной силой дёрнула — подтащила — к себе и угрожающе прошипела:

— Знаю я, что у тебя на уме. Не выделывайся, Фрея, не смей. Слишком наглая у тебя морда стала. Ишь что удумала от меня таким тоном отбрёхиваться. Расстроишь помолвку, обидишь Беона, вышвырну с моей земли. Слишком ты здесь хорошо устроилась. Побираться пойдёшь.

От рыбного запаха стало дурно, я сцепила челюсти. На глазах от обиды и боли выступали непрошенные слезы.

— Я и не собиралась.

— Вот и умничка, дорогая, — ответила тётушка привычным весёлым голосом. Разжала пальцы, выждала, пока развернусь, и широко улыбнулась. Я небрежно откинула волосы назад и твёрдо решила больше никогда не поворачиваться к ней спиной.

— Дела зовут, — доложила тётушка и скрылась в сенях. За окном послышались шаги по шуршащей траве, обход соседей начался.

Я торопливо собиралась. Вот ведь леший, надо же было так сильно проспать. К лавке предстояло бежать, пока мясник, который уже должен был вернуться к обеду, снова не ушёл заниматься скотом. Я хотела побыстрее объясниться с ним, до того, как сплетни опередят меня, ведь тётушка терять время точно не станет. Кое-как я отыскала чистый платок, отвязала старый, помогая свободной руке зубами, и замерла, уронив тряпицу под ноги. Черная полоса бесследно исчезла с ладони.