Глава 9

Лавка оказалась закрыта. Ничего необычного в этом не было, полдень и несколько часов до и после него считались у нас мёртвым временем. Те, кто покупал много — заходили с утра, остальные, если и придут за кусочками, то позже, когда приблизится пора готовить ужин. Насколько я помнила, крупных заказов тоже не ожидалось, сегодня Хюрбен обошёлся без праздников. Арни давно сбежал пасти скот, куда унесло Беона — одному лешему было известно. Земля перед лавкой высохла, и определить по следам, заходил ли сюда кто-то, у меня не вышло. Упустила или хозяин предпочёл провести обед где-то ещё? Я растерянно постояла перед дверью, погрелась в неожиданно тёплых лучах высоко поднявшегося солнца. Ветер стих, а на чистом небе не осталось ни единого, даже крошечного облачка. Отпирать лавку не было смысла, я бы извелась сидеть там одна, ожидая непонятно чего.

Из трактира вкусно тянуло копчёными сосисками, а у меня сосало в животе, намекало, что завтрак, как и вчерашний ужин, остался только в мечтах. Едва я оказалась внутри и окинула редких посетителей взглядом, как совсем растерялась, застыла в проходе между столиками не в силах выбрать, в какую сторону пойти. За столом у окна сидел мясник и задумчиво поглядывал то на небо, то в полупустую кружку с пивом. Вид его не располагал к беседам, казалось, что он полностью наслаждался своим одиночеством, но у меня не оставалось выбора. В другой стороне трактира в дальнем углу прислонился к стене чужак, плащ и капюшон оставались на нём даже внутри помещения, лицо было надёжно спрятано в густой темноте. Тарелка перед ним почти опустела. Его вальяжная поза намекала, что уходить так скоро он не собирался. Остальные посетители, включая, впрочем, и самого трактирщика, старательно не поворачивались в его сторону. Я сомневалась, что чужаку было до этого дело, такой скорее наоборот обрадуется, что никто не лезет в тёмную душу. Возможно, это злило их даже больше, чем его нагло закинутые на край стола ноги в аккуратных высоких сапогах с блестящими бляшками.

Мне требовалось поговорить с каждым из них, и не отпускало чувство, что я оказалась на какой-то невидимой, странной развилке, а впереди лежало всё или совсем ничего, стоило только сделать выбор. От одного из этих двоих могла зависеть моя репутация и всё будущее в этом городе, от другого — жизнь?

Я в нерешительности покусывала губу, пока очередной голодный посетитель наконец не ткнул мне в спину твёрдым и удивительно острым пальцем, а потом принялся обходить, грубо толкая в сторону. Я вывернула руку назад и попыталась почесать болящую точку между лопаток, но не смогла дотянуться. Кое-как поборола желание плюнуть в спину умнику, который меня так сильно ткнул.

Леший бы вас всех побрал. Одновременно!

Я плюхнулась на стул перед мясником. Решила, что так близко к выходу смогу заметить любого, кто захочет протиснуться мимо меня к двери. Вытащила из юбки кинжал и положила на стол. Беон кивнул и придвинул кружку к себе, как будто я уже начала покушаться на его имущество, включая «самое ценное». Почудилось, что в меня упёрся ещё один взгляд, цепкий и прожигающий душу, или это воображение играло со мной, выдавало желаемое за действительное. Я надеялась кинжалом привлечь внимание чужака, чтобы не дать ему уйти слишком быстро. Украдкой бросила взгляд налево, чтобы убедиться, что отсюда его хорошо было видно. Лицо загораживала большая пивная кружка на одном из столиков между нами, и я с ощутимым облегчением решила, что так даже лучше. Если внимание и привлеку, то пусть чужак пялится на мои руки или кинжал, а не на лицо. Дышать сразу же стало легче, как будто развязали ремень, который долго стягивал грудь.

— Слышал, — угрюмо буркнул Беон вместо приветствия.

Больше не выходило думать о нём, как о хозяине, хотя брак представлялся мне рабством похуже наёмной работы. Эх, зря я из себя хорошую хозяйку корчила, не понравилась бы, авось мясник бы с Монти и договариваться не стал. Добро то оно всем приглядывается.

— Уже? — Я не смогла скрыть удивления, но тут до меня дошло, что речь шла совсем не о сплетнях моей тётушки.

— Неужели Арни признался?

— Можно и так сказать.

Понятно. Значит мясник сам пропажу обнаружил, а сыну только накостылял, ещё небось и добавил для лучшего запоминания урока. Могла бы догадаться, ведь и правда странно, что Арни вместе с коровами-то пропал, а не просто вытолкал их с утра и вернулся штаны по лавкам протирать, как он обычно делал.

— Оправдывать поздно? — уточнила я скорее для очистки собственной совести, чем ради Арни.

Беон угрюмо посмотрел за окно. На почти чистом, но синевато-сером небе играли в догонялки пушистые обрывки облаков.

— Понятно, — ответила я сама себе и добавила: — Он не успел натворить ничего плохого.

— Хорошо, — сохранял безразличную маску Беон, но в его голосе появилось невесомое облегчение. Он надеялся, что я скажу нечто подобное, просто не хотел спрашивать сам. Любой вопрос принуждал к ответу, и неизвестно насколько правдивым тот окажется, если родился не от души.

Я с сомнением посмотрела на его грязную кружку и заказала себе гренки. С водой.

Тянуть время не было смысла, по всему выходило, что мяснику всё произошедшее в последнее дни приносило такие же внутренние неудобства, как и мне.

— Вы с моим братом всё уже решили… — начала я.

— Отказаться пришла?

Я удивлённо открыла рот и тут же захлопнула. Вовремя спохватилась, что вот-вот ляпну очередную глупость, слишком много мыслей носилось в голове. Мы оба прекрасно знали, что отказаться я не могла, хоть он и не подозревал, как далеко зашла моя глупость. Из-за неё тётушка получила уникальную возможность стать первым источником слухов на весь южный Хюрбен, а может и вообще — весь. Хуже было то, отказаться я не могла по многим причинам. Начиная от отсутствия у меня приданого, а значит и возможных кандидатов, и заканчивая тем, что обо мне и так шептались ещё с того дня, как женился брат. Молодая, одинокая девка без присмотра считалась источником глупостей и разврата, а до звания падшей мне оставалось лишь однажды вечером повернуть не за тот угол на пути домой. Виновата, конечно, я тоже буду сама. Проверять, что случится, откажись я от предложения достойного человека, согласного взять меня со всем багажом странностей, не хотелось, избавиться от этого клейма будет так же сложно, как от какой-нибудь проказы. Милая тётушка позаботится о том, чтобы этого никто никогда не забыл, предостережёт от ошибки каждого, кто только попробует посмотреть в мою сторону. После утреннего разговора желчь во мне так и кипела, разве что через уши не выливалась.

— Нет, отказываться не буду, — вздохнула я. — Поговорить хочу.

— Не бабское это дело, Фрея, обсуждать такие сделки, — резонно заметил он, и я мысленно пожевала последнее слово.

Эх, кто по любви, а кому — сделка… Вот так и почувствовала себя куском мяса на прилавке. Бесплатным.

— Обсуждать и не лезу, — извиняющимся тоном начала я, хотя своей вины пока ни в чем не ощущала. — Мелочи уточнить. Когда, где? Семью надо оповестить.

На последнем предложении я повернулась, чтобы проверить, на месте ли чужак. Беон с недоумением проследил за моим взглядом, как будто ожидал увидеть тут толпу внезапно возникших родственников и вопросительно уставился на меня.

Я смущённо улыбнулась, никогда не умела строить из себя дурочку специально, а вот случайно почему-то замечательно выходило, только совсем не в те моменты, когда было нужно. Очень хотелось провалиться, но я подозревала, что у трактира, как и у половины домов в Хюрбене, не было даже погреба.

— Да когда хочешь, — испортил Беон своё же утверждение о бабских делах, не дал мне почувствовать себя мученицей, оставленной без единого права выбора. — Брат твой быстрее просил, совсем он плохой стал. Может в праздник, доживёт уж он до него?

Я вздохнула и коротко кивнула. Значит через три недели. Сама не знала зачем, но пыталась уловить в его голосе хоть какой-нибудь интерес. Монти правильно сказал — примелькалась, свыкнется. Так и было, ничего больше. Беон, как и я, хотел разделаться с неудобной частью побыстрее, а там… разберёмся.

— Во время затмения заключаются самые счастливые браки, — занудным тоном процитировала я давно приевшуюся поговорку.

Беон дёрнул носом, на секунду скривился, это была моя любимая ужимка, которую он со временем перенял. Да и Арни не отставал впитывать дурной пример. Я подозревала, что сейчас смотрелась не лучше.

Впрочем, почему бы и нет, если не выходит по-другому, пусть хоть затмение работает, не зря же бродят по Хюрбену эти старые байки, передаются из поколения в поколение. А за день до праздника девки на сносях начнут вокруг заборов бегать, чтоб ещё и разродиться успеть вовремя да обеспечить дитю неведомую лучшую жизнь. Смешные.

Я вдруг поняла, что глупо улыбаюсь своим мыслям, и натянула серьёзный вид. Снова мельком проверила чужака, тёмный плащ в углу оставался неподвижен.

— У меня есть одно условие, — вернулась к теме я, стараясь больше не отвлекаться.

Беон удивлённо поднял одну бровь. Не знаю, как у него это получалось, я как-то даже тренировалась, так ничего и не вышло.

— Просьба, — исправилась я и кивнула на кинжал, — в подарок его хочу, на помолвку.

Беон подозрительно уставился на оружие, которое до сих пор лежало на столе, так неприметно, что, казалось, мы оба о нём забыли.

— Этот кинжал и мужику-то бесполезен, — оценил он и поморщился, — а бабе зачем? Нашла цацку. Ты лучше список составь, что тебе из города заказать, — он запнулся и добавил, — в доме ничего нет, чего вам, бабам, надо.

Я едва не ляпнула, что тоже плохо представляю, что бабам надо. Хозяйство у меня было так себе. Спросить не у кого, разве что Альбу повеселить, она до слухов и обсуждений не опустится, но сама от души повеселится.

— Красивый он. — Я как можно беззаботнее пожала плечами. — Чем не цацка? Серебро, небось. Колец-то все равно не дождёмся, пока из города не привезут.

Беон поднял на меня глаза, в которых читалось отчётливое — вот это я понимаю колечко.

— Прошлое у него дурное, не нужен тебе такой подарок, — так серьёзно произнёс он, что я даже растерялась. До сих пор не замечала за ним веры в то, что нельзя было пощупать или хотя бы увидеть.

— А что с ним было? — заинтересовалась я. На посиделках Беон ничего особенного не рассказывал, похвалялся имуществом да и только.

— За услугу я его получил, — ответил он. — Нехорошую. Просили забыть о ней, как будто ничего и не было, а я всё не могу из головы выбросить. Давит он на меня хуже камня на шее. Как выпью, так снова там оказываюсь.

— Незаконную? — ляпнула я, хотя на языке вертелось совсем другое слово.

— Нет. Хотя закон у нас в то время не очень-то в чести был.

Я рассматривала рисунок на рукояти кинжала и внимательно слушала, старалась лишний раз не встревать, а то ещё передумает рассказывать.

— Жизнь надо было спасти, вот и спас.

— Так что же в этом дурного? — удивилась я.

— Мысли дурные, — глухо отозвался он. — До сих пор думаю, а каждую ли жизнь стоит спасать? Может судьба то лучше знает.

— Раз спас, значит такая судьба и есть, — отмахнулась я. — Зря давно от кинжала не избавился, продал бы приезжему, чтоб не встречаться.

— Не уходит он. Вот ты его хочешь, опять с тобой в дом вернётся.

— Хочешь я его продам? Даже не расскажу когда и кому.

Беон только молча пожал плечами и придвинул кружку ещё ближе. Мне тоже захотелось за что-то спрятаться, но так как вариантов не нашлось, я просто нетерпеливо возила под столом пальцами по коленкам через грубую ткань юбок в ожидании ответа.

Мимо в проходе между столами мелькнула тёмная тень, край плаща задел меня за плечо. Я так увлеклась разговором и размышлениями, что совсем перестала следить за дальним углом. На маленьком круглом столике рядом с миской валялись оставленные монеты. Чужака не было, где-то позади меня он направлялся к выходу из трактира.

Беон открыл рот, собирался что-то сказать в своей неспешной манере, пока буравил взглядом опустевшую кружку.

— Стойте, стой, подожди, — оборвала я его, едва не замахала руками перед носом. Наверное, стоило обсудить, как мне теперь к нему обращаться, продолжать церемониться казалось так же некомфортно, как и переходить без разрешения на «ты», но у меня совсем не осталось времени. — Прости, пожалуйста, прости, давай вечером договорим или завтра, мне сейчас очень нужно уйти, — тараторила я, захлёбывалась и проглатывала окончания, вскочила на ноги, умоляюще глядя на него.

Беон вцепился в кружку пальцами, от меня не укрылось, как сильно они напряглись.

— Пожалуйста, встретимся в лавке, — пролепетала я, схватила кинжал и побежала к выходу, бросив на ходу короткое: — Спасибо за подарок! Я позабочусь о нём.

Беон очень недовольно посмотрел мне вслед, словно давал понять, что я ещё успею пожалеть об этом дне, и он был абсолютно прав. Разговор вышел совсем неправильным, со свадьбой мы так ничего и не решили, да и понятно было, что приходила я совсем не за этим. Уши горели от стыда.

Я выбежала на улицу и на ходу врезалась в спину, надёжно укрытую темным плащом. Чужак стоял у трактира и, похоже, уходить не торопился. Он посторонился с недовольным вздохом из-под капюшона, а я не долго думая схватила его обеими руками за предплечье, да так и повисла, словно боялась, что он сейчас растворится в воздухе, стоит мне только разжать пальцы. Он был на голову выше меня, так что взгляд упирался в его грудь, как раз туда, где висел круглый медальон, не полыхающий, совсем обычный. С него на меня смотрел знакомый цветок.

— Постой, не уходи, — затараторила я, — помощь твоя нужна, ещё один разочек. Потом, честное слово, больше никогда тебе на глаза не попадусь.

Не прилагая никаких видимых усилий, чужак схватил меня за запястье, развернул руку ладонью вверх и задержал перед собой на пару долгих секунд. Громко цокнул языком.

— Сработало?

В его голосе слышалось неподдельное удивление.

— Ты меня спрашиваешь? — опешила я, отлипла от него и второй рукой.

— Я же сказал,такоепроклятие не снять.

— Так может ошибся? Совсем оно не «такое», — передразнила я его категоричный тон.

— Не с этим. Кровные проклятия так просто не уходят. Разве что ты прокляла сама себя?

— Такое уж бы заметила, — нервно отозвалась я.

— Любопытно.

— Раз так любопытно, то попробуй ещё разочек, а? Заодно и разберёшься, ошибся ты или нет.

Он терпеливо ждал продолжения, но от отсутствия ответа меня пробрала дрожь.

— У моего брата такое же, — я проглотила слово «проклятие». — Помоги ему.

— На сколько такое же? — вкрадчиво уточнил чужак.

— Ну, полос побольше, — признала я. — Намного. Он уже почти… ну…

Сглотнула, не подобрав правильного слова.

— Не выйдет, — отрезал чужак, но на этот раз я не собиралась сдаваться так быстро.

— Хотя бы взгляни на него, чего тебе стоит? Ну хочешь, я заплачу? — я неуверенно похлопала по карманам юбки. Чужак презрительно фыркнул.

До дома Монти мы дошли молча. Я всю дорогу кусала губы и то и дело порывалась схватить чужака хотя бы за плащ, боялась, что он сейчас передумает, сочтёт проблему не интересной или вспомнит о делах. Он шёл не ради меня и не ради Монти, он согласился посмотреть потому, что ему было интересно, потому что он не смог признать, что ошибся, назвав меня неизлечимой. Ему требовалось лишь доказать свою правоту, как раз то, что пугало меня больше всего. По дороге он определился с ценой за свои услуги — я согласилась дать ему немного своей крови для проверки… теорий. Никогда ещё не чувствовала себя так погано, как объект мистических экспериментов.

Альбе, которая за городскими новостями давно не следила, я солгала, представив чужака как заезжего лекаря. Она молчаливо не поверила, но вмешиваться не стала. Казалось, что она просто сдалась и больше не интересовалась происходящим, просто ждала закономерного финала. Монти не просыпался.

— Нет, — заключил чужак, едва взглянув на него.

— Почему?

— Слишком много. Я не смогу его вылечить.

— Значит, это возможно? — уцепилась я за нотку неуверенности в его словах.

— Для него уже поздно. Это не стоит усилий.

Он развернулся и быстрыми шагами отправился к выходу, я ринулась за ним. Альба выпроводила нас наружу, ни о чем не спросила, только поспешно захлопнула дверь, глухо стукнул засов. Чужак хмыкнул.

— Не стоит усилий? А чего стоит? Тебе должно быть что-то нужно? Зачем ты приехал? Я знаю здесь всё, могу достать то, что требуется. Есть же что-то, чем я могу отплатить? Помоги ему. Ну хочешь, можешь всю мою кровь забрать на эксперименты.

Я прикусила язык. А вдруг согласится? Хотя… ну и леший с ним, у Монти будущее могло быть в разы лучше моего.

Чужак спустился с крыльца, остановился у последней ступени, криво опираясь на поручень. Свободной рукой он держался за бок, со спины поза смотрелась очень неудобной. Я обошла его и вопросительно заглянула под капюшон. Сейчас, в ярком дневном свете было легко разглядеть лицо. Лицо, перекошенное болезненной судорогой.

— Что с тобой?

Он отнял руку от бока и протянул ко мне. На темной перчатке алые капли крови были почти незаметны, мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить.

— А ты думала, что эти глупые мальчишки — моя единственная проблема в этом весьма гостеприимном болоте? — Он снова зажал рану на боку и продолжил, ядовито усмехнувшись. — Да, кое-что ты можешь для меня сделать. Если, конечно, маленькая Фрея не боится показаться в городе в такой компании.

Я вздрогнула, как от удара. До сих пор ни разу не произносила при нем своё имя.

— Сделка?