Глава 12. Флора

Имре куда-то делся. Флора привстала на цыпочки, посмотрела поверх голов менеджеров, толпой покинувших палатку. Ее большой, бурый и немножко бестолковый ирбис, чихавший от мандаринов, ушел от лагеря и разговаривал с каким-то вооруженным оборотнем.

«Толстый? Нет, это беременная кошка. Снимает с плеча ружье...»

Флора растолкала подчиненных локтями, побежала, выкладываясь на короткой дистанции. Кошка прижала к себе ружье, отпрянула.

— Я не знаю, приехали ли директора «Ирбала». — Имре отвечал спокойно, с уверенностью в своей правоте. — Могу спросить у организаторов. Но, в любом случае — приехал кто-то из них или нет — вам придется сдать оружие. Только тогда вы подойдете к палаткам. Пойдемте в дом. Погреетесь. Я сделаю вам чай. Мне кажется, вам надо отдохнуть. Вы шли пешком? Не на лыжах?

— Лыжа сломалась, — пробормотала кошка. — И палка сломалась. Я их бросила.

— Пойдемте с нами, — Имре коснулся Флоры, и в этом прикосновении было оправдание: «Это моя работа. Я должен разобраться».

— Мне нужен директор «Ирбала», — в голосе кошки прозвучало отчаяние.

— Кто из них? — Флора сложила куски мозаики, обрела дар речи. — Давай-ка обсудим это в доме. Я замерзла. А тебе надо выпить что-нибудь горячее и поесть. Не мори голодом нерожденного котенка.

— Как это — кто из них? — кошка нахмурилась. — Мне нужен директор.

— Директоров много, — объяснила Флора, увлекая кошку к дому Имре. — Есть Совет директоров. Десять оборотней и два человека.

— Как — десять? — кошка растерялась. — Он говорил — я директор.

— Я тоже директор, — зажмуриваясь, чтобы не видеть лицо Имре, сообщила Флора. — Директриса. И мой брат директор. И еще восемь оборотней. Мне почему-то кажется, что ты ищешь Балажа. Я права?

«Она носит его котенка, — сообщила барса. — Это она стреляла в Ферко. Спроси, почему».

Флора очень осторожно посмотрела на Имре. Лицо было непроницаемым, присутствие чужой кошки, да еще и беременной, удачно сдерживало вопросы. Возможно, неприятные.

«Спроси!» — потребовала барса.

«Сначала зайдем в дом. Она может сбежать. Пусть поест и обвыкнется».

Гостья долго не хотела расставаться с ружьем. Сдалась, когда Имре показал ей оружейный шкаф, собственные двустволки, хранящиеся под замком.

— Я дам вам лыжи, — Имре двигался быстро — доставал с полок консервы, вертел банки, сортировал по какому-то непонятному принципу. — Чай с травами или простой? У меня есть малиновое варенье. Хотите? Пара ложек в чай или на бутерброд хорошо прогревает. Масло только топленое. Будете?

Кошка кивнула.

— Меня зовут Флора. А тебя?

— Микша. — Кошка взглянула ей в лицо, спросила. — Ты знаешь Балажа?

— Знаю, — кивнула Флора. — Ты искала именно его? Он похож на моего брата. Их легко перепутать.

Микша сдвинула брови, уставилась на тарелку с хлебом, которую Имре поставил посреди стола. Флора почувствовала, что без дополнительных вопросов — прямых, с неоднократным требованием ответа — она ничего не узнает. Взвесила риски — сомнительно, что Микша вскочит и убежит — и осторожно прикоснулась к загадке.

— В моего брата недавно стреляли. Попали, он лежал в больнице. Это произошло в Ирбисске. Мы долго гадали, кто и за что мог в него выстрелить, и решили, что его спутали с Балажем.

— Я промазала, — без тени раскаяния сообщила Микша. — Я хотела его убить.

— Моего брата? Ференца?

— Нет. Балажа. Я не знала, что это твой брат. Ошиблась. Город сбивает запахи. Да, они очень похожи.

— Ты хотела его застрелить? — Флора решила не заострять внимание на выстреле в невиновного, хотя по спине пробежали мурашки. — За что? Он тебя чем-то обидел?

— Он меня оскорбил, — ответила Микша. — Сказал, что я ему изменила, вынашиваю ребенка от другого кота. Сказал, что это не его котенок.

— Вы... — Флора постаралась сформулировать как можно мягче. — Вы встречались? Он жил в твоем доме?

— Приходил, когда у него был отпуск. Сначала приходил в наше поселение. Потом начал привозить мне подарки. Цветы. Большие букеты в шуршащей бумаге. Говорил, что только в тайге можно найти неиспорченную кошку.

«Знакомые речи, — подумала Флора. — Точно Балаж, а не кто-то, прикрывшийся его именем. Не спутаешь».

— А что потом? — спросил Имре, ставя перед Микшей чашку с горячим чаем.

— Он приезжал, — пожала плечами Микша. — Мы ходили на охоту. Бегали по лесу на лапах. Спали вместе. Он говорил, что заберет меня в город. Я не хотела. Что там делать? Мне нравится среди тайги. Потом мы начали ссориться. Хорошо, что он редко гостил. Он слишком городской, с ним невозможно жить.

Из дальнейшей беседы — Имре и Флора поочередно задавали вопросы — выяснилось, что Микша наполовину древесная барса. Её мать, барса, была потомственной охотницей, жила в маленьком поселении. Отец, дарс, жил на заимке неподалеку. Именно ему Микша пожаловалась на несправедливое обвинение, и получила совет: «Такое оскорбление нужно смывать кровью. Иначе у тебя родится порченый ребенок».

Через полчаса Флора поняла, что Микша набита предрассудками. У неиспорченности и таежной простоты имелась оборотная сторона. Регистрировать брак и рожать в больнице Микша не хотела — «и меня сглазят, и ребенка сглазят» — от Балажа требовала не деньги, а ремонт дома собственными руками, и никаких рабочих со стороны, потому что... Порча и сглаз были наиболее часто употребляемыми словами. Раскаяния за выстрел в Ференца Микша не испытывала. Подумаешь — перепутала. Не убила же.

Упертая беременная кошка продолжала твердить, что ей нужно застрелить Балажа, чтобы исправить судьбу нерожденного ребенка. Робкая попытка отговорить Микшу от убийства обернулась безапелляционной отповедью: «Ты ничего не понимаешь. Ты городская. Вас слушать нельзя. Моя соседка — правильная барса. Она тоже говорит, что Балажа надо застрелить».

Еще через полчаса Флора выяснила, что Микша регулярно поучала Балажа, ставила ему в пример соседа-ирбиса, успешно справлявшегося с хозяйством, и нахваливала соседа по поводу и без повода. Это не делало справедливым обвинение в измене, но намекало — в этом конфликте хороши оба. Непонятным оставалось, почему Микша польстилась на ухаживание городского кота. Не из корысти — это Флора исключила сразу. Вероятно, оба потянулись к диковинке. Балаж — к рассудительной беспорочности. Микша — к яркому проявлению страсти, приправленному доселе невиданными букетами цветов и красивыми словами.

Беседу постоянно прерывал стук в дверь. Имре выпроваживал визитеров, объяснял, что Флора очень занята. К счастью, Полина — единственная, кто могла догадаться о том, что в доме Имре сидит подозреваемая в покушении на убийство Ференца — не приходила и не желала обсудить ассортимент сувениров. Вероятно, менеджеры старались изо всех сил, открывая ей мир варенья из шишек и праздничного камлания.

«Ты ее не убедишь, — сказала Флоре барса после очередной фразы: "Я должна его убить". — Она не будет тебя слушать. Перекинься. Поговорим мы. Я и бурый».

«Думаешь, она согласится перекинуться? Она постоянно смотрит на оружейный шкаф. Зверь не может стрелять, а Микшу заклинило на ружье».

«Ее кошка захочет поговорить, — пообещала барса. — Мы расскажем ей кое-что интересное. Двуногая верит в порчу и сглаз, вяжет ленты на деревья, относит подарки лесным духам. Она не признаёт шаманов — охотники своенравны, считают, что Карой и Линша говорят с ними напрямую, потому что они сохраняют старые традиции. Они чтят богов — по-своему, с давно забытыми обрядами. И не идут против их воли. Бурый расскажет ей о Лабиринте. Если полу-дарса захочет взять подарок, двуногая передумает убивать. Превратись. Ты сделала всё, что могла. Мы продолжим».

«Какой подарок? — заинтересовалась Флора. — Гриб? Бурый же говорил, что это моховики. Колись, что там за грибочки, отбивающие тягу к убийству?»

«Не гриб, — промурлыкала барса. — У него есть кое-что получше».

Флора поймала взгляд Микши — создавалось впечатление, что ее кошка пыталась подслушать беседу — и предложила:

— Перекинемся, побегаем, чтобы еда утряслась? Я всегда бегаю по вечерам. Моя кошка хочет познакомиться с твоей. Поговорить. Имруш! Ты перекинешься? Покажешь нам удобные тропы?

На волевое лицо набежала тень. Имре почесал вечернюю щетину, вежливо ответил:

— Да, конечно, госпожа директриса. Всегда к вашим услугам.

Флоре захотелось зашипеть. Ее барса не согласилась — заставила ее замурлыкать: «Пихта! Я залезу, пока бурый с дарсой будут разговаривать».

— Я... — Микша снова посмотрела на Флору, на оружейный шкаф. — Я не знаю. Моя кошка тоже хочет познакомиться. Наверное, да. Перекинемся.

— Имре, — Флора натянуто улыбнулась. — Ты можешь ненадолго выйти, чтобы мы разделись и превратились?

— Да, конечно, госпожа директриса. Сию секунду.

Флора дождалась, пока Имре подойдет к тамбуру, догнала, сгребла воротник рубашки в кулак и прошипела:

— Если ты продолжишь быть таким любезным, я укушу тебя за ухо.

Имре наклонился, прошелестел, грея щеку горячим дыханием:

— Как вам будет угодно, госпожа директриса. Не смею препятствовать.

— Прекрасно, — вдыхая запах своего кота и успокаиваясь, ответила Флора. — Значит, будешь трахать меня на «вы» и шепотом.

Имре усмехнулся и снова наклонился к ее уху.

Флора замерла.