Глава 8. Флора

Барса была непреклонна: «Разложи диван и разожги камин». Флора упрашивала, спорила, даже обиделась и не разговаривала, но во второй половине дня сдалась. Ее кошка впервые проявила интерес к другому коту. Первый любовник, которого Флора завела еще в годы обучения в университете, не вызвал у барсы ни приязни, ни отторжения — чистое, ничем не замутненное равнодушие. Они изредка бегали на лапах в лесопарке — со временем все реже и реже. А потом любовнику досталась когтистая оплеуха, хотя ничего не предвещало. Не было ни серьезных разногласий, ни ссоры. Прочие любовники барсе тоже не нравились — фыркала, шипела. Флора принимала это как данность, перекидывалась только в компании брата и его семьи, изредка — в одиночестве. Поэтому и уступила — ирбис Имре был первым чужим котом, с которым ее барса заигрывала, мурлыкала и бегала наперегонки.

Пришлось раскладывать огромный диван-уголок, купленный специально для племянников. После некоторых усилий мебельная конструкция превращалась в мягкую лежанку, занимавшую чуть ли не треть гостиной. Разложив диван, Флора на него влезла и попрыгала — ничего не хрустело и не трещало. Авось как-нибудь двух хвостатых выдержит.

«Камин!» — напомнила барса.

«Не сейчас! Когда приедем».

«Не забудь!»

«С тобой забудешь!»

Флора проверила комнату для гостей — вроде бы, всё чисто, вчера делали уборку, можно указать Имре на дверь и предложить перекинуться.

«Печенку! — спохватилась барса. — Срочно купи куриную печенку. Я хочу его угостить».

«Может, не надо? — тоскливо спросила Флора. — Заляпаете всё, обязательно кусок куда-нибудь улетит, ищи его потом, пока не завонялся».

«Ты его кормила, — отмела возражение барса. — Я тоже хочу его покормить. Это мой гость».

Пришлось заказывать четыре лотка печени — говяжьей и птичьей, мелко и крупно нарубленной и прошедшей термообработку. Доставка задерживалась, и барса закатила ей самую настоящую кошачью истерику: то требовала срочно ехать в «Сластоежку», а прием заказа препоручить консьержу, то желала дождаться курьера и убедиться в качестве товара.

В кафе они доехали, основательно переругавшись по пути. Флора, уставшая от нытья и противоречивых указаний, пригрозила, что не пригласит Имре домой, а поведет на концерт струнной музыки. Барса взвыла, и они чуть не попали в аварию — чудом удалось уйти от столкновения.

Во всей этой авантюре с приглашением на диван Флору больше всего смущало, что Имре посмотрит на дом и квартиру, составит понятие о ее материальном положении и задаст неудобные вопросы: «Откуда деньжата? Чем ты занимаешься?». Флора не боялась повесить себе на шею альфонса — такие намерения она чуяла, умело сбрасывала халявщиков с хвоста. Не хотелось признаваться в принадлежности к «Ирбалу» и фестивалю. И надо бы было признаться — пока пропасть умолчания не разрослась до критических размеров — и побеждало желание отложить неприятный разговор на потом.

«Может быть, дело ограничится интрижкой на фестивале, и мы разойдемся, как в море корабли, — сказала себе Флора. — Зачем торопить события? Я радовалась, что не рассказала ему о родительской Чаше. Не пожалела, что промолчала. И сейчас буду молчать».

«Давай заведем котенка? — неожиданно предложила барса. — От него. Крепкий альфа, кровь Кароя, красиво лезет на пихту, умеет закапывать шишки. Что еще надо?».

Флора, окунувшаяся в тепловую завесу за дверью «Сластоежки», издала сдавленный звук и порадовалась тому, что предложение прозвучало не в тот момент, когда она была за рулем. Барса почувствовала ее ошеломление и добавила: «Он громко мурлычет. Это важно».

«Давай не будем торопиться?» — попросила Флора.

«Даже Ферко сказал, что тебе пора заводить своего котенка, — надулась барса. — Хороший альфа. Он обещал мне украсть гриб. Заводи котенка, все остальные альфы были негожие, этот подходит».

«Линши ради, замолчи!» — потребовала Флора.

Имре уже сидел за столиком. Ничего не делал, но дразнился — лесным запахом, трещинками на губах, темным взглядом с шальными искорками.

— Привет.

— Привет. По кофейку? Я вчера позвонила и заказала торт. Торт можно съесть дома. Моя барса приглашает твоего ирбиса в гости. Хочет показать ему камин.

Имре издал низкое довольное урчание. Ее барса мелодично мурлыкнула в ответ. Флора попросила принести им два кофе и горячие бутерброды и упаковать торт в коробку. Отдавая распоряжения, она обдумывала коварную идею: «А что, если, не афишируя планы, заманить Имре в постель, а дальше — как Линша пошлет? И после фестиваля задержаться. А потом, в случае ссор или нежелания лесника связываться с алмазной директрисой, просто умолчать о зачатии — конечно, если таковое случится».

«Мне нужен его ирбис!» — возмутилась барса.

«Цыц, — огрызнулась Флора. — Я просто прикидываю, как нам уйти без потерь в случае скандала. И не только без потерь, а с прибытком».

«Не придумывай лишнего, — фыркнула барса. — Ирбис будет со мной. А вы как-нибудь разберетесь».

Имре съел все пять заказанных бутербродов — Флоре от нервов кусок в горло не лез. После этого они чинно забрали торт, и пошли на стоянку. Дорога к дому заняла немного времени. Флора жила в «Кружевном особняке» — самом дорогом и известном здании исторического центра Ирбисска. Доходный дом на шестнадцать квартир был построен страховым обществом «Альтаир» в конце прошлого века. Главными достопримечательностями были волнообразная лестница, «стекающая» с третьего этажа на первый и камины во всех квартирах. Тайная молельня в чердачной башне и небольшой парк за домом были менее известными и почти не обсуждаемыми бонусами — далеко не каждому гостю удавалось туда попасть. А репортеров в «Кружевной особняк» не пускали.

— Ого, — пробормотал Имре. — Э-э-э... богато.

Флора кивнула консьержу, посмотрела на расставленные вдоль лестницы цветы, сказала почти правду:

— Я хотела выбрать что-то попроще. Но родители вцепились в предложение об аренде и заставили меня въехать сюда — брату квартира была уже маловата, у них с Маргаритой был на подходе второй ребенок.

— Здесь красиво, — вертя головой и осматриваясь, признал Имре.

Флора воодушевилась и продолжила:

— Родители тогда переезжали в Котенбург, и озаботились покупкой жилья для нас обоих...

«Ох ты ж! Проговорилась. Аренда, аренда!»

— ...и купили брату большую квартиру в одном из новых домов в центре. А я живу тут.

«Хватит болтать! — потребовала барса. — Быстро отпирай дверь и разжигай камин. Покажи ему комнату, чтобы он перекинулся. И сама перекидывайся. Шевелись!»

Флора провела Имре в гостиную, чиркнула спичкой, поджигая растопку, указала на диван, пробормотала:

— Это для них.

Торт отправился в холодильник, Имре — в комнату для гостей. Флора ушла в свою спальню, быстро разделась и перекинулась. Снежная барса выскочила в гостиную и первым делом сорвала с дивана покрывало.

«Зачем?»

«Будет мешать, — ответила кошка. — Пусть линяет на диван. Оставит запах. Знаю я тебя, ты покрывало сразу в чистку отдашь».

Крупный бурый ирбис возник на пороге, пошевелил усами, подбежал к снежной и вылизал ей нос, сопровождая действие довольным урчанием. Намиловавшись, хвостатые вспрыгнули на лежанку, заскрипевшую под их весом, переплели лапы и хвосты и уставились на огонь. Имре замурлыкал, снежная подхватила, в камине громко треснуло полено, а сумерки за окнами начали превращаться в холодную ирбисскую ночь.

Хвостатые задремывали, временами поднимались, разминали лапы, выпуская когти и портя диван. Бурый ирбис пару раз повалялся на спине, дрыгая лапами и втирая шерстинки в обивку. В одну из разминок, когда он прошелся по квартире, обтираясь боками о мягкую мебель, барса спохватилась, предложила:

— Пер-р-рекусишь? Печенка! Вку-у-усно!

Бурый охотно согласился. Снежная ловко открыла холодильник лапой, выбросила на пол пластиковые лотки, содрала пленку. Некоторое время они ели — урчали, облизывались, подвигали друг другу вкусные куски. Снежная наелась быстрее и принялась умываться. Бурый проглотил оставшуюся печенку — заторопился, пожадничал — и начал икать. Снежную это развеселило, и она, фыркая, потянула бурого на диван — греться у прогорающего камина.

Флора не заметила, как заснула — крепко, без тревожности, присущей зверю. И проснулась от прикосновения ладони к спине. В комнате было темно. Превратившийся Имре сидел на краешке дивана и гладил снежную барсу. Заметив, что кошка проснулась, он проговорил:

— Я засиделся. Сейчас оденусь и уйду.

Флора откатилась в сторону, превратилась и уточнила:

— Что, даже чаю не попьешь?