Глава 9. Имре

Хвойная и снежная, с капелькой апельсина — Флора пахла, как подарок на Новый год. После знакомства с домом с причудливой лестницей и камином, внутренний голос начал нашептывать, что этот подарок ему не по карману. Вспомнился давний разговор о Лабиринте, подозрение, что Флора может о чем-то попросить. Похоже, что Имре ошибся, как никогда в жизни не ошибался. Зачем Флоре просить? Если надо, купит. Сама купит или родители подарят. Экспедицию с независимым наблюдателем к озеру Линши.

— Торт в холодильнике, — напомнила Флора.

И, не одеваясь, пошла на кухню. Имре побрел за ней, уцепившись за хвойно-снежную нить, выдавая себя возбуждением — он тоже не прикрыл наготу, вещи лежали в спальне для гостей.

До чая и торта они не добрались. Флора увидела лежавший на полу кусочек печенки, отпрянула, чтобы не наступить, прижалась к Имре упругими ягодицами, и это перечеркнуло все кулинарные планы — подхватить на руки и понести ее назад на диван оказалось проще простого. В прогоревшем камине тлели угли, рядом с диваном валялась какая-то накидка, которую Имре подстелил под спину Флоре — хоть чем-то прикрыть шерсть, старательно оставленную котами. Голубые глаза мерцали, губы манили, а после осторожного поцелуя по телу пробежала дрожь — не озноба, а предвкушения.

— Можно? — прошептал Имре.

Ответом было прикосновение губ, выдох: «Можно, можно...», головокружительный провал, знакомство ладоней с телом, первое медленное проникновение. Кошка замурлыкала, подтверждая разрешение, его ирбис отозвался урчанием. «Двуногим тоже надо. Пусть развлекаются. Скоро мы побежим по тайге, будем делить гриб».

Имре зарычал, отгоняя зверя — ему надоели бесконечные разговоры о грибах — подхватил Флору под колени и осторожно вошел в тело, готовое принять его. Именно его.

— Моя снежная, — пробормотал он. — Долгожданная, желанная...

Флора шевельнула бедрами, напоминая, что беседа — ни о грибах, ни о чужих ожиданиях — не входит в ее первоочередные планы. Имре понял намек и ускорился.

Они каким-то образом съехали с дивана на ковер — неистово сталкиваясь, подбадривая друг друга урчанием. Когда тело прошила судорога удовольствия, Имре зарычал, прикусил Флоре ухо, оставляя временную печать, и услышал довольное мяуканье.

На смену острым ощущениям пришла истома. Имре кое-как приподнял Флору, вернул на диван. Сгреб в объятия и задремал — чутко, прислушиваясь к звукам и шорохам.

Его разбудило напоминание:

— Торт в холодильнике.

Флора проговорила это, осторожно отстраняясь, выбираясь из кольца его рук. Сожаление перемешалось с голодом. Имре был вынужден признать, что торт в постель ему никто не принесет — надо вставать, идти к холодильнику. А хорошо бы, не вставая, что-нибудь съесть и пойти на второй круг. Эх...

Добрая Флора добавила к торту тарелку бутербродов с ветчиной и сыром, ломтик холодной перепелки и два вареных яйца. Имре слопал всё подчистую, не зная, надо ли стыдиться своего аппетита.

«Не надо, — промурлыкал его ирбис. — Снежной нравится, как мы едим. А в тайге мы будем...»

«Ни слова о грибах! — предупредил Имре. — Иначе мы поссоримся».

Ирбис замолчал, и это позволило сгрузить тарелки в мойку и отнести Флору в постель — на этот раз в комнате для гостей. В хозяйскую спальню Имре не допустили — то ли не желая, чтобы он оставлял там стойкий запах кота, то ли потому, что было не убрано.

Время до утра пролетело незаметно: порывы страсти сменялись минутами нежности, поцелуями, мурлыканьем имен — «Имр-р-руш!» «Флор-р-ра!» — и коротким сном под одним одеялом. В половине восьмого Имре подавил искушение позвонить начальству, попросить отгул и выехать в лесничество на сутки позже. Флора могла счесть его навязчивым, а врать, рассказывая, что он задерживается для получения справки о повышении квалификации, Имре не решился.

«Не хочется уходить. Но и прилипать как банный лист тоже нельзя. Возможно, ей нужна пауза. Денек-другой для обдумывания. Надо ехать и ждать встречи».

Он проделал обратный путь — родительский дом, вокзал, автобус, стоянка с заждавшимся его снегоходом. Добрался на заимку, заправил топливом котел, прогрел дом и уселся ужинать — матушка одарила его большим пакетом со свертками и банками, и это исключало необходимость срочной готовки. Хватило и на ужин, и на завтрак.

Утром ирбис не позволил ему проверить системы наблюдения. Взял верх, заставил перекинуться и побежал осматривать участок с восторженным мурлыканьем: «Здесь! Мы залезем вот на эту пихту! А потом на эту. А отсюда побежим к белке. Надо проверить старое дупло. Я хочу поймать ей сову!»

«Зачем ей сова?» — удивился Имре.

«Что значит — зачем? — тоже удивился ирбис. — Это подарок! Мы проредим ей хвост, выдерем пару перьев из крыльев и отпустим. Снежная отдаст перья Флоре, а Флора сплетет Ловец Мечты с длинными кисточками. Повесит на люстру, и мы будем толкать кисточки лапами».

«Думаешь, она плетет?» — засомневался Имре.

«Она умеет, — подумав, ответил ирбис. — Моя снежная мне рассказывала. Она ее заставит».

Имре подумал, что лучше не спорить — перья, так перья. Сплетет, так сплетет. Если бы не желание котов поваляться перед камином, ему бы ночь в постели Флоры не обломилась. Пусть строят свои планы. Авось и ему что-то перепадет.

Первые снегоходы, появившиеся на берегу озера, не вызвали привычного раздражения. Как и разноцветные палатки с печками, как и громкая музыка и чужой смех. Имре терпеливо ждал и дождался: Флора и Полина прибыли на очередном вертолете. Выгрузились, осмотрелись по сторонам, замахали ему руками.

— У вас тут есть спутниковая связь? — озабоченно спросила лисица. — Я не договорила с сыном, разговор прервался. Я не поняла, взял он обед в кафетерии или что-то случилось, и ему не дали.

Имре церемонно пригласил Флору и Полину к себе на заимку. Предложил чай, кофе и спутниковый телефон. Полина от чая отказалась, Флора загадочно улыбнулась и начала присматриваться к скудной, почти аскетической обстановке. Имре почувствовал неловкость — не стыд, всё-таки не на помойке живет — и тут же встряхнулся. В самом-то деле! Флора прекрасно знала, кого выбрала. Понимала, что тут не будет ни красивой лестницы, ни цветов, ни камина.

— Слышишь меня? — заорала Полина. — Хорошо слышишь? Не успела позвонить из города, а когда вылетели, соединение прервалось. Что ты говорил про суп? Вам не дали суп?

Детский голос что-то проверещал.

— Кашу? Молочную? С чем-чем? Ах, с черносливом и изюмом? А откуда каша? Отродясь ее в кафетерии не готовили.

Ребенок что-то объяснил. Полина просветлела:

— Передай тете Снежке огромное спасибо! Мы пойдем на экскурсию на остров, и я обязательно подберу ей камень. Лично ей! Выберу камень побольше! Говорят, эти камни работают медленно, но мечта всегда исполняется. Я привезу три. Тете Ханне, тете Снежке и нам. Остальные обойдутся.

Детеныш заверещал еще громче.

— Какая тетя Снежка молодец! — восхитилась Полина. — А с дядей Ёжи я еще поговорю, когда вернусь. Харчо! Удумал тоже — кормить детей харчо с лаврушкой! Я же целый список написала. И крупными буквами выделила: «Не клади лавровый лист!» Вот что значит альфа! Ничего в голове не держится!

Имре хотел возмутиться, но потом промолчал. Лисица! Что с нее взять? Не знакома с правильными ирбисами-альфами, вот глупости и придумывает.