Глава 16

Три раскатистых удара в железную дверь отозвались в моей голове похоронным звоном.

В ту же секунду в тамбуре воцарилась паника, какую обычно можно наблюдать в провинциальном городке, куда внезапно и без предупреждения нагрянула инспекция из столицы. Или вообще сам президент! Ну или в данном мире император…

Я заметался по пятачку перед входом, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, куда мне деть это фантастическое собрание нелегальных элементов.

Бункер отличался завидной прямолинейностью планировки, исключающей любые архитектурные излишества вроде потайных ниш или фальшпанелей. Прятать здесь кого-то было делом абсолютно безнадежным. С таким же успехом можно было поставить слона у камина и прикрыть его кружевной салфеткой.

Дверь содрогнулась от нового удара. Снаружи колотили настойчиво и явно не собирались уходить.

— Егор, у нас проблемы. Вопрос.

О, мой дорогой друг, ты даже не представляешь какие!

— Милый наш камушек, мы тебя не понимаем, — тихо, но очень выразительно прошептала Наира.

— Открывай, я что-то придумаю, — настаивал Кремень.

Ну, была не была. Придумаешь, значит? Хорошо, магическое иноизмеренческое чудо. Чуди!

Я ухватил Наиру за плечо и бесцеремонно запихнул ее в свою спальню вместе с камнем, благо она находилась ближе всего.

— Но тут негде прятаться! — возмущенно прошептала эльфийка, озираясь на мою кровать и одежный шкаф.

— Просто стойте! — цыкнул я на нее, после чего развернулся и направился к шлюзу.

Я провернул тяжелый штурвал засова, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Металл звякнул, пневматика привычно пшикнула, и я потянул створку на себя.

На крыльце стояли трое.

Впереди возвышалась женщина в строгом темном пальто с меховым воротником, а по бокам от нее застыли двое вооруженных солдат в зимнем обмундировании.

Первым делом я искренне удивился тому, что их всего трое. В моей голове никак не укладывалось, как эта троица умудрилась добраться сюда настолько быстро, учитывая, что вертолета я не слышал. Но стоило мне бросить взгляд за их спины, как все вопросы отпали. На снегу возле крыльца ровно парили три длинных гравиборда.

Но еще больше меня поразила их смелость. Или глупость. Как они не побоялись ехать сюда столь малой группой через глухую тайгу, прекрасно зная, что всего в нескольких километрах отсюда бесследно пропал караван вместе со всеми солдатами сопровождения? Наверное, у этой дамочки были стальные нервы или очень веские причины для спешки.

— Я могу войти? — требовательно спросила женщина, переступая через порог, даже не дождавшись моего приглашения.

Ее голос, низкий, с легкой хрипотцой, прозвучал неожиданно приятно, несмотря на всю свою властность. Я невольно зафиксировал этот звук, и в ту же секунду молодой организм, который до этого вел себя вполне прилично, выдал такую мощную волну гормонов, что у меня в висках застучало.

Егор, твою мать, держи себя в руках!

Я сделал глубокий вдох, стараясь не выдать своего замешательства, и отступил в сторону, открывая дверь шире.

— Входите, конечно, — ответил я, освобождая проход.

Ее солдаты внутрь соваться не стали. Они синхронно развернулись спинами к двери, заняли позиции по бокам от крыльца и принялись бдительно сторожить заснеженную поляну.

Как только мадам оказалась в тамбуре, я сразу же притянул тяжелую створку обратно и заблокировал замок.

— Отопление у меня тут не лучшее, так что давайте не будем греть улицу, — буркнул я. А то ишь какая важная.

Женщина равнодушно пожала плечами. Она повернулась ко мне, и в тусклом желтом свете лампы тамбура наконец-то смог разглядеть ее лицо во всех подробностях.

И, признаюсь честно, на мгновение я просто забыл, как дышать.

Она была хороша собоой. Причем красота эта была такой, от которой у мужчин начисто отключаются мозги. На вид ей было около тридцати пяти лет. Возраст, когда женщина уже полностью осознает свою силу и умеет ею пользоваться. Высокие точеные скулы прорисовывали изящные тени на светлой гладкой коже. Тонкие брови были изогнуты крутыми дугами над глубокими, слегка прикрытыми веками серыми глазами.

Платиновые волосы были уложены аккуратными волнами, которые чуть выбивались из-под капюшона пальто, пахнущего дорогим парфюмом. Но больше всего выделялись губы, накрашенные матовой помадой винного цвета.

У меня сразу возник вопрос, что такая женщина забыла в этих властных структурах?

Организм незамедлительно отреагировал на визуальный раздражитель, а внутренний семидесятилетний дед во мне отчаянно пытался воззвать к рассудку, крича: «Егор, дурак, остановись! Это старший следователь канцелярии, она приехала копать под тебя! Она опасна!». Но молодому, изголодавшемуся по женскому обществу телу было абсолютно плевать на любые доводы разума. Гормоны бушевали, требуя немедленно подойти ближе.

И, клянусь всеми материями, я с огромным трудом себя сдерживал.

Вальяжным движением женщина стянула с рук замшевые перчатки. Длинные тонкие пальцы с аккуратным темным маникюром двигались медленно, приковывая к себе все мое внимание. Сняв перчатки, она аккуратно сложила их вместе и засунула в карман.

Затем она потянулась к пуговицам темного пальто, расстегнула и повесила его на вешалку у входа.

Под верхней одеждой у нее обнаружился строгий серый китель со знаками отличия имперской канцелярии. Китель сидел на ней идеально, облегая тонкую талию, подчеркивая высокую грудь и плавный изгиб бедер.

— Я могу воспользоваться уборной? — спросила она, встретившись со мной взглядом.

Я с трудом сглотнул слюну, пытаясь заставить свой голос звучать ровно и без малейшей дрожи.

— Пожалуйста. В конце коридора направо.

Пока дамочка скрылась за дверью санузла и там зашумела вода, я, стараясь не шуметь, аккуратно притворил дверь в свою спальню, где затаилась Наира. Смотреть внутрь я не стал, чтобы не встретиться с ней взглядом и не потерять остатки самообладания. После этого я вернулся в зал и стал ждать.

Минуты через две дверь туалета отворилась, и гостья вышла в коридор. Лицо у нее было, мягко говоря, обескураженным. Вся ее первоначальная спесь куда-то испарилась, и я мгновенно напрягся.

И что ты там, мать твою, нашла? Плесень на кафеле?

— Четвертый дозорный, можете подойти? — обратилась она ко мне уж слишком напряженным голосом.

Прихрамывая, я направился по коридору к санузлу.

— Слушаю, — произнес я, останавливаясь в паре шагов от нее.

Женщина сделала жест в сторону открытой двери уборной, где на металлической сушилке для полотенец мирно висел посторонний предмет.

— Можете объяснить, пожалуйста, откуда у вас на режимном объекте женские колготы с начесом?

В этот момент мне потребовались все внутренние силы, накопленные за семьдесят лет жизни, чтобы просто сохранить самообладание и не, как это говорится, «спалиться с потрохами».

В черепной коробке мгновенно возникла такая отборная матерщина в адрес одной эльфийки, что ими можно было бы исписать стены во всем бункере и, кажется, изобрел парочку новых идиом.

Ну как… ну вот КАК, во имя всех богов мультивселенной, можно было, принимаядуш, умудриться забыть в ванной свои колготки⁈

Спасибо тебе, великая Лесная Матерь, что она хотя бы бюстгальтер или трусы там не оставила. Если бы на сушилке висел лифчик, я бы еще мог попытаться соврать что-нибудь оригинальное. Но вот женские трусы… тут бы пришлось уже откровенно говорить про длительную изоляцию и проводить лекцию на тему мужских гормонов.

Мы молча стояли перед открытой дверью и созерцали черные плотные колготки. Вещь была стопроцентно женской, поскольку мужское зимнее белье шьется по совершенно иным лекалам.

Я медленно перевел взгляд на представительницу комиссии. Лицо у меня в этот момент было абсолютно каменным. Я мысленно скопировал выражение Кристофа Вальца из фильма «Бесславные ублюдки» в той сцене, где он сидит в ресторане напротив Мелани Ролан и с вежливой улыбкой заказывает ей штрудель, зная о ней абсолютно все. Если кого и брать в шпионы, то только меня, меня и еще раз меня.

— А это мои, — ответил я, глядя ей прямо в глаза без тени смущения.

Тонкие брови попытались поползти вверх, но она невероятным усилием воли удержала их на месте.

— Простите? — вежливо уточнила она, ожидая ответа.

— Мои колготы, — повторил я все так же спокойно. — Зима у нас, знаете ли, лютая тут, на Разломе. А вот таких колгот с начесом в нашем снабжении для мужчин не предусмотрено. А мне какая разница? Я тут один на посту, женщин нет, смотреть некому. Взял по случаю, себе женские на складе в гарнизоне, и поддеваю под штаны, когда иду на дальние обходы. Отлично греют, кстати. Рекомендую.

Женщина сделала глубокий вдох и тихонько откашлялась в кулак, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Благодарю, но воздержусь, — ответила она с легким сухим смешком. — У меня есть любимая марка производителя.

— Как знаете. Мое дело предложить, — я вновь пожал плечами.

После этого инцидента мы начали неспешный обход помещений бункера. Я вел ее по коридорам, стараясь держаться чуть впереди, чтобы контролировать обстановку. Когда мы проходили мимо игровой комнаты, я краем глаза заметил, что плазменный экран потух, а консоль благополучно ушла в спящий режим из-за отсутствия активности, так что понять, что здесь кто-то рубился в файтинг еще пятнадцать минут назад, было невозможно.

— Вы, наверное, в курсе, что пропал караван? — спросила она, неторопливо вышагивая рядом со мной.

Я остановился посреди коридора и повернулся к ней.

— Я прошу прощения, но могу узнать, с кем я говорю?

Женщина тоже остановилась и посмотрела на меня в упор. Ее холодные серые глаза сузились.

— Вы не шутите, Багрицкий?

— Нет, — ответил я абсолютно серьезно. — Людей в этой глуши я вижу крайне редко. Помню, конечно, что мы с вами мельком сталкивались еще на континенте, до того, как меня перевели на Разлом, но где мы конкретно с вами встречались, хоть убейте, не припомню.

Я действительно покопался в недрах памяти прежнего Егора и выудил оттуда короткий эпизод из его прошлой жизни. Они действительно пересекались где-то в министерских коридорах. И почему-то молодой Егор эту особу очень сильно опасался, стараясь держаться от нее как можно дальше.

— Старший следователь Ольга Владимировна Дорофеева, — представилась она, чуть вздернув подбородок. — Я назначена главой специальной следственной комиссии Канцелярии, и мне поручено выяснить все детали чрезвычайного происшествия. Так вы в курсе пропажи конвоя?

— Я выдвинулся на место сразу же, как только принял сигнал бедствия, — ответил я, возвращаясь к делу. — Давайте пройдем на кухню. Нога у меня после недавней травмы еще не в идеальном состоянии, стоять долго тяжело. Я приготовлю чай, и мы все спокойно обсудим.

Она коротко кивнула, соглашаясь с моим предложением.

Когда мы проходили мимо двери моей спальни, створка по какой-то совершенно неведомой причине медленно приоткрылась.

Ольга Владимировна моментально зафиксировала это движение. Она остановилась как вкопанная и уставилась внутрь.

— Егор, скажите мне… — заговорила она медленно через пару секунд.

— Слушаю, — ответил я, мысленно готовясь к худшему.

— Это, конечно, не мое дело, как и женские колготки, но… зачем вам два абсолютно идентичных одежных шкафа?

Два… одежных… шкафа?..

Я осторожно заглянул ей через плечо вглубь комнаты. И действительно. У стены, прямо рядом с моей кроватью, стояли два абсолютно одинаковых металлических шкафа для одежды. Они были идентичны до мельчайших царапин на краске. Вот только я точно знал, что шкаф в комнате всегда был один.

Откуда взялся второй?

Погодите-ка…

Камень сказал, что что-то придумает и, кажется, выполнил.

Ну, Бу…

— В тайге теплой одежды много не бывает, — ответил я без малейшего колебания, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно. — А постирочной у меня здесь, как вы могли заметить, не предусмотрено конструкцией. Приходится стирать тяжелые зимние вещи вручную, а это дело крайне накладное и долгое. Поэтому раз в два месяца ко мне прибывает снабженческая машина, которая привозит кучу свежего обмундирования, а старые грязные вещи я пакую во второй шкаф и отправляю обратно на базу для централизованной чистки.

Ольга Владимировна еще несколько секунд молча созерцала шкафы, словно мысленно играла в игру «найди десять отличий» и однозначно проигрывала.

— Ясно. Пойдемте, — наконец произнесла она и двинулась дальше по коридору в сторону кухни.

Я незаметно вытер выступивший на лбу холодный пот и похромал следом.

На кухне я зажег конфорку, поставил чайник и достал две простые фаянсовые кружки. Ольга Владимировна уселась за стол, положив перед собой тонкий планшет с зажимами для бумаги и приготовив ручку.

Пока закипала вода, между нами завязался диалог.

— Рассказывайте все, что видели на месте происшествия, Багрицкий, — потребовала она, приготовившись писать. — С самого начала.

— Сигнал S. O. S я принял в районе шести тридцати утра, — начал я, насыпая заварку в заварочный чайник. — Выдвинулся незамедлительно. Из-за поврежденной ноги дорога заняла больше времени, чем обычно несмотря на то, что я отправился на гравиборде. Увы, но от передышки никуда деться не смог. Прибыл на координаты около восьми утра.

— Что именно вы там обнаружили? Были ли выжившие?

— Никого, — я покачал головой. — На месте четкие следы ожесточенного боестолкновения. Снег перепахан гусеницами инженерного тягача, ветки деревьев посечены пулями. Огромное количество отстрелянных гильз. Но самое странное то, что нет ни одного тела. Ни раненых, ни убитых, ни даже следов крови. Техники тоже нет. Весь караван словно растворился в воздухе. Линия следов людей и машин обрывается резко, в одной точке, образуя ровную границу.

Ольга Владимировна быстро делала пометки на бумаге.

— Какие у вас предположения по этому поводу? Вы опытный дозорный, три года здесь сидите. Что могло произойти?

Чайник на плите свистнул. Я снял его, залил кружки и поставил одну перед следовательницей, а вторую взял сам. Присев напротив нее, я сделал небольшой глоток и едва не ошпарил язык, собираясь с мыслями.

— Я подозреваю, что караван наткнулся на какую-то сверхкрупную реликтовую тварь, обитающую в этих лесах, — ответил я, глядя в глубь своей кружки.

— И какая конкретно тварь, по вашему мнению, могла сотворить подобное? — Ольга подняла на меня тяжелый взгляд.

Я отхлебнул еще чая и загадочно замолчал, уставившись куда-то сквозь столешницу. Перед моим внутренним взором мгновенно пронеслась утренняя картина: огромная, покрытая свалявшейся шерстью машина смерти с оленьим черепом вместо морды, которая с легкостью крушила вековые сосны и при вспышках гнева образовывала межпространственные коридоры.

Подняв голову, я посмотрел Дорофеевой прямо в лицо и ответил:

— Понятия не имею. Я живу здесь уже три года, знаю повадки многих местных хищников, но ни одного живого реликта своими глазами не видел. И, если честно, особо не горю желанием знакомиться. Мне не известна ни одна земная тварь, которая была бы способна просто дезинтегрировать целый конвой вместе с бронетехникой, не оставив даже капли крови.

Ольга Владимировна несколько секунд молча смотрела на меня, анализируя ответ. Затем она сделала финальную запись в планшете и, закрепив ручку в специальном пазу, поднялась из-за стола.

— Ясно. Пока что у меня больше нет вопросов, — произнесла она, поправляя китель. Но на пороге кухни она внезапно остановилась и повернулась ко мне: — Кроме одного.

— Слушаю.

— Дозорная остроухая с вами?

Внутри меня снова все напряглось.

Что значит со мной? Здесь? Там, на месте? Со мной как с партнером?

Нет, это явно ловушка. Вопрос специально поставлен так, чтобы я метался между выборами, если они имеются. Она пыталась поймать меня на нарушении устава о неконтакте.

Я смотрел ей ровно в переносицу.

— Мы коротко пересеклись на тракте, когда я уже возвращался обратно в бункер, а она только ехала в сторону координат, — ответил я безразлично. — Большего мне не известно. Мы не общались.

Ольга Владимировна еще какое-то время молча буравила меня взглядом, словно пыталась прочесть истинные мысли, но я держал марку до конца. Наконец она едва заметно кивнула.

— Спасибо, четвертый дозорный. Проводите к выходу?

— Обязательно, — спокойно ответил я, поднимаясь со стула.

Мы прошли в тамбур. Я проявил обычную мужскую галантность: аккуратно снял с вешалки ее пальто, помог накинуть его на плечи, затем подал шерстяной шарф.

Все это время Ольга Владимировна даже не пыталась скрыть своего удивления. Она косилась на меня, словно ей в жизни мужчина не помогал с одеждой, а я искренне не мог понять, чего она так реагирует. В прошлом мире помочь даме одеться, подать пальто и шарф — абсолютно базовая процедура проявления вежливости и уважения к гостю. Наверное, здешние суровые имперские вояки на отдаленных постах окончательно дичали и вели себя как неотесанные мужланы, раз мои манеры вызвали у нее такой культурный шок.

Стоя уже у самой двери, Ольга Владимировна еще раз внимательно посмотрела на меня.

— Спасибо за гостеприимство, Багрицкий.

— Если нужна будет какая-то помощь в расследовании, обращайтесь, — ответил я, придерживая створку. — Можем съездить на место вместе, я покажу все точки, где обнаружил следы.

— Непременно, — ответила она, открывая дверь. — И, Егор… — она медленно пробежалась взглядом от моих плеч вниз, и мне сто процентов точно не показалось, что ее взгляд на секунду задержался чуть ниже пояса. — Я бы не рекомендовала вам носить такие плотные женские колготки. Не ваш размерчик.

Это что… флирт?

Я удержал на лице маску полнейшего спокойствия, хотя так и подмывало рассмеяться от нелепости ситуации.

— Благодарю за совет. Обязательно учту при следующем заказе снабжения.

Ольга Владимировна деловито кивнула, после чего вышла во двор. Под днищами гравибордов вспыхнула подсветка, выполняя роль фар, и троица практически беззвучно на большой скорости унеслась вглубь заснеженного леса, мгновенно растворившись среди темных стволов.

Я постоял на крыльце еще несколько секунд, провожая их взглядом и вдыхая ночной воздух.

— Интересно… — тихо сказал я, закрывая дверь. — «Не ваш размерчик» это комплимент, или просто тонкая издевка над глупой отмазкой?..