25. Рей

Рей потерял счет времени, теперь оно текло как-то иначе. Кажется, день сменил ночь, но он не заметил особой разницы. Вокруг была постоянная серая хмарь, в которой струились потоки силы и огоньки жизни. И это ничуть не походило на магическое зрение, скорее, другое восприятие реальности, враз изменившейся до неузнаваемости. Магии Рей не чувствовал, пару раз пытался к ней обратиться, когда вспоминал, что был когда-то магом, но она не отзывалась. А та сила, что поселилась в нем, не желала подчиняться, не признавала его хозяином.

Собственное тело, кажется, Рею тоже больше не принадлежало. Он не чувствовал холода, голода, его не мучила жажда или другие естественные потребности живого организма. Он пытался пошевелиться, но не мог. Руки-ноги словно чужие. Он не понимал, что ему надо сделать, чтобы подняться. Будто вновь Рей новорожденный младенец, разучившийся двигаться, ходить, говорить.

Рядом скулил грифон. В новом зрении он казался сотканным из света. А в районе сердца затемнение. Наверное, новый Рей без труда мог бы поправить здоровье зверя, перенаправить потоки, убрать недуг, его новая сила позволяла. Вот только она не откликалась.

Раньше бы Рея это испугало, теперь же он ощущал некий дискомфорт, иначе это назвать сложно. Страх — слишком человеческое чувство, а человеком Рей себя не ощущал. Вот только кто он тогда?

— Ты спешишь… — знакомый голос теперь звучал не в голове, он был вокруг, как был ветер, воздух, земля и вода. — Ты слишком торопишься, юный страж… Мы постигали себя тысячелетия…

— У меня столько нет…

Рей не знал, сказал ли он это вслух, вроде бы нет. Губы, как и все остальное, не подчинялись его воле. Но все равно был услышан.

— Тебе хватит времени… все придет… но не сразу.

Хотелось бы верить, но чем дальше, тем больше Рей терял себя, растворяясь в сером мареве. Он пытался собрать себя, отгородиться от остального живого, чужие образы назойливо лезли к нему в голову, вытесняя его самого. Он одновременно был, существовал, присутствовал и чувствовал в тысяче месте. Везде, кроме себя самого. Он был не в себе, и впервые это звучало не образно, а вполне совпадало с действительностью.

И Рей не знал, что на самом деле с ним происходит. Он умирает или сходит с ума? А может, уже сошел или умер? Но его дух по какой-то причине не последовал за ушедшими возрождаться в другие миры, а остался привязан здесь. Тогда это многое бы объясняло. Остается ждать некроманта, который рискнет пробраться к дендроидам и освободить его неупокоенный дух.

Вот даже Вилли, не выдержав, ушел. Понял, что хозяин для него потерян. Связь грифона и наездника исчезла вместе со всем остальным, оставшись там, в прошлой, человеческой жизни.

И больше Рея ничего не держало, он закрыл глаза и растворился в окружающем мире.

Миа пробиралась через дебри вслед за василисками. То тут, то там, мелькали рыжие хвосты. Лис, видимо, твердо решил следовать за ними, чтобы узнать, чем же все закончится. И в такой компании девушка чувствовала себя увереннее. С тропы они сошли почти сразу, животным она не нужна, а Миа готова была идти куда угодно, лишь бы только к Рею. Время близилось к полудню, и девушка изрядно выдохлась, но не останавливалась, боясь потерять змеев из виду. Кажется, стоит только дать слабину, зазеваться, остановиться или того хуже — присесть на минутку, как все уйдут, а она останется одна. Как тогда на поляне.

И Миа упрямо шла вперед, цепляясь за ветки, путаясь в валежнике и среди кустарников. Поэтому даже не сразу заметила, как остановился старший василиск. Не испуганно, но почтительно перед непроглядными зарослями. А вот змееныш, кажется, готов ползти дальше, но почему-то не спешил. Там впереди кто-то был, кто-то двигался, кто-то большой. Миа почти испугалась, как из ветвей вынырнул Вил и бросился к ней.

— Привет, — девушка обняла пернатую шею. — Ты в порядке? А где же хозяин?

Грифон нервно перебирал лапами и то и дело оборачивался.

— Идем.

Миа положила ему ладонь на спину и пошла туда, откуда только что примчался зверь.

“Рей жив. Жив”, - твердила она себе. Но страх пробирал до печенок.

Он был именно там, где его запомнил василиск, и в той же самой позе. Между корней дендроидов. Не живой, не мертвый. Изменившийся.

Миа упала на колени, дрожащей рукой дотрагиваясь до бледной щеки под которой темнели нити вен, убегая на шею и под рубашку. Коснулась побелевших волос. И Рей открыл глаза. Сначала показалось, что белые, лишившиеся зрачков, но приглядевшись, девушка с облегчением поняла: он не ослеп, зрачки есть, но светлые, серебристые, с легкой дымкой внутри. И он тоже смотрел на нее, но то ли не узнавал, то ли вообще не видел.

— Рей, Рей! — Миа попробовала его позвать, потормошить, но реакции не было. — Ну пожалуйста, очнись!

И единственная мысль: “Неужели опоздала?”

— Я его забираю, — Миа сама не знала, зачем сказала это дендроидам.

Вот только сказать и сделать — разные вещи.

Вилли понятливо лег рядом, позволяя затащить Рея себе на спину. Миа придерживала его, чтобы не упал.

— Мы идем домой, — и образ того места, где она чувствовала себя по-настоящему дома, всплыл сам собой.

Горы, небольшое плато и два домика, один из которых стал таким родным.

А там она что-нибудь обязательно придумает.

Василиск обвил рюкзак, и Миа подхватила его за лямки, решив, что и с этим разберется дома.

Ей не мешали, хотя она чувствовала пристальное внимание древних. И потом, когда ушла далеко от тех зарослей, все равно казалось, что за ней наблюдают. Рюкзак с каждым шагом оттягивал плечи, да и ноги под конец заплетались от усталости.

Когда они вышли из леса к горам, девушка испытала одновременно облегчение и страх. Большая часть пути позади, а впереди подъем в горы по узкой каменистой тропинке. Но надо было идти. Грифон тоже выдохся, он без устали был с хозяином со вчерашнего утра, день уже сменился вечером, а Вил толком и не спал. Как и Миа.

К дому они вышли уже в первых сумерках, быстро сменяющихся в горах темнотой, и девушка едва не расплакалась, поняв, что у них получилось.

Сигналки стояли там, где их и расставил Саймон, показав друзьям, куда лучше не наступать. Миа с Вилом обошли их, после чего девушка долго отпирала навесной замок дрожащими руками. В дом они ввалились вместе с грифоном и Реем на нем, которого тоже приходилось постоянно придерживать. Сколько Миа не пыталась его дозваться, он так и не пришел в себя. Девушке хотелось только одного: упасть и лежать, но до отдыха еще далеко. Набрать воды из колодца, напоить грифона, растопить очаг и поесть из тех запасов, что они сами же здесь оставили. Уходили ведь ненадолго. После еды особенно захотелось спать, но Миа упорно гнала от себя сон. Успеется.

Рею она вливала воду по капле через растрескавшиеся побелевшие губы. Его неестественная бледность только усилилась, став совсем меловой. А еще он был холодный, слишком холодный для человека. Но дыхание чувствовалось, слабое, редкое, как и биение сердца. Он жив.

Миа расстелила лежанку, перетащила его, накрыла одеялом и легла рядом, наконец, позволив себе уснуть. Вил сопел с другой стороны. Все казалось почти как прежде.

Рей смутно осознавал происходящее. Он все видел, но не сам, а чужими глазами тех, кто жил в лесу. Но даже так в странной, искаженной фигуре узнал Мию. Она словно светилась изнутри, приковывала к себе взгляд. А еще боялась, не за себя — за него. Он долго смотрел на нее, ловил с разных сторон разными глазами, а потом лес кончился и все исчезло. Он оказался в темноте, лишенный зрения и слуха. И это опять было странно.

Но хуже всего то, что Мию он больше не видел, а так хотел взглянуть еще раз, вдруг забудет ее насовсем? И тогда Рей понял, что, пожалуй, что-то человеческое в нем все-таки осталось.

Миа проснулась утром и первым делом проверила Рея — без изменений. Она снова напоила его, позаботилась о грифоне, поела сама. Надо было что-то делать, ожидание ничего не изменит, только измотает. И единственное, что пришло в голову — обратиться к управляющему шахтами. Они с Реем ладили, может, и ее он выслушает и поможет.

— Охраняй хозяина, я скоро приду, — Миа погладила грифона и почесала за ушами.

Вилли послушно лег, прижавшись боком к хозяину, девушка же плотно прикрыла дверь и вышла из дома. За себя она не волновалась, к тому же у нее тоже имелись спутники. Двухвостый лис и, кто бы сомневался, мелкий василиск. Они сопровождали ее всю дорогу до поселка шахтеров, а там разбежались по кустам. Но Миа не сомневалась, что оба будут ждать поблизости.

Франца она искала долго, и, как назло, день сегодня выдался не лучший: мелкий дождик накрапывал, сперва не мешая. Но потом как-то незаметно Миа промокла до нитки, еще и порядком замерзла. Рядом с Реем она никогда не мерзла, он согревал ее одним своим присутствием…

Франц Вирваль нашелся на складах, инвентаризировал запасы на зиму. С прекращением судоходства, поставки продовольствия тоже значительно сокращаются. Мех стоял с бумагами и пересчитывал мешки с крупами, когда к нему подошла девушка.

— З-здавствуйте, — Миа только в более-менее теплом помещении поняла, как же замерзла на улице.

— Здравствуй, — Франц оторвался от своего занятия, оглядел гостью и коротко велел: — Идем за мной.

В итоге управляющий привел девушку в дом, усадил в свое кресло, завернул в плед и всучил кружку горячего свежего морса.

— А теперь рассказывай, — дождавшись, пока Миа попьет, и забрав чашку, небрежно поставив ее на край стола, попросил мех.

И Миа принялась сбивчиво рассказывать, как они вернулись домой, кого встретили и о чем говорили. Как ушел Рей, а потом она что-то почувствовала, сформулировать, что именно, ей не удалось. А вот описать, как с помощью василиска и двухвостого лиса выбралась из дома, девушка смогла. Как и последующую встречу с двумя магами и старшим василиском.

Про Рея девушка говорила дрожащим голосом, стараясь не расплакаться. Чем дальше, тем хуже ей давался рассказ, но Миа старалась ничего не упускать. Рассказала и про начало вырубки, и про банку того самого зелья, так и не распечатанного, которое принесла домой.

— Нда… — протянул Франц. — Дела… Будешь еще морс? — Миа помотала головой. — Тогда поступим следующим образом. Для начала, ты мне сейчас покажешь на карте, где ориентировочно встретила магов и в каких кустах они теперь валяются. Сможешь?

— Попробую, — девушка примерно помнила и кусты, и место.

— Молодец, — одобрил мех. — Я подготовлю письмо для наших стражей и попрошу отправить его завтрашним кораблем, а сам возьму пару надежных людей, лошадь с тележкой и съезжу подберу наших ценных свидетелей. Заодно заеду к лесорубам и попрошу их пока не рубить ничего. Правду, конечно, не скажу, но что-нибудь придумаю. И в дом к Рею тоже наведаюсь. Надо забрать и третьего мага, если он там еще сам не очнулся.

— А если очнулся?

— Тогда плохо. Он, скорее всего, сразу рванет к порталу и обо всем доложит нанимателю. И, боюсь, в таком случае, тремя магами делец может и не ограничиться. Тут, как говорится, были бы деньги, а маги всегда найдутся, — усмехнулся Франц.

— А что делать мне? — сидеть без дела Миа не могла, да она с ума сойдет там с неподвижным Реем.

— Ждать. Я как вернусь — загляну к вам. Подумай, может, нужно что? Могу дать или занести.

— Нет, спасибо, — поспешила отказаться девушка. — Вы для нас и так много сделали.

— Ерунда, — отмахнулся мех. — Что я там сделал? Консервами поделился? У меня их вон, целый склад, — махнул рукой в сторону складов управляющий.

— Но… что с Реем? — Миа запнулась, а Франц вздохнул.

— Я не целитель и не маг, тут уж вряд ли смогу помочь. Надо набраться сил и терпения и подождать.

Миа прикусила губу и кивнула. Все-таки только ждать…

— Продолжай его поить и следи за состоянием, — посоветовал мех. — Думаю, наши друзья из стражи прибудут так быстро, как только смогут.

Миа кивнула еще раз.

— И сама ешь! — строго сказал управляющий. — Чтобы силы были, понятно?

— Да, — девушка благодарно улыбнулась.

— Я постараюсь сделать все, как можно скорее, — пообещал Франц и в подтверждении своих слов накинул плащ с капюшоном, посмотрел на Мию, а потом долго копался в своих вещал, но выудил оттуда что-то типа куртки из плотной ткани.

— Держи, она не промокает, — протянул он девушке.

Миа еще раз поблагодарила меха и вышла. Ей предстояло самое сложное — ожидание.

Рей понял, что очнулся, не как раньше, а совсем. Он снова видел своими глазами, пусть и боялся им поверить. Даже сомневался в начале, что это он сам, а не какой-нибудь паук или мышь. Все сомнения развеял Вилли, увидевший, что хозяин сел. Грифон так радостно бросился на него, что едва не задавил.

— Полегче, малыш.

Язык все еще ворочался с трудом, слова давались тяжело, зато эмпатия Рея возросла в разы. Он никогда не чувствовал своего питомца так ярко и четко.

— А где же Миа? — девушки нигде не было, Рей “ощупал” местность вокруг, но так и не нашел ее.

Хотел встать, но тело слушалась еще слишком плохо, да и Вил не позволял.

— Ладно, мы подождем, — согласился парень.

На то, чтобы гладить грифона, тоже требовались усилия. Рука медленно поднималась и проходилась по перьям, переходящим в шерсть. Потом возвращалась обратно. Все действия, которые раньше Рей совершал не задумываясь, стали сложными, требующими концентрации. Да он когда-то магические пассы освоил и отточил проще, чем сейчас столь простое движение вдоль холки грифона.

И когда дверь отворилась, а на пороге возникла Миа, рука так и зависла на середине пути. Девушка пару раз моргнула и кинулась к нему.

— Все хорошо, — проговорил Рей непослушным языком. — Я с тобой.

— Как ты? — Миа осторожно касалась пальцами бледной кожи.

— Я жив, — это был исчерпывающий ответ. Описать точнее свое существование Рей бы не смог.

— Что произошло там? Ты ведь не вылил зелье, — это был не вопрос. Банка так и стояла возле стены.

— Они дали мне свою силу, — говорить сложнее у Рея пока не получалось. Он и эти короткие слова выговаривал с трудом. — Сделали стражем.

— Стражем? — девушка нахмурилась, пытаясь понять, — ты поэтому так… изменился?

— Как? — себя Рей со стороны, конечно, видел, но как-то не присматривался. Тогда эти изменения интересовали его меньше всего

— Волосы стали, как снег, и кожа. И глаза, — Миа запнулась.

Глаза выглядели странно, если не сказать — страшно. Они казались почти белыми, зрачок с радужкой в них едва угадывались. Рей весь побелел, выцвел.

— Из меня вытягивали жизнь, — медленно, собирая фразу, как бусины на нитку, произнес Рей. — Это эффект такой, — можно еще добавить слово “побочный”, но парень не был уверен, что сможет выговорить. Да Миа все равно может не знать, что это такое. — Очень плохо?

Раньше Рей как-то не придавал значения своей внешности. То есть он знал, что достаточно привлекателен в глазах противоположного пола, не красавец, конечно, но взгляд девушки на нем задерживали. А вот теперь забеспокоился. Захочет ли Миа быть с ним таким?

— Нет, — девушка улыбнулась, заметив, как Рей расстроился из-за такой мелочи. — Необычно просто. Хочешь есть?

Грифон радостно вскочил и защелкал клювом, показывая, что он-то точно не прочь перекусить. Перенервничал тут из-за хозяина.

Рей, подумав, кивнул. На самом деле, он не чувствовал голода, но своим чувствам он с некоторых пор не доверял. Поесть нужно. Вот только бы еще как-то ложку удержать. Не хватало еще, чтобы Миа его кормила.

К тому моменту, как в котелке сварился густой суп с крупами и тушенкой, парень худо-бедно смог усесться и начать контролировать собственные пальцы, казавшиеся деревянными: и гнулись плохо и ничего не ощущали, даже горячее от холодного не отличали.

— Помочь? — Миа видела, как Рей мается.

— Я сам, — парень взял у нее из рук миску, а ложку схватил по-детски, не сумев правильно сложить пальцы щепотью, но за время еды ничего не разлил и не расплескал.

Правда, вряд ли еда доставила ему удовольствие, он больше следил за ложкой, чем пытался распробовать вкус пищи, которого для него не было. Он и запахи не чуял, да и зрение подводило. Цвета поблекли, все заволокло дымом. Остались только яркие пятна: Миа и Вилли. А еще огонь. Пожалуй, его он видел лучше всего и даже немного чувствовал идущее от очага тепло. Огонь одновременно пугал и притягивал, хотя раньше Рей никогда не чувствовал ничего особенного у костра. Теперь же что-то животное в нем подсказывало, что в красно-желтых языках пламени таится опасность. А оставшееся человеческое, наоборот, считало, что жизнь существует только благодаря огню, его силе, теплу и свету.

И Рей так и не понял, кто же он теперь? И как много в нем еще осталось от человека?

А после еды он отключился и не очнулся даже к ночи, пытаясь что-то сказать в бреду, но издаваемые им звуки все меньше походили на человеческую речь. Он лежал с открытыми глазами и не видел ничего вокруг, пусть его зрачки бегали, словно следили за кем-то невидимым для Мии. И девушка сидела рядом, сходя с ума от беспокойства. Она понятия не имела, что делать и как ему помочь? Он не реагировал ни на нее, ни на грифона. Но реагировал на что-то другое, начиная сжимать и разжимать пальцы, крутить головой или часто-часто мигать. И только под утро пришел в себя.

Миа уснула, промучилась рядом с ним всю ночь и уснула, а потом почувствовала, как кто-то трогает ее руки, гладит лицо. В едва забрезжевшем рассвете, не способном ни разогнать ночной мрак, ни пробиться сквозь выцветшие занавески, глаза Рея светились, и это сначала заставило девушку спросонья отшатнуться.

— Прости, я не хотел, — парень тут же убрал руки.

— Нет! — Миа, испугавшись, что он снова исчезнет для нее, опять провалится в забытье, дотянулась до Рея и переплела его пальцы со своими. — Пожалуйста, не пропадай.

— Я здесь, — в ответе почудилась грустная улыбка.

— Я знаю, но… — у Мии не хватало ни слов, ни знаний, чтобы объяснить, что он здесь, но будто бы и нет.

— Я был в лесу, — Рей прекрасно понял, что она имеет в виду. — Я летал, бегал, прятался, рос травой, — парень сглотнул, набираясь сил на следующую фразу. — И забыл все о себе. Но вспомнил тебя и вернулся.

Он тоже не мог передать словами, каково это: быть везде, всюду и всем. Потерять самого себя, раствориться в окружающем мире. А потом увидел вышедшего на охоту василиска, кажется, в его взгляде промелькнуло осуждение. И Рей понял, что опять ушел слишком далеко.

Миа обняла его и прижалась всем телом. Как бы она хотела никуда его больше не отпускать, но это было не в ее силах и власти.

— Тебя зовет лес, да?

— Да, и стоит немного расслабиться, как я оказываюсь там…

— А если уехать? Подальше отсюда, — Миа не готова ждать его вот так каждый раз, боясь, что однажды Рей забудет ее и дорогу к ней.

— Мы уедем и создадим новый лес, — Рей покрепче обнял ее, стиснул едва ли не до боли. — Ты будешь со мной?

— Разве я могу отказаться? — и дело не в том, что Мие некуда было идти. Ей не хотелось никуда уходить. Точнее, уйти она готова, но только с Реем.

— Можешь, — и Рей совсем не был уверен, что теперь девушке безопасносно рядом с ним. Кто знает, на что он теперь способен? — Подумай, нужен ли тебе такой я?

А какой именно, он и сам еще не понял.

— Я уйду с тобой, куда угодно, хоть в лес, хоть в горы. Я люблю тебя. Очень-очень, — Миа шмыгнула носом, понимая, что сейчас, в такой момент расплачется. Но она слишком боялась, что не успела сказать Рею самого главное перед расставанием в его доме. А теперь нужно спешно наверстывать все упущенное.

— В лес не надо, — там Рей уже нагулялся. Но чувствовал, что скоро их ждут перемены.

Он так и держал Мию в объятиях, боясь отпустить, чтобы не потерять ее и не потеряться самому. Иногда снова проваливался в странный сон, в котором был то зверем, то птицей, то вообще непонятно чем. И Рей не мог точно сказать, взаправду ли все это, или он просто сходит с ума?

Но пока Миа с ним, все казалось не так страшно. Она, словно якорь, держала его в мире людей, не позволяя окончательно слиться с лесом, раствориться в его едином сознании. Не позволяла забыть, что он все-таки немного человек.

А утром в горах появились люди. Рей понял это сразу, а потом и увидел. Снова не глазами, вернее — не своими глазами. И, судя по странной картинке, напоминающей мозаику, глаза принадлежали насекомому. Человеческий мозг, как ни крутил изображение, обработать его не мог. Даже количество посчитать толком не удалось. А вот то, как легко они обходили ловушки, безошибочно указывало в них магов.

— Миа, — Рей разбудил девушку, и она сразу поняла, в чем дело.

В дверь постучали. Раз не вломились, значит, не все так плохо.

— Кто там? — Рей постарался, чтобы его голос звучал обычно, хотя поручиться за это не мог. Слух, которым парень раньше не отличался, тоже изменился, став острее. И ко всем этим изменениям еще предстояло приноровиться.

— Свои, — раздался знакомый голос, и Миа бросилась открывать.