ЧАСТЬ 3

Майами – райское место. А если ты ещё не одна, а со сводящим с ума парнем, то…  

То Майами еще более райское место!

Как же это круто – целоваться под палящим солнцем, украдкой коснуться четко очерченных губ в кафе, слушать веселые рассказы обо всем на свете – о путешествиях, курьёзных случаях, проделках. Но ведь все хорошее рано или поздно имеет свойство кончаться?

Только почему?

Может быть, чтобы мы ценили те мгновения, что провели с улыбкой на губах и с лёгкостью счастья на душе?

Не знаю. Лишь знаю вот что – падать с самых вершин сладкого рая на землю очень больно.

Тот день был невероятно волшебным – мы сидели с Реном на том самом месте, где у нас все впервые случилось: я вольготно расположилась на теплом белом песке, а голова Деррена покоилась на моих коленях. Я перебирала мягкие пряди волос и смотрела на казавшуюся бесконечной водную даль, которую закат окрашивал просто в невероятные цвета.

– Мне кажется, что ты океан, и я тону в тебе, – сообщила расслабленному парню. Отчего–то очень захотелось сказать ему это.

– А почему именно океан? – поинтересовался он.

Я пожала плечами:

– Океан и все тут.

– Хочу быть твоим прудиком, – рассмеялся Рен и, взяв за руку, поцеловал мою кисть. – Океан звучит слишком гордо, возвышенно.

– В прудике не утонешь, – резонно подметила я, пальчиком проводя по его губам. – А океан – необузданная стихия, глубокая, почти что бесконечная.

“Хотелось, чтобы лето тоже было таким, бесконечным”, – хотела было добавить, но прикусила губу. Мы с ним не говорили о том, что будет потом. Пока важно то, что происходит сейчас, а сейчас я счастлива.

– Если я океан, то кто ты?

Внезапный вопрос меня застал врасплох. Ну кем я могу быть? Гидрой? Или недоживым полипом?

– А я океаническая кикимора, – хихикнула я. – Из тех, что отчаянно ищет всяких там океанов и топится в них!

Кто ведь знал, что кикимора вовсе не я?

Я даже предположить не могла, отвечая на поцелуи Деррена.

Возвращались в виллу мы наперегонки – кто первым добежит до спальни, тот выигрывает желание. Все, что угодно, кроме готовки – это сразу произнес Рен категоричным таким тоном. Я полностью его поддержала. Себя готовящую представить мне тоже страшно!

– Деррен, вот ты где, – улыбнулась ему Рейчел на пороге. – К тебе гостья.

Услышав “гостья” я притормозила, да так резко, что чуть не свалилась попой вниз. Благо, сумела сохранить равновесие.

– Что за гостья? – удивился парень. – Я вроде никого не ждал.

– Hello! – из недр дома выползла… кикимора.

Хотя, нет, не выползла, а элегантно прошагала на босоножках с небольшим каблучком кикимора.

Почему кикимора?

О принадлежности к этой фэнтезийной расе говорил цвет ее волос – как раз–таки зеленый, который, на удивление, ей шел. Похоже, что это не испорченная китайская краска, а работа стилиста. Жаль.

– Привет, Марисса! – в отличие от девушки произнес Рен на французском.

И эта самая Марисса с разбегу бросилась на шею Деррена, обвив своими ручками и ножками. Осьминог она или все же кикимора?

Я не выдержала и ненавязчиво так напомнила о своем присутствии парочке:

– Салют! Рен, может, познакомишь?

Надеюсь, что смутившись, гибрид осьминога и кикиморы отлипла от парня. Почти отлипла – теперь ее рука покоилась на его поясе, а моська лица прямо говорила, нет, даже орала, что давай, знакомь меня с этой… Ну а дальше цензура.

– Эллен, знакомься, Марисса, моя подруга из Франции, – даже не делая попытки убрать щупальца недокикиморы с себя, как ни в чем не бывало произнес Деррен.

Я протянула руку “подруге из Франции”, но та лишь сморщила носик. Ладно, чай, не подохну, если не коснусь ее. Может, у нее переизбыток микробов – вдруг щупальца давно не мыла?

– Эм… – протянул Рен, заметив жест девушки, но все же продолжил: – Марисса, а это Эллен…

И, собственно, все. Похоже, у меня статуса, в этом доме нет… Разве только не назвать фрейлиной.

– А она кто? – задала правильный, но очень неприятный вопрос француженка. К счастью, на родном французском. Но вряд ли она задумывалась об этике, нет, ей хотелось задеть меня. И, прискорбно это признавать, но у нее это вышло.

– Она здесь… Хм, готовит? Убирает? Или… – Марисса задумчиво оглядела меня с ног до головы, а после, щелкнув пальцами с аккуратным маникюром, радостно произнесла: – О, она массажистка? Отлично, а то у меня после долгого перелета вся спина затекла!

– Да, я здесь готовлю! – поспешно вставила я, прежде чем не возьмусь за массаж, после которого не факт, что меня не… скажем так, уволят. И мой голос, полный воодушевления, не обещал ничего хорошего девушке. Ну так верно – я готовлю как истинный… Не знаю, кто, потому как даже с самого конца меня поваром не назовешь.

Француженка подвоха не заметила, зыркнув на меня как холопа, чтобы вернуть все свое драгоценное внимание на Рена. А вот Рен улыбнулся мне и сообщил кикиморе:

– Эллен моя девушка. Она не готовит, не стирает и не массажистка. Надеюсь, я ясно выразился?

Пока я ошарашенно хлопала глазами от неожиданного ответа, Марисса времени не теряла, быстро взяв под контроль эмоции:

– Ничего себе! Приятно познакомиться, Эллен, – приторно улыбнулась зеленоволосая, теперь бросив на меня чуть ли не ненавидящий взгляд.

Я кивнула. Тоже превратно познакомиться, кикимора.

– Мар, ты где остановилась? – спросил Деррен, который словно бы не замечал нашей страстной симпатии с этой самой Мар.

– Да еще нигде, Дерри, – меня чуть ли не перекосило от слащавого “Дерри”. – Я ведь только с самолета, еще не успела снять себе номер в отеле.

– И правильно, что не успела, – Рен ненавязчиво отлепил от себя девицу и обнял за талию уже свою настоящую девушку, то бишь меня. – Мы с Эллен будем рады, если ты остановишься у нас.

От подобного “счастия” я подавилась воздухом, закашлялась, а после прикрыла сей конфуз учтивой улыбкой. Мол, рада до треска костей и до оскала на лице.

А вот радость в глазах “Мар” была неподдельной. Похоже, мне не стоит поворачиваться к ней спиной и в принципе подходить к ней ближе, чем на пять метров – ужалит так, что мало не покажется. И вот почему на этих недокикимор не вешают таблички “Не подходить! Опасно для личной жизни и настроения”?

***

– Я об этом мечтал весь день, – горячо шепнул мне Рен, прикрыв дверь в спальню. Заключил меня в объятия, уткнулся носом в мою шею, щекоча дыханием кожу.

– Ну, ты неплохо так обнимался с Мариссой. Я заценила! – мрачно ответила, но при этом не пытаясь освободиться из капкана рук. Пррриятно, черт возьми!

– Ты что, ревнуешь меня? – хохотнул парень, прижимая меня ближе к своему телу.

Я? Ревную?.. Потом подумала и тоже пришла к такому выводу.

– И что смешного? – я подняла голову, посмотрела в его самодовольное лицо. Красивое при этом, так что ревновать было что. Потому справедливости ради передразнила француженку: – Деееерри!

– Ммм… – Рен порывисто коснулся моих губ своими, вовлекая в быстрый и горячий поцелуй, но мимолетный – он немного отстранился, обнял мое лицо ладонями и прошептал у самых губ: – Ты меня сводишь с ума, Элли. И твоя ревность в том числе.

И вновь поцелуй – более медленный, чувственный, сносящий крышу ко всем чертовым бабушкам, наполняющий тело жидким огнем, который, пульсируя, стремительно бежал по всему телу. И я невольно застонала, едва новая жара тепла захлестнула с головой, чтобы сосредоточиться внизу живота, принося болезненное удовольствие. Захотелось стянуть всю одежу, обнаженной кожей ощутить прохладу простыней и тепло его дыхания, почувствовать его прикосновения – более откровенные, более приятные. А больше всего я хотела ощутить на себе тяжесть его тела.

– Стоп… – прошептала я тяжело дыша, накрывая его губы ладонью, а другой рукой упираясь в его грудь.

– Эллен… – простонал Деррен, вновь накрывая мои губы поцелуем – порывистым, горячим. Отстранился почти сразу и попросил, не отрывая свои потемневшие глаза от моих: – Давай все потом? Безумно хочу тебя.

И эта фраза фейерверком расплескивается в спальне.

“Безумно хочу тебя”...

И я сама подалась вперед, углубляя поцелуй, чтобы стать с ним единым целым.

И удовольствие нахлынуло с головой – словно волны бесконечного океана, словно пропасть, в которую ты бросаешься с разбегу и без страховочного троса, словно концентрированное счастье, в которое ты нырнул, сбросив все путы. И это счастье хочется ближе прочувствовать, пропитаться им, потому одежда совершенно лишняя – и мы торопливо, неуклюже скидываем ее, чтобы поскорее ощутить весь спектр окруживших нас волн. И сейчас совершенно не важно, не только факт того, что Марисса спит в одной из гостевых комнат, в принципе все не важно – этот мир с проблемами, моя внезапная ревность и все то, что до поцелуя роилось в голове.

Сейчас есть он – его губы на моем лице, на шее, на моих губах, его сильные пальцы, что скользят по моей коже, исследуют, сжимают груди, бедра, его тяжелое дыхание, жар его тела, и есть наш стон, который стал единым в очередном обжигающем поцелуе.

– Рен, я… – мне уже было недостаточно только прикосновений, хотелось большего, потому что сейчас, на этой точке, существует только два варианта развития событий – или, оторвавшись от друг друга, лечь спать, или сгореть в этом полыхающем во всем теле пламени до конца.

Он меня понял сразу. Или я лишь вторила его желаниям? Неважно.

– Ты невероятна, – очень тихо, словно бы боясь разбить об острие слов то, что родилось в этой спальне и что сейчас коконом опутало наши переплетенные тела, прошептал Деррен, но я услышала. Страсть и нежность пульсирующими лозами проползли по коже, оставляя на коже мороз мурашек, которые растаяли в огне, что образовался, едва мы с Реном стали единым целым. А я сама стала костром – пылающим, обжигающем и невероятно чувствительным – добавь воду, и я зашиплю, дотронься кто другой, и я укушу пламенем.

А потом в глазах зажглись искры, обожгли наслаждением и разбились на негу, чтобы покрыть ею каждую клеточку моего тела.

– Она надолго приехала? – спросила, удобнее располагая свою голову у него на плече. По телу разливалась приятная усталость, и еще не утихли волны удовольствия, которые несколько минут назад уносили вверх, к звездам на чернильно–черном ночном небосводе.

– Похоже, вы друг другу очень понравились, – хмыкнул Рен, рисуя на моем плече пальцами обжигающий иней.

– Ага, взаимная любовь с первого взгляда, – подтвердила я.

– Мар, конечно, с характером, но все же она очень хорошая. Я знаком с ней целую тучу лет.

Похоже, ее очень хорошесть только с лупой можно разглядеть. Однако не стала это говорить вслух.

– А я какая? – лукаво поинтересовалась. И даже, совсем как кошка, прижалась к его груди, чуть ли не замурчав, ногтями провела по коже, за которой чувствовались твердые мышцы. На золотистой загорелой коже остались красные борозды.

Мой парень – какое же удовольствие так его называть, по–собственнически – глухо выдохнул, напрягся.

– Так что? – промурлыкала я, погладив легкие царапинки, которые сойдут уже завтра. Даже жалко, что настолько быстро, потому что эти следы просто кричали, что он уже занят.

– Ты идеальная, – произнес Деррен, рывком перекатился и подмял меня под свое горячее тело.

Моя улыбка, наверное, была от уха до уха. Ага, переплюнула самого Чеширского кота! Конечно, я понимала, что далека до идеала да и в принципе для каждого он свой. Однако его слова… В общем, я растеклась лужицей. Липкой, с блестками, стразами и с запахом жвачки “Love is…”

***

Такую шикарную ночь перечеркнуло утро. Все было сначало просто отлично: мы с Дерреном как всегда с утра поплавали в бассейне, а когда, переодевшись спустились к завтраку, то все и началось. Что именно? Кикимора начала медленно, но уверенно толкать меня в жерло вулкана, где кипела не лава, а мое бешенство.

Она, одетая в топ и короткие джинсовые шорты с высокой талией, восседала уже за накрытым столом. От ее одежды я немного прифигела, как и вообще от образа. Макияж, прическа, парфюм, украшения…

– Ты куда–то собираешься? – с затаенной надеждой спросила я, забыв даже поздороваться.

Марисса обвела мою фигуру взглядом, полным превосходства, и, сморщив прямой нос, сообщила:

– Предпочитаю быть готовой ко всему и не ходить как оборванка, – и словно бы не намеренно хотела задеть, а просто сказала лишнее, не подумав, прикрыла рот рукой с изящным маникюром.

Я фыркнула. Для меня главное удобство, потому в старых рваных брюках, которые мама укоротила, чтобы стали длинными шортами, и в футболке Рена, которую я наспех натянула, мне было отлично. И да: на шпильках и при параде от пятен не сбежать. Вот я, может, не очень аккуратная.

– Марисса, – нахмурился мой парень, отодвигая для меня стул.

Поблагодарив улыбкой, села, а он расположился рядом.

– Прости, нечаянно вырвалось, – состроила виноватую моську девушка и быстро соскочила с темы: – А я крепы приготовила.

Крепы – французские сладкие блины. Как я читала в одной статье, блинчики во Франции очень любят, потому там на каждом шагу можно найти специальные блинные рестораны – крепери. Но отчего–то пробовать сотворенное самой настоящей француженкой не так уж и хотелось.

– Когда успела только? – восхитился Деррен.

– Опыт, – распетушилась девица. – Сейчас принесу.

И удалилась на кухню. К сожалению, не навсегда. Я не успела и вздохнуть полной грудью воздух и немного подлатать нервы, как она вновь появилась в столовой. Точнее, сначала в дверном проеме появилась огромная тарелка с блинами, которую Марисса держала, а потом и она сама с предовольной мордой лица. Расположив блюдо в центре стола, француженка села и стала объяснять:

– Вон те, что ближе к тебе, Дерри, с нутеллой, посередине с кленовым сиропом, а с моей стороны – с сахарной пудрой.

Я немного с опаской посмотрела на тонкие аккуратные блинчики, явно приготовленные не на масле, которые уже были сложены треугольником. Из краев выглядывала начинка.

Ииии… И вспомнила дом. Как мама пекла нам с братом блины – румяные, покрытые сливочным маслом. А для меня специально оставляла немного теста, чтобы добавить в него какао, и получались шоколадные блины. А потом мамины волосы пахли ванилью…

– Все хорошо? – ощутила тепло пальцев Рена на своей ладони, а еще волну беспокойства. Похоже, я задумалась и выпала из беседы.

Встряхнула головой, прогоняя образы–картинки, что, словно в старом кино, начали быстро–быстро меняться, открывая моим глазам целые сцены из прошлого.

– Отлично, – улыбнулась, но ощущая внутри тоску по дому впервые за эти дни.

– Элли, попробуй крепы, Мар очень круто их готовит, – и мой парень даже положил мне в тарелку два блина – с шоколадной начинкой и кленовым сиропом. Их ряд уже почти опустел.

Я еще раз улыбнулась Рену, настороженно глянула на затихшую “Мар”, которая лишь следила за нами, орудуя ножом и вилкой. А потом решила на свой страх и риск попробовать кулинарный шедевр от кикиморы. Она же сама же ест, значит, яд не сцеживала в тесто. Прям эксклюзив – фэнтезийный завтрак от жительницы болот!

Отрезала немного от блинчика с нутеллой, наколола на вилку и мееедленно поднесла к губам, закрыла глаза и… Распробовала. Йаду нет, вкусно.

Должна признать, Деррен был прав, только признавать это вслух я не стала, ибо дальше Марисса офигела!

– Рен, ты испачкался, – проворковала она, взяв в щупальца салфетку и приподнимаясь на стуле. И сама же начала вытирать совершенно не испачканные губы МОЕГО парня. Этот жест можно было бы расценивать как дружеский, если бы девица при этом не сжирала его таким взглядом! И при этом не вытирала несуществующее пятно.

Аппетит пропал напрочь. Точнее, помахал мне ручкой и свалил в дальние дали.

– Все, теперь порядок, – улыбнувшись, кикимора села обратно и поправила свои водоросли. Это я так ласково про ее волосы.

– Спасибо, – кивнул порядком удивленный, но вполне довольный жизнью Рен, продолжая есть ее блины.

Тяжело выдохнула и, залпом выпив уже остывший чай, который мне налил Деррен, отодвинула стул и поднялась.4f7b7c

– Эллен? – сразу же встрепенулся парень. – Ты куда? И не поев?

Хотелось язвить, сказать какую–нибудь колкость, но я вовремя прикусила губу. Я просто ревную. И, возможно, причин для ревности в принципе нет, я просто себе вообразила, будто Марисса… Я просто ревную, и надо успокоиться.

– Не хочу пока есть, – коснулась его сильных плеч, легко погладила шею и, склонившись, поцеловала его в губы, разделив их шоколадный вкус на двоих. – Я немного отдохну, и пойдем на пляж?

Рен сжал мою ладонь и кивнул.

Я пошла отсыпаться. Однако, прежде чем подняться на второй этаж, кинула на них еще один взгляд. Марисса и Рен о чем–то оживленно беседовали. Тряхнув головой, бегом поднялась по лестнице и спрятала свои эмоции за дверью спальни. Заперла себя и свое плохое настроение, раз мне везде мерещится, что…

Устроившись на постели, которая еще хранила наш с Дерреном запах, спрятала лицо в ладонях.

У меня же был уже парень. Конечно, очень давно, в средней школе, и наши отношения, конечно же, не перешли на тот уровень, который сейчас у меня с Реном. Однако я совсем ни капельки его не ревновала, хотя была влюблена в него. А Рен… Я…

В общем, решив сильно не заморачиваться и не портить себе лето, легла спать.

***

Проснулась я сама и уже ближе к вечеру. Меня никто не будил. Часы показывали половину пятого. Немного опешив от того, сколько я проспала, поднялась и направилась в сторону ванной, оставив все вопросы на потом, когда немного освежусь и уйму раскалывающую мою бедовую тыковку головную боль.

Приняв обезболивающее и переодевшись в более легкое – в легкий сарафан из приятно льнющей к телу ткани – и собрав волосы в хвост у затылка, я спустилась вниз и… И поняла, что ни Рена, ни Мариссы в доме нет. Сжала пальцами резные перила, выдохнула ставший вдруг таким ненужным воздух и пошла искать Рейчел. С ней я практиковала уже немецкий, потому что английским только–только начала заниматься, а французским не владела горничная.

– Привет, Рейчел, – улыбнулась я женщине, которую нашла на кухне. Она заваривала себе чай.

– О, вы уже проснулись, мисс Эллен?

– Как видите, – я сжала до сих пор ноющие виски.

– Сделать вам чаю? – спросила Рейчел, понимая, что после стольких часов сна мне не кайфово.

– Да, было бы кстати, – поморщившись, я села на высокий стул и, сложив руки на стойке, устроила на них голову. Да, так лучше.

Спустя пару минут на стойку поставили фарфоровую чашку с блюдцем, а горничная устроилась рядом.

– Спасибо, – я отодрала себя от плоской поверхности, обняла ладонями чашку и задала вопрос, который меня так сильно волновал: – А где Рен и Марисса?

Так хотелось ее кикиморой назвать, но я сдержалась. Наверное, только потому, что не знала это слово по–немецки.

– Мистер Браун и его гостья покинули дом сразу после завтрака.

Я обожгла губы чаем, чуть ли не сделав глоток, вместо того, чтобы подуть на обжигающий напиток, ойкнула и сразу же положила обратно на блюдце чашку.

– Мисс Эллен? – взволнованно позвала женщина. – Вы в порядке?

– Да, все хорошо, – кивнула я, совсем не думая о том, что Деррен не взял меня с собой, а просто укатил с кикиморой в далекие дали. Вот вообще не думая, да. – Я просто проголодалась. Составишь мне компанию за поздним обедом?