Глава 12 · Танцуй с нами, дитя!

Узкую длинную долину и крутые склоны по обеим ее сторонам сплошным ковром покрывали цветы. Вместо привычной и понятной зелени — тысячи оттенков сиреневого, лилового, багряного, алого, фиолетового, синего, от нежных до насыщенно-темных. И ни одного из этих цветков я не смогла опознать! Если они и были в наших ботанических справочниках, то, наверное, в каком-то другом виде. Менее… буйном? Волшебном? И ведь наверняка цветы из Долины фей стоят бешеных денег в нашем мире, но у меня рука не поднялась бы сорвать хоть один. Не знаю, сколько уже я бродила здесь — час, два? Ощущения потерянного времени не было, совсем нет. Казалось, можно провести так вечность. Трогать ладонью верхушки колосков-соцветий, рассматривать переливы красок, наблюдать, как порхают от цветка к цветку яркие бабочки. И только в самой глубине сознания, не мыслью — смутным, едва заметным ощущением: «Что здесь не так? Разве это мой восторг? Я вообще помню, зачем сюда пришла?»

Но больше, гораздо больше волшебных цветов увлекала магия. Сказать, что ее здесь много, было бы чудовищным преуменьшением. К тому же важно не только «сколько», но и «какая», так ведь?

Магия здесь казалась живой, шаловливой и капризной, как беспечный, любимый всеми ребенок. Она бурлила и искрилась, вскипала веселыми пузырьками, как игристое вино, лилась тягуче и сладко, как густой сироп, звенела бессчетными колокольцами, вспыхивала радугами, напевала неслышными голосами. Звала, обволакивала, заманивала. Предлагала поиграть с ней, обещала: «Будет весело!»

И все-таки, что я должна была сделать, оказавшись здесь? Наверное, искать фей и… как там было-то, в учебнике? Попросить, получить одобрение, как-то так… Не помню точно, да разве это важно? Ах да, зачет. Я должна получить зачет, чтобы пройти летнюю практику. Или у меня здесь — практика? Ай, неважно! Здесь совсем не к месту какие-то деловые вопросы, я точно знала, хотя и не сумела бы сказать, откуда такое знание.

Зато знала, почему так. Есть магия, а есть волшебство. Есть дела, а есть праздник. Попасть в другой мир, волшебный мир, только ради зачета? Фу, как я могла быть такой скучной⁈ Плевать на зачет, кто из наших девчонок может похвастать, что танцевал не в клубе, пусть даже лучшем в мире, а в Долине фей⁈

Неслышная музыка звенела и пела для меня, звала в пляс, и я поддалась ее зову. Только я и цветы, я и магия, я и горы, укрывающие от всего мира — от двух миров! И чей-то смех, чье-то пение, руки, увлекающие в хоровод, музыка все быстрее, быстрее, кажется, я взлечу сейчас, мы все взлетим! Ветер разноцветный, миллион оттенков сиреневого, лилового, розового, звенящего, искрящегося, как легко кружить в его поющих вихрях, легко, весело и… одиноко?

Приземление было жестким. Хотя, если бы не пышные цветущие кустики, принявшие на себя мой вес, могло быть хуже. Ой-ой, бедная моя попа, надеюсь, хотя бы платье цело, а то ведь переодеться не во что… Но… как? Я что, в самом деле… летала⁈

— Летала!

— Ах-ха-ха, она сама не поняла!

— Ребенок!

— Глупая!

— Хорошо летала!

— Весело!

— Мало!

— Мало!

— Пойдем еще летать!

Я затрясла головой: что это? В ушах звенит или вправду голоса? Поморгала, присмотрелась, на всякий случай еще и глаза протерла. На сиренево-розовом, похожем на гигантский колокольчик цветке, что покачивался прямо перед моим лицом, сидела, поджав босые ножки, фея. Крохотная, не больше стрекозы, со стрекозиными же крыльями, в голубом сарафанчике, сияющая, как живой солнечный зайчик, с золотистыми пышными кудряшками.

— Глупое дитя, конечно же, ты летала! Ты ведь пришла поплясать с нами, мы позвали в танец, ты услышала, — сказала насмешливо. Чистый тонкий голосочек звенел, в кудряшках играли солнечные зайчики, на крыльях плясали радужные блики. Эдакая куколка-девчуленька, вот только веяло от феечки не кукольной бестолковостью, а взрослым и опасным интересом. Если я смотрела на нее как на чудо, то меня рассматривали, как подопытную мышку в лаборатории. То ли оправдала надежды, то ли нет, то ли послужит еще, то ли в виварий на корм отдать…

Жуть. Не то чтобы я не знала, какие они, феи, но… Представлять по книжкам и картинкам или увидеть вживую — как знать теоретически, что море — это много-много воды, или с разбегу влететь в волны. Несравнимо. Но все-таки танцевать с ними было… нет, не «классно» или «здорово», и даже не «чудесно» или «волшебно». Больше, в тысячи раз больше любых восторженных слов. Невероятно, и щемяще-пронзительно, и… нет, не подберу я правильных слов. И девчонкам хвастаться не буду, потому что такое не расскажешь, не получится рассказать. Но сама — никогда не забуду.

— Ты забавная, — фея засмеялась. — У нас редко бывают интересные гости. Ты интересная.

— Я? Интересная?

С тонким, по-комариному звенящим смехом вокруг меня закружились сразу с десяток феечек. Или с сотню? Я уже не понимала, где феи, где бабочки, где цветы…

— Конечно!

— Смешная!

— Глупая!

— Забыла, зачем пришла!

— Любишь танцевать!

— Смогла плясать с нами!

— Слышишь ветер!

— Видишь ветер!

— Волшебное дитя!

— Сама не знает!

— Глупая!

Я совсем потерялась в их веселом гомоне, но тут они закончили в один голос, словно общий вывод сделали:

— Интере-есна-ая-я! — и снова засмеялись. Ветер ласковым щенком закрутился вокруг, казалось, еще немного, и взлечу опять. Из вихря слепящих солнечных зайчиков донеслось дружное: — Вот ви-идишь!

— Танцуй еще!

— Еще!

— С нами!

— Оставайся!

— Ты сможешь!

— Ты наша!

— Наша!

— Наша!

Словно туго натянутая струна глубоко-глубоко в душе зазвенела, задрожала, вот-вот готовая лопнуть. Да что же это со мной⁈

— Стоп!

Слепящий вихрь замер. Перед моим лицом зависла фея, кажется, та самая, первая. Покачала головой:

— Разве не видите? Она глупое человеческое дитя. Ей хватит. Если останется… — договаривать фея не стала, но я и так поняла, что ничего хорошего не будет, если задержусь здесь еще. А феечка склонила голову набок и спросила, смеясь: — Дитя, ты за чем приходила?

Не «зачем», а «за чем», и как-то так прозвучало, что я поняла: она знает и без моих слов. И про пыльцу, и про зачет, и даже про летнюю практику, ради которой я согласилась на эту безумную, как теперь понимаю, авантюру.

— Вы подарите мне немного пыльцы? — сглотнув, спросила я. — Пожалуйста!

— Ответь сначала, для чего тебе? — насмешливо отозвалась феечка. — Стоит ли цель пройденного пути?

— Но… — я не знала, что ответить. Правда, не знала! В тот вечер, когда декан Тарс познакомил меня со своим дипломником Дарнэ Гоббартом, разве могла я предположить, во что превратится наша прогулка в соседний мир?

— Она не знает!

— Не знает!

— Не знает!

— Не думай, глупое дитя! Спроси свое сердце!

— Но не зря же я сюда шла? — прошептала я. И тут же сама ответила: — Нет, конечно, не зря, что за чушь несу! Потанцевать с феями, это же само по себе…

Да и не только потанцевать, просто побывать в этой долине, да и в этом мире, если уж так подумать. Тот, кто подгадил мне с зачетом, на самом деле сделал шикарный подарок, ведь иначе я могла бы никогда сюда не попасть. Вообще никогда. Даже не задумалась бы, что такое путешествие вообще возможно!

— Само по себе подарок, — тихо закончила я. — Спасибо вам.

Феечки расхохотались, закружились вокруг, я снова услышала пение ветра, и по сердцу резануло острой, незнакомой прежде тоской. Знала теперь, что это зов, приглашение танцевать вместе, но меня уже не звали.

— Хватит, — прозвенело над ухом, — тебе хватит.

— Приходи еще…

— Обязательно приходи.

— Позже.

— Когда захочешь снова.

— Когда подрастешь, дитя!

Полыхнуло светом, искрами, радугами, я невольно закрыла глаза — на секунду, не больше! А когда открыла, вокруг расстилалась самая обычная горная долина. Много зелени, совсем немного цветов и уж точно никаких фей…

Только сжатую ладонь колол острыми гранями маленький, с полмизинца флакончик. Я с трудом разжала кулак, провела пальцем от донышка до высокой пробки. Из чего он сделан? Похоже на хрусталь, но отчего-то чудится, что это вообще не камень, скорее уж застывшая роса. За пальцем оставался радужный след и слышался тихий звон.

Интересно все же, зачем пыльца фей Дриадскому Кошмару? Слишком много вариантов, чтобы гадать. Любовные и омолаживающие эликсиры, «условно безопасные» наркотические зелья и подстегивающие воображение энергетики, что-то из высшей менталистики — не знаю, что конкретно, мне попалось как-то упоминание, но я не стала смотреть подробности, там уровень даже не пятого курса, а личного ученичества. И ведь наверняка это не всё…

Но нигде, ни в одном учебнике, ни в одной дополнительной книге не написано, как поет душа и тянет взлететь, когда всего лишь проводишь кончиком пальца по флакончику. А что будет, если откупорить? Нет, лучше не буду проверять. Сначала поищу информацию.

Но все-таки казалось глупостью отдать такое чудо за банальный зачет. Да что ж я, совсем бестолковая, просто так не сдам⁈ Практика? А что — практика? Свет клином сошелся на «Летящей»? Да я вообще не уверена, что после танцев с феями мне в радость будет танцевать там! Если поискать, можно и рядом с университетом найти что-нибудь, полезное для будущего ритуалиста. Неофициально. Потому что официально меня наверняка запихнут сортировать бумажки в деканате или в библиотеке, и сейчас мне почему-то вообще все равно — бумажки так бумажки. Даже глупое человеческое дитя не должно быть настолько безголовым, чтобы не видеть дальше одного лета!

Флакончик с пыльцой сиял бесчисленными оттенками голубого, сиреневого, алого, багряного, звенел золотыми колокольцами, пел тем самым ветром, который зовет плясать с феями. И в этом пении чудился едва слышный голос феи:

— Стоит ли цель пройденного пути? Не думай, дитя, слушай сердце.

Нет, думать как-то надежнее. Сердцу безразличны сейчас любые цели, все кажется одинаково серым и тусклым, пустым и неважным. И как же больно от этой пустоты! То самое, острое и ранящее чувство одиночества, которое прервало мой танец.

Вдруг вспомнился Дарнэ. Вернее, не он сам, а его слова: «Видно, что у тебя нет парня. Заведи, мой тебе совет, даже если не собираешься замуж. Красивая девушка должна в ответ на комплимент улыбаться».

Дарнэ? Он так удивился, когда я потребовала обещания насчет «без глупостей». Как будто это само по себе — глупость. А потом позаботился обо мне, выслушал, дал парочку отличных советов. Я представила его в роли своего парня. Попыталась представить. И увидела смешную картинку, как прибегаю к нему жаловаться на кого-то совсем другого, а он подшучивает, успокаивает и советует, что делать.

Из Дарнэ Гоббарта получился бы отличный старший братец. Всегда хотела брата.

И как же не хватает его сейчас! Мне нужен, срочно нужен хоть кто-то, с кем хотя бы поговорить можно!

А может, он уже добрался до… ой, я даже не знаю, как называется тот город, куда привез меня Коготь! Вот балбеска. Ладно, неважно. Просто надо вернуться.

— Портал. Активация. Обратно.

Женщина из Службы поддержки обрадовалась мне, как родной:

— Как вы вовремя, милая! У меня как раз закончился рабочий день, чуть позже, и пришлось бы прыгать обратно по сигналке. Все хорошо?

— Да, спасибо, — я кивнула, полностью ошарашенная непривычным «вы вовремя».

— Отлично, значит, могу идти. Я пришлю вестника, когда ваш друг появится, или он сам пришлет, тогда пусть сообщит мне, что все в порядке. Вы ведь остаетесь у Лоссеивалей? Или переберетесь в гостиницу?

— Я? А… нет. Конечно, пришлите. Спасибо, до свидания, — надо же, оказывается и «вы вовремя» бывает вариацией все того же «не вовремя». Я отлично чувствовала, как не терпится ей уйти. Но раз Дарнэ еще не появился, мне тоже не о чем больше у нее спрашивать. Подожду. — Вы мне очень помогли, спасибо большое!

Зато Жемчужинка мне обрадовалась.

— Ты ведь найдешь дорогу, красавица моя? — взбираться на грифонью спину с каждым разом становилось все легче, а вот управлять полетом… Или, может, стоило послать Делсену вестника? Здесь-то уже нормальный магофон, сильный и ровный, не взбаламученный штормом, землетрясением и цвергскими барьерами, как было в горах. Я только собралась попробовать, но Жемчужинка длинным прыжком оторвалась от земли и расправила крылья.

Ой! Ой, всё. Теперь только и остается надеяться, что она и в самом деле найдет дорогу. Грифоны ведь умные животные, правда? Вроде бы, даже гораздо умнее собак.

Сама я даже рассмотреть не успевала мелькавшие внизу крыши, флюгеры, шпили, башни. Куда там смотреть, встречный ветер вышибал слезы из глаз! Сюда мы точно летели медленнее, и в первый раз, из гор, по-моему, тоже. Я только и могла, что держаться покрепче. А уж когда Жемчужинка спикировала… ой, мамочки! Желудок провалился куда-то к пяткам, а тело на пару мгновений стало легким, как накачанный гелием воздушный шарик.

Удивительно, что посадка получилась вполне мягкой. Жемчужинка пробежалась по вольеру, гася скорость, и я наконец-то смогла ощутить под ногами твердую землю. И да, она правильно нашла дорогу! Именно отсюда мы улетали, а вон та дверь ведет в дом Когтя. То есть, Делсена. Кажется, здесь его лучше все-таки называть по имени, чем прозвищем.

Я тихонько вошла в дом, еще не зная, то ли попытаться найти Делсена, то ли пойти в свою комнату и не отвлекать его от дел. Все-таки он много времени на меня потратил, а ведь совсем не обязан! Кто я ему, случайная попутчица и хорошо, если не обуза. «А жаль», — мелькнуло вдруг в мыслях. Вот бесы зеленые! Откуда это «жаль» вылезло, из каких глубин подсознания⁈ И не лучше ли ему срочно забраться обратно? Обратно, я сказала, и не высовываться!

Мне уже завтра, скорей всего, отправляться домой, и вовсе незачем оставлять за спиной всякие глупые сожаления.

Я замедлила шаги, слишком занятая этим глупым внутренним спором, а потом и вовсе остановилась: услышала голоса из-за неплотно прикрытой двустворчатой двери. Один точно Когтя, второй очень на него похожий, только интонации другие. Более мягкие, вкрадчивые, липкие.

Каюсь, иногда я все-таки бываю излишне любопытна. Университетскими сплетнями никогда не интересовалась, но Коготь — другое дело. Этот таинственный тип заинтриговал меня достаточно, чтобы замереть и, что называется, обратиться в слух. Хотя, наверное, если бы я не думала сейчас как раз о нем, прошла бы мимо, но почему-то невыносимо хотелось узнать, чем он занят…

— Дед стар, он утратил силу, только и может, что скрипеть и бурчать, верно? Его можно не брать в расчет, какой из него глава рода, особенно великого рода. Но, Делсен, ты забыл, что есть я.

Липкий до мурашек по коже… кто это, интересно?

— И ты, Делсен, будешь делать то, что прикажу тебе я. Как твой старший брат и преемник главы. Мы оба знаем, что противиться ты не сможешь.

— И что? Тоже захочешь получить от меня выводок потомков?

Я замерла, даже дыхание затаила.

— О-о, нет! Нет-нет-нет, мой дорогой младшенький братишка, с этой задачей я и сам справлюсь, наложниц никто не отменял! — Смеялся старший брат Когтя тоже липко, никогда прежде я не думала, что смех может быть настолько противен. — Хотя жениться тебе все-таки придется, глупо отказываться от лишних союзов. Но у тебя есть талант, люди, связи, и плохой я буду глава рода, если не использую это в полной мере.

— Ты еще не глава рода.

— Дело поправимое, разве нет? Я вернулся, теперь все будет иначе. Как надо, — приторный голос вмиг стал жестким, — и дед наверняка одобрит.

Чужая ладонь легла на мои губы, жесткая хватка поперек талии заставила шагнуть назад.

— Тш-ш, тихо. Идем отсюда, любопытная ты наша.