Глава 8 · Смущающая ночь, волнующее утро

Сидеть у костра мне нравилось. Слушать треск горящих веток, смотреть, как взлетают к темному небу искры и гаснут, сменяясь новыми. Ждать, пока настоятся травки в жестяной фляжке Улейва, и еще больше ждать, когда запечется добытая Когтем огромная жирная птица, эдакая пестрая курица-переросток. Казалось бы, что такого уж увлекательного в этом первобытном времяпрепровождении? Но костер завораживал, дарил покой, безопасность и умиротворение. Генетическая память, не иначе.

Не передать словами, какое облегчение на меня нахлынуло, когда Коготь притащил к костру добычу. Наверное, тоже первобытное, из тех времен, когда наши далекие предки только охотой и выживали. Но, в самом деле, разве две пачки печенья — еда, тем более для троих⁈ Я, девушка, после такого денечка жрать хочу, как голодный оборотень, что уж говорить о мужчинах!

Добавляли умиротворения пронзительные вопли какой-то птицы над головой. Ну и пусть неприятные, скрипучие, немелодичные, зато Коготь объяснил, что эта громкоголосая тварь первой улетела бы подальше, почуяв приближение землетрясения, лавины, магического шторма, злобного горного великана или любой другой опасности: «Разве что кроме человека с оружием, так-то, Элси».

И верно, куда какому-то там человечишке, пусть даже с оружием, против великана или стихии. Умная птичка.

Я разложила на земле неподалеку от костра добытые сегодня травки — пусть подсушатся немного, иначе в пакете и попреть могут. Не та добыча, которой стоит хвастать, но на чай в пути сгодится. Успокаивающий — вечером, бодрящий — утром, а больше ничего полезного я не отыскала. Даже интересно, сколько потенциально ценного у себя под ногами не сумела опознать? Ой, права Дриадский Кошмар, учиться надо всерьез, а не на зелье памяти зачеты сдавать! Никогда не знаешь, какая возможность выпадет и из-за нехватки каких именно знаний бездарно ее профукаешь. А Коготь с Улейвом алхимическими ингредиентами не занимались — я спросила.

— Видишь ли, милая Элси, алхимиков мало, хотя их творения востребованы, — объяснил киношный красавчик. — Твой приятель лучше тебе объяснил бы, но я понимаю так: в нашем мире слишком много сильной нестабильной магии, а для правильного приготовления эликсиров нужна слабая и стабильная. То есть преуспевающий алхимик должен быть или очень слабым магом, но с идеальным контролем своей силы, или жить в магически бедном месте, к тому же защищенном от штормов и резких перепадов магофона. А знаешь, какое место идеально для них подходит?

— Какое? — не то чтобы меня так уж интересовало местное землеописание, но раз уж решила, что ненужных знаний не бывает…

— Твой родной мир, — наслаждаясь моим изумлением, выдал он. — Так же, как для ваших артефакторов идеален наш: силы больше. Это, милая девушка Элси, одна из причин взаимной эмиграции.

— И одна из основ взаимной торговли: наши амулеты — ваши эликсиры, — добавил Коготь. Потыкал ножом птичью тушку. — Ужин готов, теоретики.

Все-таки в первобытной еде что-то есть. Или ее делают настолько вкусной благополучно пережитая опасность и дикая усталость? Не знаю, но свою долю жестковатого мяса я умяла с преогромным удовольствием. Запила несколькими глотками горячего, душистого чая — фляжку передавали по кругу. И, не удержавшись, зевнула во весь рот: от сытости тут же потянуло в сон.

Не скажу, что меня совсем не беспокоила перспектива ночевки в диких горах с двумя почти незнакомыми мужчинами. Но совместное выживание в катаклизме и действительно экстремальная «прогулочка» связывают быстрей и крепче, чем месяцы и даже годы обычного, повседневного общения. После общих приключений к людям относишься… спокойнее, наверное? Не как к близким или друзьям, но и не как к опасным чужакам. Я не могла бояться тех, кто меня спас и не бросил. Не получалось, и никакие разумные доводы не помогали.

Поэтому, когда мужчины соорудили лежанку из травы и лапника, накрыли ее своими куртками и предложили мне лечь в середину, «чтобы не замерзла», я только благодарно кивнула. Приспособила свой рюкзачок вместо подушки и заснула мгновенно, даже не успев пробормотать «спокойной ночи».

А утром обнаружила, что меня обнимают с двух сторон, и в этих объятиях не было абсолютно ничего неприличного или хотя бы романтического. А было — тепло. И, учитывая, что костер погас, а траву покрывали крохотные полупрозрачные иголочки инея, оставалось только спасибо сказать за заботу. Но все-таки было ужасно, отчаянно неловко, и я замерла, затаив дыхание, только сердце колотилось слишком часто, а в голове вертелся единственный вопрос — не перегнула ли я вчера с «интересными мужчинами», на нервах-то? Ведь Дарнэ предупреждал…

Тут Улейв громко зевнул и, выпустив меня, перекатился на спину. Потянулся — лапник зашуршал под его телом. Поймал мой взгляд и подмигнул:

— Ну как, не замерзла?

Надо же, я и не думала, что помятый спросонок, растрепанный, небритый и грязный мужчина может выглядеть ничуть не отталкивающе и даже немножко мило.

Мило⁈ Я затрясла головой, пытаясь выдворить из нее нехарактерные для меня мысли, тут же подумала, как странно, должно быть, это смотрится, осторожно вывернулась из рук Когтя, встала и ответила:

— Доброе утро. Спасибо, что грели, мне и правда было тепло, — ну да, два горячих (в прямом смысле!) мужчины — лучшая печка для ночевки в дикой природе. Улейв, кстати, реально горячий, наверное, никогда не мерзнет. Учитывая, что больным не выглядит… он точно чистокровный человек? Или все-таки с примесью крови кого-нибудь огнедышащего?

Улейв подмигнул, и я вдруг поняла, что слишком пристально его рассматриваю. Жар мгновенно прилил к щекам, шее и даже, кажется, ушам.

— Пойду умоюсь, это не опасно? — пробормотала, отводя взгляд.

Вроде бы я помнила, где ручей — вчера набирали там воду и умывались. Вода в нем была такой холодной, что зубы сводило и пальцы немели. Я с тоской подумала, что и сама не чище обоих мужчин, но купаться в ледяной воде — нет уж, спасибо, еще чего не хватало! Уж как-нибудь потерплю до цивилизации.

— Если что — визжи, — напутствовал Улейв. Я фыркнула, добыла из рюкзака расческу и посоветовала разжечь костер: надо же заварить бодрящего чая с утра, верно? Не зря же вчера травки собирала.

Вернулась, стуча зубами от утреннего холода. Костер и вправду горел, а Коготь потрошил очередную птичью тушку — и когда успел добыть⁈ Но завтрак — это хорошо. Я потопталась у костра, согревая руки, и решительно сказала:

— Пойду поищу чего-нибудь полезного, пока вы заняты суровой мужской готовкой. Подвигаюсь, согреюсь. — Поймала сомневающийся взгляд Улейва и добавила: — Я помню, если что — визжать.

На самом деле мне хотелось побыть одной. Я все еще смущалась, вспоминая минувшую ночь, и, честно говоря, побаивалась, что кто-нибудь из мужчин заговорит об этом. Пусть отвлекутся на дневные дела. А мне пришло в голову собрать несколько галечек из русла ручья. Метресса Вания как-то говорила, что обычные камни, если долго находились в местности с высоким магофоном, прекрасно подходят для рунных точек в охранных схемах. Вот и опробую. Ну, можно еще у Дарнэ уточнить, подойдут ли эти.

Он ведь найдется, правда?

Вчера я не сомневалась, что Дарнэ жив, а сегодня… Сегодня почему-то делалось больно и тоскливо, когда вспоминала о нем. Уговаривала себя, что найдется, ну, или, наоборот, он меня найдет. И мы вернемся вместе, как и собирались.

Я подобрала с десяток круглых плоских галек примерно одного размера, обкатанных горной речкой до гладкости. Ссыпала на дно рюкзака и побрела вдоль ручья, внимательно осматриваясь на предмет полезных ингредиентов. По учебнику заготовка выглядела просто, вот только там не писали о том, как найти «делянку» с нужной травой. Да и вообще, как это получается, что в учебнике все нужные травы растут «делянками», компактно, а не вразброс на лугу или в лесу, где их не очень-то просто различить среди множества других трав?

А еще, в учебнике этого не было, но Кошмар как-то сказала, что для сбора необходимо особое состояние «сосредоточенного азарта». Не знаю, что она имела в виду, но сейчас мое состояние точно не соответствовало этому идеалу. Ни азарта, ни сосредоточенности, скорее растерянность и никак не относящиеся к травкам мысли. А может, все дело в том, что алхимия — не мое? Что бы там себе ни вообразила на мой счет метресса Айнастеи, я — ритуалист. Зелья мне нужны только в качестве сопутствующей дисциплины, а сами по себе совсем не интересны.

В конце концов я присела на поваленное дерево и, уставившись на переливы текущей воды, стала прикидывать в уме основу для ритуала поиска Дарнэ. Пусть у меня ничего нет из его биоматериала или вещей, но я ведь его помню! Наверняка это можно использовать. Без материального «якоря» сложнее, но нигде не сказано, что это невозможно! Работают же как-то поисковые чары в основе вестников.

Вспомнив о вестниках, я снова попробовала связаться с Дарнэ этим банальным способом. Не получилось, вестник даже не попытался взять направление. Надо спросить у моих спутников, сколько длится этот эффект магического шторма.

Но как же отвратительно быть всего лишь второкурсницей и, себе-то можно признаться, середнячком! Я ведь почти ничего не знаю из того, что могло бы сейчас пригодиться. Ну да, высшую магию начинают давать только с четвертого курса, но тот же Дарнэ проговорился, что ходит сюда третий год, то есть — с третьего. Вот скажи честно, Элсина Грейзен, хватит тебе года, чтобы вернуться сюда одной, без няньки-проводника, и чувствовать себя уверенно? Ой, вряд ли!

— Э-элси-и!

Я вскочила. Ой, всё, приехали, ищут с воплями, это ж как далеко я ушаталась и как долго здесь уже сижу?

— Иду-у! — во весь голос отозвалась я. Хорошо хоть дорогу не потеряю, трудно заблудиться, если идешь строго вдоль русла. В животе голодно заурчало. Надеюсь, мясо не успеет остыть, пока вернусь, но все-таки лучше ускориться.

Иней растаял, влажная трава скользила под кроссовками, зато и ночной холод ушел, сменившись приятной бодрящей прохладой. Бежать я опасалась, все-таки не асфальт, еще не хватало руки-ноги переломать вдали от больниц, но шла быстро. Вот только в голове все еще вертелись параметры ритуала, я пыталась вспомнить, что же конкретно читала о нематериальных «якорях» — что-то ведь точно читала, просто упоминалось оно очень вскользь…

— Эй, ты куда? — окрик заставил вынырнуть из захвативших меня мыслей. Оказывается, чуть не прошла мимо нашего лагеря, хорошо, Улейв вышел навстречу и дожидался меня у ручья. Поддел: — Замечталась, милая девушка Элси? Надеюсь, обо мне? — вроде и пошутил, но взгляд… очень уж выразительный, меня даже в жар бросило. Я отвела глаза и ответила резче, чем хотела:

— Задумалась. О поисковых ритуалах.

— Здесь не получится: закрытая территория, — он мгновенно перестроился на серьезный тон. — Это же земли цвергов, у них под запретом вся чужая магия, разве что кроме самой слабой мелочевки. Под магическим запретом, — уточнил весомо. — Иначе мы бы давно отсюда порталом ушли.

— А как же щиты? — хоть я и была не вполне адекватна, но отчетливо помнила, как наш проводник-цверг скомандовал ставить щиты всем, кто может.

— У вас щиты считаются сильной магией? — изумился Улейв.

— А у вас нет?

— Пф! Детский лепет, — он презрительно фыркнул, взял меня под локоть и повел на запах еды. — Да и попробовали бы хоть цверги, хоть кто угодно запретить защитную магию — их бы, вежливо выражаясь, не поняли!

— А ритуалы? — еще даже не закончив вопрос, я сама сообразила, каким будет ответ. И не ошиблась.

— Ритуалы бывают всякими. Проще все скопом запретить, чем отделять потенциально опасные, мешающие выгоде, шпионские, да мало ли еще какие. У ритуалистов фантазия богатая.

— У меня не очень богатая, — со вздохом призналась я. И тут же поймала обжигающе-заинтересованный взгляд.

— А ты ритуалист?

— Будущий. Еще три года учиться.

— Ну вот через три года и поговорим о твоей фантазии. Эй, Коготь, я ее привел! Где наш завтрак?

Не знаю, как так получилось, но Улейв сел слишком близко ко мне, почти вплотную. Вчера вечером мы располагались вокруг костра более… равномерно, что ли? Теперь же Коготь сидел напротив нас и, мне показалось, забавлялся, наблюдая, как его напарник ухаживает за «милой девочкой». А Улейв именно ухаживал, я все же не настолько наивна, чтобы этого не понять. Вчера стресс мешал адекватному восприятию, я даже наш вчерашний путь помнила какими-то почти бессвязными фрагментами, но сегодня — другое дело. Я худо-бедно выспалась, более-менее привела мысли в порядок, справилась с паникой относительно возвращения в родной мир, так что ничто не мешало мозгам работать в штатном режиме. И, конечно же, я отметила и как будто случайные прикосновения, и демонстративную заботу, и шуточки, с какими парни обычно распускают хвост перед девушками. Даже неинтересно, другой мир, а в мужчинах никакой оригинальности⁈ Нет, ну в самом деле, неужели он думает, что я поверю в свою внезапно возникшую неземную привлекательность, особенно вот сейчас: грязной, не причесанной толком, оборванной, уставшей и нервной⁈ Мечта всей жизни незнакомого, взрослого и вполне состоявшегося мужчины, да-да, аж два раза!

Улейв был мне симпатичен, чисто по-человечески, но внезапный подкат все больше раздражал. Какой девушке понравится, что ее за дурочку держат? С Дарнэ перед отправкой сюда гораздо приятнее пообщались.

Вспомнив вечер с Дарнэ, я вспомнила и его предостережение об опасности внезапно выйти замуж. И, честно говоря, порадовалась, что голод мешал нормально отвечать на болтовню Улейва: завтрак был интересней наглого киношного красавчика. А то еще ляпнула бы что-нибудь невпопад — такое, что можно истолковать двояко и быстренько подтвердить Слово — Магией. И отбивайся потом, как хочешь!

Покончив с едой, я торопливо встала.

— Схожу к ручью, руки ополосну. Провожать не надо, пожалуйста. Завизжу, если что, — сбежала за деревья и остановилась, переводя дух. Что-то вымотал меня этот романтический, чтоб его, завтрак.

— Знать не хочу, зачем ты это устроил, но выглядело жалко, — услышала голос Когтя, негромкий и откровенно насмешливый.

— Отлично выглядело, — весело возразил Улейв. — Девочка не дура.

— И не любит дураков, с чем тебя и поздравляю.

— Да ладно тебе! Зато посмотри, как взбодрилась. — Голос стал серьезнее: — Я опасался, что рыдать начнет. Девчонка все-таки, тяжело ей. Вчера на запале шла, а сегодня?

— А сегодня надо выбираться, иначе к вечеру ты у меня рыдать начнешь. От нереализованных инстинктов.

Я прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться в голос, и побежала к ручью.