Глава 9 · Приручи себе грифона

Мне очень хотелось понять, что мы будем делать дальше — не топать же пешком через все земли цвергов? Коготь сказал — «выбираться», но как, если ни порталы, ни ритуалы не работают? Теоретически, можно было бы оставаться на месте и ждать, что нас найдут, вот только будут ли искать? А вдруг землетрясение повторится, ведь второй раз может и не повезти? Я старалась не смотреть на гору, с которой мы с такими трудностями выбрались, но взгляд сам собой останавливался на искореженных, смятых, словно старая бумага, склонах. Жутко…

Что делала бы я? На этот вопрос у меня не находилось ответа, и это совсем не радовало. Слишком ясно становилось, что без Улейва с Когтем я бы не выжила. Нет, больше сюда ходить точно не буду, даже когда всему научусь! Дарнэ все-таки очень храбрый. Или безбашенный? Парням, конечно, проще, но все равно…

«Серые торговцы» никуда не торопились. То бродили по лесу вокруг нашей стоянки, то совещались о чем-то, причем я не слышала даже голосов — заглушку ставили, что ли? Это напрягало. Спрашивать я не хотела. Из-за того, что Улейв устроил за завтраком, из-за кусочка подслушанного разговора и этих заглушек я вдруг поняла, что нельзя слепо им доверять. Да, спасли. Спасибо огромное. Вот только где гарантия, что у них уже не возникли какие-нибудь планы на мой счет, которые мне совершенно не понравятся? Мало ли какие там «нереализованные инстинкты»?

— Дайте только выбраться отсюда, — бормотала я себе под нос. Поисковый ритуал складывался в голове все четче. Дома не подействовал бы, но при здешнем магофоне — стоило попытаться.

— Элсина! — окликнул Коготь. Я оглянулась, он махнул рукой: — Пойдем.

Улейв заливал костер. Значит, идем дальше? Эх, а я надеялась на чудо… в смысле, на какую-нибудь незнакомую мне местную магию. Наивная.

— Элси, — Коготь аккуратно взял меня под локоть, я дернулась, и он тут же отпустил. Спросил: — Ты стала меня бояться?

— Вас обоих, — буркнула я. — Твой друг слишком давит, не замечал?

— Ты не сказала ему, что тебе не нравится.

— Я вежливая. Надеялась, что сам поймет.

— А он думал, ты стеснительная, — ошарашив меня этим заявлением, Коготь вдруг заговорил совсем другим тоном, резким, почти приказным. — Слушай и запоминай. Мы идем добывать транспорт. Здесь неподалеку пасется стая грифонов. Скорее всего, не диких, цверговских, но это еще и лучше, легче в руки пойдут. О грифонах знаешь что-нибудь?

— Большие, сильные, летают, могут перевозить всадников или грузы, запоминают хозяев. Всё. — Я помолчала, отчаянно борясь с неуместным сейчас вопросом: «Мы что, собираемся цвергов ограбить?»

— Слабо, Элси.

— У нас они не водятся. — «Вот еще профессор выискался на мою голову!»

— Не водятся, — задумчиво повторил он. — А в принципе верхом умеешь?

— Только на стуле, — мрачно пошутила я.

— Плохо.

— Никогда не думала, что мне пригодятся такие специфические навыки.

Подошел Улейв, Коготь взглянул на него с таким явным неодобрением, что даже я заметила. Сказал:

— Иди вперед, ухажер. Довел девушку.

— Я довел?..

— Иди, — прошипел Коготь, оборвав его чуть ли не на полуслове. Красавчик отрывисто кивнул и даже не ушел, а убежал вперед. Вот не пойму все-таки, они приятели и равноправные партнеры, или этот молчаливый невзрачный тип — главный? Хотя ладно, мне-то какое дело.

— А крови боишься? — вернулся к расспросам Коготь. Нет, ну точно шеф! Директор!

Я остановилась, повернулась к нему.

— Почему твои вопросы напоминают собеседование у работодателя? Может, еще зачетку предъявить? Только я ее с собой не взяла, какая жалость. — Он молчал, но посмотрел в ответ так, что стало… нет, не страшно, но как-то очень сильно не по себе. — Ритуалисты не боятся крови, — отчеканила я. — Это была бы профнепригодность.

Он кивнул:

— Хоть что-то хорошо. Значит, приручать своего грифона будешь сама. Если не сумеешь установить контакт, проведем привязку. С кровной привязкой уже не так важно, умеешь ли держаться верхом. Он сам тебя удержит.

Кровная привязка? То есть он предлагает мне завести фамильяра? Ой, всё. Приехали.

Когда-то очень давно, лет в пять или даже еще раньше, я мечтала о фамильяре. Я упрашивала родителей позволить мне завести настоящего волшебного зверя и не верила, когда мне объясняли, что в нашем мире это невозможно. Правильно не верила, кстати. Просто в местах с низким магофоном фамильяр тянет нужную для себя магию из хозяина. В Агране многие маги держат небольших фамильяров: высокий фон позволяет. Места неподалеку от Источников, магические поместья, даже накопители могут решить проблему. Но для девчонки из обычной семьи, живущей в обычной квартире в районе практически без магии, фамильяр — так же несбыточно, как бриллиантовые туфельки и Большой Королевский бал. Да нет, о чем я, на бал, теоретически, можно каким-то чудом попасть. А попытайся я привязать к себе хотя бы мышонка — попытка дорого обойдется мне и наверняка станет фатальной для животного.

За моей спиной нет поколений магов, нет силы Источника. Я единственная магичка в своей семье, «первая в роду», как говорят потомственные маги. Как почти всегда бывает в таких случаях — слабосилок. Потому, кстати, и пошла в ритуалистику, там сила не важна, важен расчет, умение, даже фантазия, а вот от личной силы мага результат почти не зависит. Но факт остается фактом — силы на связь с фамильяром во мне не хватит.

В нашем мире. Но в этом…

— Эй, что с тобой? — Коготь резко, рывком повернул меня к себе лицом. — Не понял. Ты ревешь, что ли?

Я замотала головой и поспешно вытерла слезы. Не собиралась я плакать, и в мыслях не было!

— Элсина. Ответь.

— Просто не ожидала, — быстро сказала я. — Не обращай внимания. Ничего страшного. Давай считать, что это отходняк от стресса, ладно? Вон, водички глотну, и пройдет. Где моя бутылка, кстати?

— Держи, — вместо бутылки он протянул мне фляжку. Успокоил, поймав мой подозрительный взгляд: — Чай, тот, что ты вчера делала.

— Пойдет, — жадно отпила несколько глотков, вдохнула глубоко. И правда, наверное, стресс, иначе с чего бы так разобрало?

Коготь пробормотал себе под нос что-то невнятное, но, как мне показалось, ругательное. Подхватил меня под руку и повел дальше. И ровным голосом, неторопливо, по пунктам, совсем как лектор в аудитории, начал объяснять, как приручить грифона. Честное слово, аж пожалела, что законспектировать не получится! Нет, я не склеротичка с девичьей памятью, но все-таки, чтобы ничего не перепутать в услышанной один раз инструкции по обращению с незнакомым тебе животным, надо быть прирожденным дрессировщиком. И то, наверное, неплохо бы представлять, кого приручать собрался. Потому что мне вот это «и не вздумай хвататься за подглоточные перья» просто ни о чем не говорит! Нет, ясно, что «подглоточные» это где-то на шее, а не на спине, но… В общем, дайте наглядное пособие в аудиторию!

— Коготь, — тихо сказала я, когда он сделал очередную паузу, — прости, пожалуйста, я мало что понимаю в твоих объяснениях. Никогда не видела грифона, только на картинках. Может, лучше посмотрю сначала, как вы с Улейвом приручать будете, а потом ты мне подскажешь? По ходу дела, а не заранее?

Он молчал, наверное, с минуту. И все это время я ничуть не иносказательно, а буквально физически чувствовала идущую от него злость. Но, когда все-таки ответил, его голос прозвучал абсолютно спокойно:

— Ты понимаешь, что у тебя должно получиться? Что это вопрос жизни или смерти? Твоей, — уточнил, словно намекая, что они с Улейвом в любом случае сядут на своих свежеприрученных грифонов и улетят в светлую высь.

— Понимаю, конечно. Но я же лучше знаю, как сделать, чтобы у меня получилось!

— Серьезно?

— Можешь не верить, но да.

Тут впереди показался из-за деревьев Улейв, замахал руками. Коготь остановился, махнул в ответ — это система переговоров у них такая, что ли? Свернул, забираясь выше по склону. Бросил:

— Проверим сейчас.

Взбираться наверх без тропы, цепляясь за ветви кустарника и тонкие стволы кривых деревьев, не слишком-то легко, и я больше смотрела под ноги, чем вперед. Тем более что впереди маячила спина Когтя, основательно закрывая обзор. И я чуть не вписалась в его спину носом, когда он вдруг остановился!

Почти неосознанно схватилась за него, удерживая равновесие, и наконец-то посмотрела дальше, чем на пару шагов вперед.

Там, впереди, протянулась узкая каменистая ложбина, заросшая только ползучей травой — ни кустов, ни деревьев, ни высоких цветов, требовательных к почве. За полосой травы и камней темнела гранитными сколами почти вертикальная скала, а на траве лежали грифоны. То есть лежали они, видимо, до того, как в их укромной долине появились люди, а сейчас, на моих глазах, с тревожным клекотом поднимались, хлопали крыльями, а ближняя к нам зверюга с яростным криком встала на дыбы.

Страшно и невероятно красиво. Я и представить не могла, что грифоны такие огромные, что от них веет такой мощью, а очертания звериных тел настолько совершенны. Черные, белые, рыжие перья глянцево блестят на солнце, когти оставляют длинные борозды в земле, выворачивая с корнем траву и откидывая мелкие камни, а глаза… Огромные, немигающие, черно-фиолетовые, почти как бездна.

Я стояла и смотрела, забыв обо всем, без единой мысли в голове, кажется, даже дышала через раз, потому что в груди все сильнее нарастала странная, мучительная тяжесть, а голову вело, как после хорошей попойки. Клекот, хлопанье крыльев, шум ветра в листве, голос Когтя — все сливалось и одновременно отдалялось, пока щека вдруг не полыхнула болью, вырвав меня из транса.

— Очнулась? — зло спросил Коготь.

Я потрогала щеку. Больно.

— Ты меня ударил?

— Зато в себя пришла. Что это было, Элси?

— Не знаю, — в голове слегка звенело, а мир стал гораздо реальнее, чем был еще несколько мгновений назад. — Они такие красивые. Я засмотрелась.

— Магия, — сказал оказавшийся вдруг рядом Улейв. — Она ведь из бедного на магию мира и сама почти пустая, а от них так и пышет. Опьянела немного. Ты девочка-несчастье, Элси. Держи, — и вложил мне в руку тяжелое золотое кольцо с большим зеленоватым камнем.

— Зачем? Что это?

— Накопитель, пустой. Отдашь потом.

Ну, раз «отдашь»… Я кивнула и надела кольцо. Мужское, широкое, оно пришлось впору только на большой палец и выглядело скорее смешно, чем нарядно: сразу видно, что чужое. Ну так не ради красоты надеваю. Всплески внешней магии будут притягиваться в накопитель, а не на мою голову, странно только, что он пустой, при здешнем-то фоне. А хотя… щиты там, в горе, и потом та трещина…

— Совсем не умею работать с накопителями, — призналась я. — Для нашего мира это слишком дорогая штука. Не для студентов и даже не для рядовых магов.

— Вот и поучишься, — буркнул Коготь.

Я никогда не носила колец, и теперь чувствовала себя странно. Оно мешало, не слишком сильно, но ощущалось на пальце как что-то чужое и непривычное. И оно было красивым — слишком красивым для утилитарной вещи, хотелось представить, как смотрелось бы на правильном пальце и в сочетании с бальным нарядом. Камень сверкал и брызгал светом, оправа мягко блестела — накопитель или нет, драгоценно само по себе. Страшно представить, сколько может стоить. И вот так запросто дать поносить посторонней девушке⁈ Чего я не понимаю об этих людях?

Но дышать стало легче, и мир вокруг стал проще, обыденнее. Хотя грифоны по-прежнему впечатляли.

— Очнулась? — спросил Коготь. — Стой здесь и смотри. Я первый.

Он выбрал крупного зверя, черного с бурыми подпалинами, беспокойного — грифон скреб когтями по земле и злобно щелкал клювом. Огромным, хищно загнутым клювом, одного удара которого хватит, чтобы раздолбить человеку голову, как пустой орех. Я повторяла мысленно инструкции: подойти, прикоснуться, сказать… вот же бесы зеленые, вроде все помню, а что делать, не понимаю! Как вообще можно спокойно подойти к такой огромной, опасной, нервной зверюге⁈

Коготь подошел к ней так, словно это была его комнатная собачка. Остановился перед мордой, с минуту, наверное, играл с грифоном в «кто кого пересмотрит», а потом похлопал по клюву и сказал:

— Будешь Коготком.

Это что, юмор у него такой⁈

Но грифон склонил голову, как будто кивнул, смирно сложил крылья и пошел за Когтем, который решил вернуться ко мне.

— Поняла?

— Нет, — честно ответила я. — Вообще не поняла! Но впечатлилась как не знаю кто. Ты нереально крут! А погладить можно?

— Своего гладить будешь. Смотри еще раз.

— Мне вон тот нравится, вороной, — Улейв мягко, крадучись шагнул из-под укрытия деревьев на каменистое грифонье пастбище. Красиво он все-таки двигается, и не хочешь, а засмотришься.

Вороной выковырял из-под валуна огромную, с хорошую змею размером, толстую и мохнатую многоножку и склевал ее с завидным аппетитом. И уставился на Улейва так пристально, словно прикидывал, сгодится ли тот на десерт.

— Ну-ну, мальчик, — протянул тот раскрытую ладонь, кажется, что-то там даже было, от завтрака приберег, что ли? Вороной щелкнул клювом. Я шепотом ойкнула: показалось, еще немного, и этот кретин без руки остался бы.

— Позёр, — чуть ли не выплюнул Коготь. Оценил мой наверняка бледный вид и ухмыльнулся: — Бери пример. Так и надо, на самом деле. Показать, что ты не добыча, а хозяин. Хороший хозяин, но сильный. Главный. Понимаешь?

Улейв потрепал вороного по шее — так, и где там те самые «подглоточные перья»? Запрыгнул на спину, грифон распахнул крылья и в один прыжок оказался в небе. По земле скользнула тень и пропала.

— Он так быстро летает⁈ — я завертела головой, пытаясь найти в небе вороного грифона.

— Нормальный обед, отдых в приличном месте, мягкая кровать и полная безопасность, — тоном беса-искусителя перечислил Коготь. — Уже сегодня. Вперед, Элси. Приручи себе грифона, и полетим. Ты ведь не боишься?

— Да вроде нет, — немного нервно хихикнула я. — Какого посоветуешь?

— Который нравится. Это важно, он почувствует.

Нравится? Да они все красавцы нереальные! Солнечно-рыжий, который лежит почти напротив и, похоже, просто греется на солнышке? Пестрый рыже-гнедой — двухцветные перья складываются в тигриные полосы, невероятный окрас! А может, вон тот, белоснежный красавец? Ой, всё, глаза разбегаются, кто здесь мой зверь, отзовись!

Хм, а ведь это идея. Не «отзовись», конечно, а просто не изображать из себя анекдотичную блондинку на шопинге, которая хочет скупить все и сразу, потому что сама не знает, что конкретно ей надо. Довериться интуиции, вот что. Я обвела стаю рассеянным взглядом, не стараясь оценивать и выбирать осознанно. На кого упадет взгляд, к кому потянет?

Жемчужно-кремовый блик мелькнул на самой границе зрения и пропал, и ноги сами понесли через пустошь — подойти ближе, отыскать. На этом краю пастбища собрались звери помельче вороного и Коготка. Не детеныши, а, пожалуй, подростки — еще не идеально-грациозные, мощные и ошеломляющие, зато неуловимо трогательные. И молодняк постарше, уже почти неотличимые от взрослых, но именно «почти». Даже я, никогда прежде не видевшая грифонов вживую, ощущала разницу.

Моя Жемчужинка нашлась среди молодняка. Серо-стальной отблеск маховых перьев, перламутровые переливы мягкой подпушки — почему-то от такого контраста тянуло неудержимо улыбаться. И имя само пришло, как будто не я придумала его, а зверь позволил узнать.

— Жемчужинка моя, да ты настоящая красотка, — я даже не заметила, что сказала это вслух, пока грифонья голова не повернулась на мой голос. Лиловые глаза смотрели пристально и, честно сказать, жутковато: взгляд грифона оказался слишком похож на птичий. Холодный, стеклянный, нечитаемый. По этим глазам уж точно не поймешь, что творится в голове, и в душу тоже не заглянешь! Но я хотела Жемчужинку себе, ощущала, как моя душа зовет ее, и почему-то казалось, что молодая грифоница слышит мой зов. Я спросила: — Пойдешь со мной? Обещаю заботиться и любить.

Коготь говорил: слова не имеют значения, важны интонации. Зверь не понимает человеческой речи, но отлично слышит страх, пренебрежение или уверенность. Но слова важны для меня, понимаешь, Жемчужинка? Как еще я смогу тебя позвать?

Грифоница подошла ко мне, цокая выпущенными когтями по камням. Нависла, закрывая солнце — пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительного контакта. Казалось, она раздумывает, взвешивает мое предложение, решает, устроит ли ее такая хозяйка. И, хотя логика утверждала, что это чушь и не нужно очеловечивать животное, я верила сейчас не логике, а собственным глупым «кажется».

— Мы ведь подружимся, правда?

Жемчужинка опустила голову, и я осторожно, затаив дыхание, погладила ее по клюву. Клюв оказался горячим и гладко-бархатистым, окруженным кудрявыми пуховыми перышками.

— Красавица, — от души сказала я.

— Теперь привязка, — сказал за спиной тихо подошедший Коготь.

И очарование момента рассыпалось острыми осколками.

Я обернулась.

— Что будет, если я сейчас ее привяжу, а потом не смогу забрать с собой? Ничего хорошего, верно?

Хмурый мужчина пожал плечами:

— В ритуале отторжения мало приятного, но он достаточно действенный.

И почему мне чудится, что за этим «мало приятного» стоит какая-то откровенная гадость?

— Вы ведь своих не привязывали. Почему?

Он жестко усмехнулся:

— Меньше фамильяров — меньше силы отдавать. Их привязывают не для игр, не для того, чтобы было кого за ушком чесать, а ради конкретной цели.

И ведь наверняка «долететь из пункта А в пункт Б» — не настолько глобальная цель в его глазах.

Ладно.

— Как думаешь, я смогу долететь без привязки?

— Высоты боишься?

Посмеялась бы, что мы снова впали в режим собеседования, но почему-то было не до смеха.

— Опасаюсь, — честно сказала я. — Так скажем, скалолазание не для меня, и по пожарной лестнице шутки ради тоже не полезу. Но в лифте под ноги смотреть голова не кружится. Хотя, — подавила смешок, — первое время странно было до шестого этажа летать.

— Держись, — он подхватил меня за талию и одним движением закинул на спину Жемчужинки. Вдавил мои ладони в жесткие глянцевые перья. — Вот здесь держись. Не дергайся, не пытайся управлять. Паниковать не будешь — долетишь и без привязки. Ничего сложного на самом деле.

Оглушительно хлопая крыльями, почти над головой пролетел Улейв на своем вороном. Жемчужинка подобралась, как кошка перед прыжком, и — я ахнуть не успела! — взмыла в небо. Захлопали крылья, стремительно ушла вниз земля, проплешина со стаей грифонов мгновенно осталась где-то позади. Мы летели. Поздно было думать, справлюсь или нет, поздно гадать, насколько это страшно или опасно. Теперь, наверное, даже если закричу, меня не услышат. А если и услышат — что сделают? Улейв впереди, Коготь — сбоку, оба — ничуть не вплотную. А главное — мы в небе. Выше гор, выше облаков.

Но самое удивительное, что я совсем, ни капли не боялась. Вернее — боялась, что заору от восторга и напугаю Жемчужинку. Она летела плавно, но не слишком ровно, если закрыть глаза, то можно было представить, что качаешься на широких пологих волнах в море. А если смотреть вниз — казалось, мы проносимся над огромными лоскутами тканей разных оттенков зелени. Темный, ворсистый ковер — лес, мягкий желто-зеленый плюш — луга, истертые белесые проплешины — голый камень крутых склонов. Нитки и тесьма троп, дорог и рек, подсвеченная солнцем вата облаков, ослепительно-синие стекляшки озер. Сизая дымка горизонта, из которой встают новые горы, а над ними плывут переменчивые башни облаков. Волшебно.

Несколько раз в глубоких, покрытых тенью долинах мелькало что-то похожее на дома и широкие полосы полей, но мы летели так быстро, что я не успевала рассмотреть, а вертеть головой опасалась. Честно говоря, я и дышала-то через раз, в полной уверенности, что все будет хорошо, пока не шевелюсь и ничем не мешаю своей грифонице. Но все-таки этот способ путешествия нравился мне гораздо больше, чем темный путь под горой!

Эх, если бы можно было взять Жемчужинку с собой…

Ага, аж два раза. И на занятия прилетать на грифоне вместо банального портала. Сенсация, всеобщая зависть и зачет автоматом по магозоологии.

Когда вместо очередной горы из синей дымки показались башни и шпили, я смогла только тихо, очень-очень осторожно перевести дыхание. Мышцы затекли от неподвижности, от непривычной позы болело все, а восторг от полета ничуть не прошел. Даже хуже. С ясной, отчетливой грустью я понимала, что расставаться с Жемчужинкой будет по-настоящему больно. Что ж, хорошо хоть то, что я ее не привязала. Неведомой гадости ритуала отторжения не хотела ни себе, ни Жемчужинке.

Город приближался, сбрасывал с себя таинственную дымку, но все равно не складывался в какую-то понятную картинку в моей голове. Башни, шпили, кружево висящих в воздухе галерей и открытых переходов, дома, вписанные в каменные склоны так, будто они прорастают из камня, ворота и двери, ведущие словно в никуда, в монолитные скалы. Нет улиц, есть хаос — смешение скал, деревьев, зданий, не поймешь, где здесь потрудилась природа, а где — строители. Захотелось закрыть глаза и не смотреть, дать себе отдохнуть, привыкнуть. Камень в кольце-накопителе сиял, как будто уже под завязку заполнился магией, и голову снова вело, как спьяну.

Грифоны спикировали к одной из башен, заложили крутой вираж и стремительно понеслись вдоль редкого ряда домов, который, наверное, все-таки можно было назвать улицей. Вот только улица закончилась пропастью, и мы неслись к ее дну, не иначе! Я все-таки зажмурилась: еще не хватало свалиться вниз, когда вот-вот можно будет ступить на твердую землю! Тряхнуло, и почти сразу кто-то снял меня со спины Жемчужинки.

— … проверь… товар… пока… комнату… — я слышала голос, понимала отдельные слова, но не могла связать из них что-то цельное и осмысленное. Даже не была уверена, кто именно говорит. Меня держали на руках, а я засыпала, и почему-то даже не пыталась открыть глаза и осмотреться, потерпеть немного, чтобы хотя бы умыться с дороги. И где именно меня уложат спать, тоже было все равно.