Глава 17

Я проснулся от выстрела.

Первый мыслью для меня было то, что просыпаться под выстрелы мне вполне себе привычно.

Второй — стреляли из двенадцатого калибра, причем, совсем рядом. Очень близко. Во дворе дома.

Поднявшись на ноги, я схватил пистолет пулемет, валявшийся на столе и сунул в карман брюк запасной магазин. Спал я в чистой одежде, но не раздеваясь, потому что понимал, что в любой момент могло случиться все угодно. И пришлось бы подрываться. Тратить лишнее время на то, чтобы одеться мне не хотелось, а бежать куда-то или драться голым — тем более.

Открыл дверь и побежал наружу. Увидел, как распахнулась дверь соседней комнаты, и из-за нее появилось заспанное лицо Яны, и рявкнул ей:

— Сиди внутри! Не вылезай!

Дверь тут же закрылась, послушалась. Выстрел повторился еще раз, в ответ треснуло несколько «макаровских», а следом — громкий крик. Кого-то ранило. Значит, это не зомби. Они не отстреливаются. Это люди.

И, собственно говоря, чего-то подобного я и ожидал. Мы, конечно, приняли все меры предосторожности, сделали крюк, но две машины — это не то, что легко не заметить в мертвом городе, где все автомобили превратились в бесполезные развалюхи.

И вот это заметили и пришли.

Сбежав по лестнице вниз, я оказался в гостиной, перебежал через нее и увидел, что возле двери стоит Валера с пистолетом в руке. Я же отдал ему один раньше.

— Там Артур! — сказал он. — Его ранили!

Значит, это он кричал.

— Ты стрелял? — спросил я.

— Нет! — он покачал головой. — Я никого не вижу!

Второго выхода из дома не было, так тут не строили, только один. Так что придется пробиваться наружу.

В этот момент я услышал звук заводящегося мотора. Рванувшись вперед, я выскочил из-за двери, и тут же ушел в сторону. И правильно: впереди грохнул выстрел, и я увидел вспышку. Пуля пролетела у самой моей головы, врезалась в стену и отрикошетила от нее.

Целясь по вспышке, я высадил две короткие очереди одну за другой, но судя по отсутствии реакции, не попал. Справа снова дважды грохнул дробовик. Вспышка выстрела озарила пространство, и я увидел Артура, который лежал на земле, держа в руках помповый дробовик.

Значит, он пока еще жив.

На улице было темно, хоть глаз выколи, но я отчетливо расслышал, как с лязгом открылись ворота. Сейчас они угонят машину, по крайней мере одну из них. Отъедут, загрузятся в нее, и хрен мы их остановим. Свалят.

Ну уж нет, мы ради этих тачек столько пережили, что хуй я им дам их так просто забрать.

Обещав ЛуАЗ, я оказался возле второй машины. Именно ее и пытались завести, что у них явно не получалось. Павел сказал, что переделает замок зажигания на плоский штифт, но отложил это на потом, так что сейчас нужно было перемыкать провода.

УАЗик завелся на секунду, чихнул и тут же заглох. Сука, там все наши запасы, генератор, инструменты. Да хуй им по всей роже!

Я высунулся из-за машины и увидел впереди, около ворот, шевеление. И высадил короткую очередь прямо через створку. Пули прошили жесть, как горячий нож масло, послышался крик и звук падающего тела. Двигатель УАЗа снова закашлял.

Рванувшись вперед, я оказался около машины, вскинул пистолет-пулемет и сквозь стекло увидел внутри мужика. Ничем не выдающегося, самого обычного, таких мы раньше наверняка видели каждый день сто раз по дороге с работы домой. Дачник какой-то.

В меня выстрелили от ворот. Пуля пролетела мимо, влетела в окно дома, которое со звоном рассыпалось в разные стороны. Вытаскивать этого хуесоса из машины времени не было, нужно было валить. Поэтому я сделал первое, что пришло в голову: прицелился ему в голову и нажал на спуск.

Отреагировать он не успел, потому что сидел, наклонившись над замком зажигания. Пули пробили стекло. Без крика и шума он упал, забрызгав мозгами пол салона. Блядство, это же потом вымывать все, иначе вонять будет. Ладно, девчонки справятся.

В меня выстрелили еще раз, но я рванулся в сторону, спрятавшись за дверью открытого сарая.

— Гошу замочили! — послышался крик. — Валим!

И сразу же тяжелые шаги, удаляющиеся прочь. Бежало человек пять, может быть больше, различить этого во всей какофонии звуков, я не мог. Они неприцельно выстрелили еще несколько раз и, суки такие, попали в УАЗ, который так и не смогли угнать.

— Валера, за мной! — крикнул я, рванувшись к двери.

— А Артур? — спросил он.

Я посмотрел на лежащего на земле парня, который по-прежнему держал в руках дробовик. Сейчас он повернулся в нашу сторону.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, — кивнул он. — Ногу прострелили. Идти не смогу.

— Позови кого-нибудь, — сказал я, повернувшись к Валере. — Пусть помогут. А потом за мной беги.

— А как я узнаю, где ты?

— На выстрелы иди, блядь, — ответил я, а сам рванулся к воротам. — Только быстро!

Выбежал за них, и увидел спину одного из неудавшихся угонщиков, которая скрылась за ближайшим поворотом. Они решили убегать. А я отчетливо понимал, что оставлять их в живых нельзя. Они знали про наше укрытие, про машины, и я понимал, что они либо попытаются вернуться позже, либо остановят нас на дороге. Если у них есть оружие, а оно имеется, то устроить засаду — не проблема. Здесь, в коттеджном поселке куча непросматриваемых мест. А даже если не тут, то дорога, которая ведет не в город, имеется всего одна.

Свидетелей оставлять нельзя.

Я побежал за ними, продолжая держать пистолет-пулемет на изготовку. Добежал до поворота, перепрыгнул через дренажную канаву и оказался за забором. Высунулся. Вот они бегут, голубчики, по прямой. Но сейчас свернут, однозначно свернут.

Тут метров тридцать, для «Кедра» такой дистанции многовато, но попробуем. Отдача-то несильная.

Совместив мушку и целик на спине бегущего последним, я мягко, на выдохе, потянул на себя спусковой крючок. Трескнула короткая очередь и беглец, споткнувшись, завалился на грунтовку. Остальные припустили дальше, и скоро скрылись за поворотом.

Я высадил еще короткую очередь по лежащему, и побежал вперед. Когда поравнялся с ним, заметил, что еще шевелится. Не боец, но жить ему дальше незачем. Прицелился в голову, нажал на спуск. Пуля проделала аккуратное отверстие у него во лбу и разметала содержимое его черепной коробки по грунту.

Мне же не оставалось ничего другого, кроме как бежать дальше. Я снова рванул к забору, и побежал вдоль него. Первоначальная паника у них должна была пройти, и если до них дойдет, что преследует их всего один человек, то они должны попытаться остановить меня.

Так и получилось: когда я высунулся из-за укрытия, то чуть не получил пулю в голову. Она просвистела в считанных сантиметрах от моей головы. Тут же выстрелили еще раз. Я присел, почти на корточки и резко вскинулся, увидев стрелка. Он уже бежал прочь. Пальнул пару раз и побежал, нервы не выдержали. Я снова прицелился и выстрелил.

Попал только третьей очередью. Он упал. А остальные снова успели свернуть. И мне не осталось ничего, кроме как побежать за ним. Ну и контрольный в голову упавшему, конечно.

Я практически их нагнал, следующий ряд домов был длинный, и никаких поворотов там не было.

Их осталось трое. Увидев, что я совсем рядом, тот, что бежал последним, вытянул в мою сторону руку и высадил весь магазин пистолета в белый свет, как в копеечку. Я пригнулся, присел. Пули засвистели над головой, где-то за спиной снова зазвенело разбитое стекло.

Я высадил еще очередь, но пули только забарабанили по металлическому забору, а они уже успели скрыться за калиткой. Боек сухо щелкнул — в магазине закончились патроны. Быстро перезарядив оружие, я сунул пустой в карман и побежал к калитке, за которой они укрылись.

Забегать не стал, остановился, выглянул, и тут мимо просвистел заряд дроби. Меня тоже обсыпало, дернувшись, я зашипел сквозь зубы. Опустил взгляд и увидел, что рубашка на левом рукаве и боку начинает медленно пропитываться кровью. Сука! Сука! Сука!

Однако я по-прежнему стоял на ногах, да и больно было не так, как должно быть, есть в тебя влетает ползаряда картечи. Прощупав одну из ран на плече, я почувствовал внутри очень мелкий шарик. Что? По мне утиной дробью стреляли? Причем, не очень крупной? Эта дрянь просто под кожей засела.

Теперь ее выковыривать, блядь. Это меня разозлило еще сильнее. Дробовик бахнул еще раз, но на этот раз я вообще ничего не почувствовал, только услышал, как дробинки разлетаются от профлиста. Патроны у них там с бору по сосенке.

Услышав, как переламываются стволы, высунулся и высадил очередь в грудь мужика, который стоял на крыльце дома. Такого, добротного, кирпичного. Одноэтажного, с решетками на окнах.

Он даже укрыться не попытался, так и упал. А остальные? Остальные, получается, внутри?

Окно разбилось, разлетевшись во все стороны осколками, и в меня выстрелили еще дважды, на этот раз из Макарова.

За спиной послышались шаги. Резко развернувшись, я вскинул пистолет-пулемет, но тут же опустил его. Это был Валера, он держал в руках дробовик, который забрал у Артура. Интересно, он его перезарядить догадался вообще, или пустой принес? Там ведь четыре патрона всего в магазин умещается, он укороченный.

— Что там? — спросил он.

— Жди здесь, — вместо ответа сказал я. — Если кто-то попытается выйти, то стреляй. Я обойду здание, и проверю, нет ли там другого выхода.

Может быть, они через здание транзитом прошли, да свалили уже? Есть такой вариант, а что, вполне себе. Так что я побежал, но не в этот двор, а через соседний. Открыл калитку, заскочил внутрь, и тут же увидел на крыльце зомби, который болтался в петле.

Нет, этого не повесили, вон, табуретка рядом стоит, опрокинутая. Его покусали, и он сам решил с жизнью покончить, вот и все. И именно таким вот ебланским способом. По-видимому, ствола или ножа рядом не нашлось.

И ведь все равно обратился. Ему ж не шею сломало, его медленно задушило. Ну и мучительная же это смерть должна быть.

На секунду перед глазами мелькнула картинка: мужик с длинной аккуратно уложенной бородой, который навалился на меня и душит, схватившись обеими руками за горло. На груди — патч, на котором изображена лапа какого-то кошачьего внутри широкого красного овала, и две буквы латиницей — W и G. Но никаких особых ассоциаций у меня это не вызвало, а раздумывать времени не было.

Я выстрелил в голову не завершившего дело до конца самоубийцы, подумав, что и так уже порядочно нашумел, и побежал дальше. Ровно столько, чтобы крыша дома, где спрятались бандиты, оказалась позади меня.

Со стороны ворот послышался выстрел из дробовика, но ни криков, ничего. И несколько ответных выстрелов из Макарова. Ага, попытались сунуться, а Валера их прижал. Что ж, хорошо, надеюсь, патронов у него хватит.

Схватившись за заборный, столб, я подтянулся и осмотрел здание. Да, с этой стороны тоже были решетки на окнах, и никакого запасного выхода. И даже чердачного оконца нет, вследствие неимения этого самого чердака. Просто одноэтажный домик с пологими скатами крыши, больше похожий на гриб. Ну что ж, эти идиоты сами загнали себя в ловушку.

Я побежал обратно и вернулся к Валере. Он настороженно выглядывал в калитку, продолжая держать в руках дробовик. И вид у него был достаточно серьезным. Он на секунду обернулся на шум, но когда увидел, что это я, снова устремил вид на здание.

Я пробежал мимо него, и встал около противоположной части калитки. Рубашка уже порядком пропиталась кровью, прилипла к ранам и, кажется, залепила их. По крайней мере, по ноге не текло, что радовало. Кровь, пожалуй, остановилась.

Больно, кстати, тоже почти не было. Так, жгло, как заноза. Ну так дробины под самой кожей.

— Что делать будем? — спросил он, посмотрев на меня. — Штурмовать?

Снова воспоминание. Память возвращалась гораздо стремительнее, чем до этого. И на этот раз я озвучил его:

— Знаешь, как мне говорили в учебке: спецназ учится штурмовать дома годами. Вам это не надо. Если в доме кто-то засел — разъебите его танком.

— И что? — не врубился он. — Откуда у нас танк-то?

— Да ниоткуда. Меня, видишь, уже задело, — я показал ему окровавленный бок рубахи. — Сбегай до дома и принеси бензин и бутылку какую-нибудь. Что-то, из чего можно коктейль сварганить, короче.

— Ты серьезно? — его глаза расширились от удивления. — Ты их спалить хочешь?

— Нет, блядь, шучу, — ответил я. — Давай шуруй. Масло машинное тащи, бензин, пару бутылок пустых. И зажигалку прихвати, я свою дома оставил.

Он попятился, продолжая смотреть на меня.

— Быстро, блядь, пока они что-нибудь не придумали! — крикнул я.

Развернувшись, припустил прочь. Теперь он по-настоящему испугался. А я остался стоять у края калитки, прикрываясь ее столбом. Его пистолетная пуля не пробьет однозначно, особенно если он не просто так стоит, а внутрь бетон залили.

— Эй, парень! — послышалось из дома.

Ага, а теперь им захотелось поговорить. Ну что ж, почему бы и нет.

— Чего надо? — ответил я.

— Отпусти нас, а? — спросил он. — Мы уйдем.

— Чтобы вернулись потом? — спросил я. — Неа, братишка, не выйдет.

— Да мы уйдем, — принялись уверять меня. — Мы реально уйдем, вы нас больше не увидите.

— У нас жены, дети у всех.

— То есть, я сирот и вдов наплодил, получается? — спросил я и издевательски добавил. — Ой как нехорошо получилось.

— Ну, типа того. Слышь, ну серьезно отпусти, зачем тебе лишний грех на душу брать? Мы свалим прямо сейчас, ты нас никогда больше не увидишь. И никому про вас не расскажем.

— Да не, парень, кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет, слышал? У нас, русских, так говорят. Так что, извините, без вариантов пизда вам. Но можете мне работу облегчить. Оружие бросайте и выходите. Тогда убью быстро и не очень больно.

— Да пошел ты на хуй! — крикнул вдруг второй голос, с надрывом. Явно раненый. Похоже, что Валера стрелял не просто так, и ему удалось кого-то достать.

Я увидел в противоположном конце улицы и его, легок на помине. Он тащил с собой канистру в одной руке и сумку в другой, на груди у него болтался дробовик. Похоже, торопился, скидал все, как попало. Подскочил ко мне и свалил все рядом.

— Давай, контролируй, — проговорил я. — Чтобы ни одна блядь не высунулась.

Наклонился и подхватил сумку, вытащил из нее три бутылки из-под пива и банку масла. Еще внутри была банка машинного масла и зажигалка. А вот тряпок он не взял. Ну и хрен с ним, рубашка с правого бока у меня сухая, и ни на что кроме ветоши уже не годится все равно.

Я принялся колдовать. Часть масла, две части бензина. Стащил с себя рубашку, разорвал на полосы, заткнул горлышко, так, чтобы тряпка до жидкости достала. Поболтал, перемешивая. Теперь надо дождаться, пока пропитается.

Проделал то же самое со второй и третьей. Ну что ж, главное — чтобы не подстрелили, когда бросать буду. А теперь ждем.

— Эй! — послышался крик. — Вы чего задумали?

— Убивать вас будем! — ответил я. — А вы чего хотели-то?

— Может договоримся? Мы отдадим, что есть! Отпустите только!

— Вы нашего ранили! — вступил в разговор Валера. — Разговора не будет!

Я посмотрел на него. А он, похоже, решился, проникся моей идеей. Ну либо посмотрел, что там с Артуром, пока обратно сбегал, и дело действительно плохо. Мне вот неприятно. С одной стороны — пока он в себя не придет, проблемой больше не будет, хрена ли он сделает, одноногий? А с другой — обуза, раненый. Но не бросать же его в самом деле.

Решив, что достаточно, я взял одну из бутылок и поджег. Факел в моей руке мгновенно разгорелся, от него потянуло теплым воздухом, а я кивнул Валере, мол, прикрывай, высунулся и бросил первую бутылку прямо в дверь.

С влажным шлепком она разбилась, разметав во все стороны пламя. Пластика и дерева в отделке дома, думаю, достаточно. Загорится хорошо. А от пластика еще и дым вонючий, дышать трудно.

— Эй, вы что делаете? — послышался крик. — Нелюди ебаные!

Сейчас они забьются подальше, пытаясь спрятаться от пламени. Потом наверняка попробуют пробраться, но мы их встретим. Да и через огонь бежать, хотя бы не обернувшись мокрым одеялом — удовольствие ниже среднего.

— Что-то реально нехорошо, — проговорил Валера, когда увидел, как я поджег вторую бутылку.

— А что хорошо? — спросил я. — То, что они нас убивать пришли — хорошо? То, что хотели машину у нас спиздить? Ты ж адвокат. Преступление и наказание — забыл?

Я швырнул бутылку в крышу, благо она прогореть должна легко, но она не разбилась, так и оставшись лежать. Скоро вся прогорит и погаснет. Что ж, не повезло. Но ладно, у меня еще одна есть.

Я взял ее и швырнул в разбитое выстрелом окно. И на этот раз попал хорошо: из здания послышались крики. Ну все, если зажигательная смесь попала на человека, то ему однозначно конец. Она в одежду въедается, а там.

Пожар постепенно разгорался. Скоро крики утихли, а из здания послышался кашель. Я посмотрел на Валеру, тот кивнул. И мы продолжили смотреть.

И в самом конце, когда огонь уже охватил всю переднюю часть здания, через дверь выбежал человек, завернувшийся в одеяло. Он тут же сбросил с себя горящее полотнище, и бросился на землю, принялся кататься по ней. И ему почти удалось, но я просто высунулся и высадил в него пару коротких очередей. И тогда он затих.

— Тебе помощь нужна, — проговорил Валера, кивнув на меня. Голос его звучал мрачно. — Весь в дырках. Как еще на ногах держишься?

— Дробь мелкая, не так уж и больно, — я пожал плечами и поморщился. Правда, дергает. — Пошли уже, пока сюда зомби на огонь и и шум не набежали.