Глава 19

Машина ехала по дороге, двигатель мерно урчал. В плане комфорта с салоном ЛуАЗа могло бы сравниться, наверное, вообще любое корыто. Даже машинки из детских мультиков, как карикатурно их там не изображали бы. Но зато он ехал, что само по себе уже немало. Причем, нормально, и пару раз мы уже успели дать на нем без дороги. Бордюры он переезжал очень легко, про лежачих полицейских и говорить было нечего. Хотя трясло, конечно, нещадно.

Поморщившись, я потер бок. Под форменной курткой чувствовались бинты, они немного стягивали движения, но сидеть на месте времени не было. Мне и так пришлось провести там целый лишний день.

Собственно говоря, валяться без дела мне все равно никто не дал. Пришлось заниматься своими новыми непосредственными обязанностями, как руководителя. Но тут неожиданно пришла подмога — Степаныч оказался спецом. Он проинспектировал все имевшееся у нас оружие, и провел урок обращения с ним. Общий для всех. Потом выдал стволы, наладил график дежурств, после чего только утвердил его у меня.

С каждой секундой мне все сильнее становилось ясно, что этот мужик — не просто сторож-пьяница. В свое время он действительно был спецом, просто надломился. Ну а как иначе, кого не сломила бы смерть единственного сына и беременной невестки? То-то и оно.

Однако, оказавшись среди нас, он как-то собрался, и даже будто хромать стал меньше.

Девчонки отмыли салон УАЗа от крови, так что там осталось только новое стекло вставить. Проблем особых с этим не будет, подобных машин ведь достаточно много было. Ну, моделей новее, конечно, со всей той модной электроникой, из-за наличия которой они теперь превратились в нерабочий хлам, на других движках, естественно. Но стекла подходили.

А я подумал о том, что машины неплохо было бы модифицировать. Наварить если не настоящей брони, то дополнительных защитных элементов, решетки на окна, кенгурятники с отбойниками. Короче, насрать на планы предыдущих хозяев привести эти тачки к заводскому состоянию и сделать их более приспособленными для наших суровых условий.

Я озвучил эти мысли Павлу, и он согласился, благо сварочный аппарат у нас был среди всех тех инструментов, которые мы добыли в гараже. Нужда была только в материалах, но его можно было добыть на ближайшем пункте сбора металлолома. А он, как человек, которому не раз приходилось сдавать старые ведра в металл, сказал, что сможет его добыть.

Потом я навестил Наташу, которая уже была в норме, наказал Яне позаниматься с ней. Маму, конечно, она не заменит, но это и не цель. Лишь бы ребенок сейчас был чем-то занят. Была бы она на пару лет старше я бы нашел ей достойное занятие — освоение оружия, но в десять пистолет для нее будет пока тяжеловат.

Ну и к Артуру зашел. Тот лежал бледный и встать не мог, но от раны ничем плохим не пахло, да и выглядела она не так страшно. Что означало только то, что заживет рано или поздно. Кость не сломана, сосуды не задеты. Повезло ему, могло все гораздо хуже обойтись.

За этими делами прошел весь день. Я ел то, что готовили девчонки, а под вечер мы даже что-то вроде общего сбора устроили, собравшись в гостинице и пообщавшись о том о сем. Я узнал, например, что Игорь был профессором в местном вузе, и изучали они взаимоотношения внутри окружающей среды. Экологию, то есть. Артур был его аспирантом, а Олег — учился на программиста.

Короче говоря, никаких особых навыков, которые могли бы помочь им выжить в данной ситуации, у них не было. А еще они много обсуждали урок, который провел им Степаныч, и носили оружие с гордостью какой-то что ли. Но был и еще один момент: постоянно проверяли кобуры, теребили их почем зря, будто боялись, что стволы куда-то потеряются. Это типичное поведение новичка. Когда пообвыкнутся, то перестанут, привыкнут. Если доживут до этого момента.

А потом, отправившись в свою комнату под вечер, я наткнулся на Лику, которая перестелила там постельное белье, заменив окровавленное чистым. И снова легла со мной. Ничего такого не было, просто снова спали вместе. И моего разрешения ей на этот раз уже не понадобилось.

С утра я почувствовал себя лучше, да и не было у меня вариантов валяться дальше. Так что мы поднялись и разъехались. Павел, Валера и Олег — на свалку за металлоломом. А я со Степанычем поехали искать оружие, причем он сел за руль.

Некоторое время мы молча ехали под мерный гул двигателя. Я больше смотрел по сторонам, а Степаныч занимался тем, что искал дорогу. Он знал город, это было видно: объезжал пробки через какие-то переулки, гнал через газоны.

Город был мертв. Зомби на улицах встречались, причем чем ближе мы подъезжали в сторону центра, тем больше их становилось. Но сейчас было раннее утро, так что они оказались вялыми, медленными. Некоторые, конечно, шли следом, но если мы сами не загоним себя в ловушку, то они до нас не доберутся.

А еще появились первые разрушения, по которым стало ясно, что тут шла война. Кое-где было видно разрушенные дома: результаты попаданий случайных дронов или ракет. Было видно следы пожаров, выбитых стекол на земле валялось все больше и больше.

А потом начался целый квартал, явно перепаханный системой залпового огня. Не знаю, нашей или чужой, но тут все превратилось в поле из обломков. И зомби здесь вообще практически не было. Зато дорогу искать стало гораздо сложнее.

— Суки они все, — пробормотал Степаныч.

— Кто? — не понял я.

— Америкосы эти ебаные, — ответил он. — Это их рук дело.

Я посмотрел на обломки.Часть зданий сложилась, как карточные домики, осталась только голая арматура, торчащая в небо. Улица была усеяна обгорелыми кузовами машин. Грузовики, гражданские тачки — всё вперемешку, смято, искорежено.

— Сперва это, потом вирус, блядь, — сказал он. — Они на наш Крым давно зубы точили, это же основная военная база в Черном море. Уж очень им хотелось, чтобы не было тут нашего флота.

— Ну да, — кивнул я. — Оно понятно. И добились, похоже.

— Добились, — подтвердил он. — Но самих их тоже что-то не слышно. Не звенят яйцами эти бравые маринс, или кто тут был. Тоже, наверное, зомби боятся.

— Я тут разговор нескольких пятисотых подслушал, — сказал я. — Они говорили, что эта хуйня с вирусом только на полуострове. Мол, на большой земле все нормально. Думали, как выбраться отсюда.

— Ну что ж, — он пожал плечами. — Значит, эти выблядки победили. Им надо было не столько Крым захватить, сколько наших отсюда выгнать. А война в других местах, получается, идет еще.

— Наверное, — мне оставалось только пожать плечами. Я все равно ничего толком не помню об этой войне.

Машина катилась дальше. Справа от нас показался разбитый перекрёсток, где дорогу преграждала куча брошенной техники. Пара перевёрнутых легковушек, остов БТРа без башни, с обгоревшими бортами. Вокруг валялись тела. Ну как тела, скелеты, да обрывки формы. Зомби тут поработали.

Степаныч, притормозил, но и так было видно, что тут брать нечего. Ни стволов, ни бронежилетов. Растащили все, причем, скорее всего, сразу. А трупы бросили.

— А ты сам думаешь тоже с полуострова вывозить всех? — спросил он наконец.

— Ага, — кивнул я. — Нужно что-то делать. Так жить нельзя, это точно.

— Понимаю, — кивнул он, а потом помолчал немного и добавил. — А вообще, слышь, Сергей… Спасибо тебе, что вытащил. Если бы не ты, я бы вздернулся со дня на день. У меня и веревка уже готова была. А так… Люди все-таки вокруг, и делом вроде бы знакомым занимаюсь.

— Правильно, — кивнул я. — Еще бы я только сам знал, что с ними со всеми делать. Не скажу, что они там все к выживанию приспособлены. Да еще и каждый же — личность, каждый — себе на уме. Это не вышколенное отделение, которое еще и своего сержанта до усрачки боится. Придется много времени потратить, чтобы научить их вместе работать.

— Ну, с этим я тебе помочь не могу, — он хмыкнул. — Нет, стрелять я их научу рано или поздно, но с остальным, уж уволь, сам. Но хотел бы я тебе совет дать. Выслушаешь?

— Давай, почему нет, — пожал я плечами. Совет мне действительно очень пригодился бы.

— Там где бабы — там всегда раздор, — сказал он. — Не надо к ним привязываться. Ты сейчас с той блондинкой, Ликой, вижу, начал что-то?

— Да сам пока не понимаю, — я уставился в окно. Говорить об этом мне не очень-то и хотелось.

— Это ты не понимаешь, а она понимает. И начнет нос задирать. А вторая, чернявая, на нее уже волком смотрит. Понимаешь ведь, это сейчас у нас все относительно хорошо, всего хватает: еды, постелей. А рано или поздно наступит момент, когда будем две буханки хлеба на всех делить. И тут уже начнутся проблемы.

— Тут ты прав, Степаныч, — сказал я. — Тут ты прав.

Только я вляпался уже по самое не балуй. И ничего тут не сделаешь.

Мы снова замолчали. Старик сбросил скорость, и дальше ехал гораздо аккуратнее, потому что-то тут, то там дома были разрушены, и обломки приходилось объезжать. Под колесами постоянно хрустело битое стекло.

— Приехали почти, — сказал он, выворачивая руль. — Один квартал, считай, остался.

Я кивнул. Нужно было собраться, выкинуть из головы все, что происходило дома. Мы на задании.

На всякий случай оттянул патронник карабина, проверяя наличие патрона. Его в этот раз я решил использовать как основное оружие. На нем, хоть и хреновенький, но глушитель есть.

Степаныч въехал в переулок и заглушил двигатель.

— Дальше пешком, — сказал он. — Тут метров сто осталось, если все чисто, то подгоним машину позже.

Я лично в этом сомневался. Во дворах обычно были зомби, их было много. Но действовать будем по обстоятельствам. Мы со Степанычем вышли из тачки и побежали дальше по переулку в сторону двора. Ну как побежали, я резко вырвался вперед, пусть и шел достаточно медленно, пригнувшись, а он сразу отстал.

Остановились у зарослей кустов. Я выглянул из-за них и увидел, что твари тут есть. Да, их не очень много, особей тридцать, и все они рассредоточены по двору. Но достаточно немного пошуметь, как они очень быстро соберутся в одну толпу. И тогда останется только убегать.

— Куда нам? — спросил я.

— Вон, видишь грибок? — Степаныч кивнул на приземистое строение. — Под ним бомбарь. Там складик у них и был. Сейчас вниз идем, там разберемся.

Короткими перебежками от укрытия к укрытию мы двинулись к бомбарю. У самого входа торчал зомби. Мы со стариком переглянулись, а потом я отпустил карабин и снял с бедра топор. Хорошая штука, в руке лежит как влитой. С таким можно и от пары зомби отбиться, а уж одиночный проблемой не будет совсем.

— Я иду, ты держись за мной, тихо, — прошептал я.

— Не возражаю, — ответил Степаныч.

Медленно, на корточках, я двинулся вперед. Зомби тупил прямо в дверь, не отходя от нее ни на шаг. Похоже, что он по-прежнему находился в утреннем анабиозе, ни на что не реагировал. Постепенно я сблизился с ним на дистанцию удара, размахнулся и долбанул топором в затылок.

С влажным чавканьем лезвие пробило кость, и тварь рухнула на колени. Я качнул рукоять топора, расширив щель, а потом выдернул его. И услышал справа в кустах шебуршание.

Рванулся вперед, к стене, встал около нее, держа оружие наготове. Шум кустов продолжился, будто кто-то упрямо продирался через них. Секунда, другая, и из-за угла вывалился еще один зомби. При этом он запнулся о бордюр и рухнул на землю прямо к моим ногам.

Я, недолго думая, вбил лезвие топора ему в голову, рассекая череп. Подняться тварь не успела, так и осталась лежать. Одним движением я высвободил оружие и замер. Так. Вроде больше никого нет.

Махнул рукой Степанычу, и он, пригнувшись, похромал ко мне. Прошло несколько секунд, и он оказался рядом.

— Тишина вокруг? — спросил я.

Ну да, ему ведь издалека было видно лучше, грибок входа в бомбоубежище ничего не прикрывал. Он только показал большой палец. Отлично, значит победа над двумя зомби осталась незамеченной, и толпу на атаку мы не спровоцировали.

— Внутрь идем?

— Ты открываешь, я прикрываю, — ответил я, вложил топор обратно в крепления и взялся за карабин. Отошел, встал чуть позади. Старик подошел к двери с ломом в руках — вообще универсальная вещь, можно и замок сорвать, и приголубить кого-нибудь по башке. И тут я заметил, что замка на двери не было, проушины пустые.

— Открыто, — пробормотал Степаныч. — Там кто-то был.

— Или есть, — ответил я, перехватив карабин поудобнее. — Давай.

Он потянул на себя дверь, которая со скрипом прокатилась по петлям, я тут же заглянул внутрь. При этом рефлексы требовали сперва забросить внутрь гранату, как в любое опасное помещение. И у меня они даже были, точнее бомбы из труб, но шуметь мне категорически не хотелось. Потому что потом придется очень спешно делать ноги.

Свет, проникший внутрь через дверной проем, осветил ведущую вниз лестницу, самую обычную. Я вошел внутрь, и обнаружил, что никого там нет. Ни зомби, ни людей.

— Заходим, — проговорил я. — Дверь прикрой.

А сам включил фонарь, который заранее закрепил на лямке рюкзака. Он на самом деле был налобным, из шестнадцати светодиодов, но мне почему-то не хотелось таскать на голове эту приблуду, поэтому я обрезал ремни и пришил их вот-так вот, на лямку. Все равно должен светить туда, куда нужно.

Фонарь оказался ярким, он буквально выжигал темноту белым светом. Теперь лестницу стало видно на весь пролет. А Степаныч вошел внутрь и запер дверь, отсекая нас от внешнего мира.

Я медленно, стараясь не шуметь, двинулся вниз. Прислушался, пытаясь сквозь свои шаги различить хоть какие-нибудь звуки, но нет, ничего. Я бы даже сказал, такая тишина, мертвая.

Степаныч тоже включил фонарь, но он у него был самым обычным, ручным. Так, освещая себе дорогу, мы спустились внутрь.

— А бомбарь, типа, не использовали? — спросил я. — Тут ведь люди жили, им нужно было прятаться во время тревог.

— Использовали, — подтвердил старик. — Но от некоторых помещений ключи «потерялись». Сам понимаешь, если висит замок, но нет ключей, ломать его никто не станет.

— Ага, не положено. Замки-то казенные.

Мы спустились вниз, и оказались в тамбуре. И я снова не увидел ничего особенного: бомбарь и бомбарь. Остатки памяти подсказывали, что они именно такими и должны быть. И мне даже приходилось как-то помогать эвакуировать сюда людей.

Не конкретно в этот, просто в такой же. А они все по единым планам построены, и должны быть похожи. Унификация, все дела.

Дверь, ведущая в основное помещение, была приоткрыта, наполовину сдвинута. Я подошел ближе, и в нос мне ударил мерзкий запах разлагающейся мертвечины. Степаныч у меня за спиной сдавленно выматерился, а я понял, что никаких особых эмоций, и уж тем более рвотных позывов он у меня не вызывает. Значит, я в свое время такого уже нанюхался.

Прошел через дверь, и тут уже ощутил вонь в полной мере. И здесь не один труп гниет, определенно не один. От одного столько вони быть не может.

Я двинулся дальше мимо рядов скамей. В каком помещении конкретно находился груз оружия я не знал, но мне в общем-то оно и не нужно. Все равно придется весь бомбарь обследовать, пока не убедимся в том, что тут безопасно. А то мало ли, что может на нас набрести из темноты.

Постепенно я пересек зал и остановился у следующей двери, тоже открытой. Потянул ее на себя, вошел и увидел…

Я даже не знаю, как это назвать. Посреди помещения стояло существо. И когда-то это, наверное, даже был человек: по крайней мере, у него было две руки и столько же ног. И одна голова. Да и обрывки одежды тоже на это намекали.

Но вся эта тварь была будто собрана из переплетенных мускулов, которые даже на вид казались каменными. Голова у нее была большая, лобастая, и местами оказалась покрыта костяными наростами, такими же как те, что я видел на зомби. Свет скользил по ее серой коже. Она не двигалась, будто спала.

И спустя секунду эта тварь открыла глаза.