Глава 7

Подручных средств, с помощью которых Маша могла обороняться, набралось негусто — жестяная кружка и кочерга. Но кочергу девушка сразу воткнула в ручку дверей — теперь её будет не так легко открыть. А кружкой, как она подозревала, много не навоюешь. Правда, была ещё и фляга, но в ней была вода, да и сил поднять её над головой у Маши вряд ли хватит. Воду решила не выливать, вместо этого аккуратно умылась в углу, поливая прямо на пол — никакого ведра в сарае не было. Хотелось пить, но она позволила себе только два глотка по той же причине — туалет для узницы тоже не был предусмотрен. После этих немудрённых дел пришлось снова отдыхать.

Вокруг понемногу светлело — начиналось утро. Немного полежав, Маша отправилась к смотровому отверстию, получившемуся из выпавшего сучка. Выходило оно неудобно — на склон соседней горы. Вряд ли кто появится с той стороны. Она немного прислушалась, чтобы понять, откуда доносится еле слышный лай собак и принялась обследовать нужную стену. Ей повезло. Доски сарая рассохлись от времени и солнца, и скоро Маше удалось вынуть ещё один сучок. Он с лёгким стуком выпал на улицу.

Маша жадно припала к образовавшемуся отверстию. Неподалёку от сарая тянулось далеко в сторону приземистое строение. Наверное, это кошара для овец. Угол кошары закрывал ей обзор, но и оставшегося клочка картинки хватило, чтобы понять, что далеко внизу раскинулось село.

Как она может привлечь внимание? Да никак. Разве что поджечь сарай, мрачно подумала Маша.

Она напряжённо ждала у своего сторожевого отверстия, то садясь на пол, то снова поднимаясь на ноги, пока ей совсем не изменили силы.

Что это было — сказалась бессонная ночь, или она просто потеряла сознание — Маша не знала. Она очнулась на полу от того, что кто-то ломился в дверь. Хлипкая створка ходила ходуном. Девушка вскочила, и бросилась к двери. Голова закружилась так сильно, что Маша еле удержалась на ногах. Схватившись за стену, она переждала, пока в глазах посветлело и шагнула к двери.

За ней что-то злобно сказал не по-русски совсем молодой голос.

— Слушай, ты, как тебя? Открывай! — потребовал незнакомец.

Маша помотала головой, как будто он мог видеть.

— Что, так и будешь там сидеть? Открывай, я за тобой пришёл! Не бойся, не трону!

Дверь снова задёргалась, и кочерга наклонилась, готовая выскользнуть из дверной ручки. Маша схватилась за неё, и успела поправить, но дверь неожиданно оставили в покое, и девушка услышала удаляющиеся шаги. Она бросилась к своему смотровому отверстию. Он что, ушёл?

В первую дырочку она никого не увидела, зато, посмотрев во вторую, заметила молодого нерусского парня. Он дошёл до ближайшего дерева и наклонился, поднимая толстую ветку.

Маша замерла, не дыша, пока он шёл назад. Что он собирается делать? Неужели и правда решил поджечь сарай и выкурить её отсюда?

* * *

Что бы ни надумал незнакомец, ему помешал телефонный звонок. Маша перевела дыхание. Кажется, разговор был не из приятных. Парень только слушал, но лицо его всё больше мрачнело. Он нервно обернулся, сунул телефон в карман. «Ну же, уходи!» — молила Маша. Но парень вновь направился к входу.

— Не откроешь? — крикнул он, от души саданув в хлипкую дверь.

— Ннет, — выдохнула Маша.

Парень снова выругался.

— Ну и сиди дальше, дура! Мы с парнями полночи тебя искали!

Дверь ещё раз дёрнулась — и всё стихло.

Маша на цыпочках прошла к своему посту, потом перешла к другому смотровому отверстию. Никого не было видно.

Неужели и правда ушёл?! Она задрожала, почувствовав откат.

— Спасибо тебе, Господи! — прошептала Маша, без сил прислоняясь к стене.

И в это время дверь снова сильно дёрнулась, и кочерга с грохотом упала на пол.

* * *

— Я нормально себя чувствую! — возмутилась Маша, когда Настя воспротивилась её желанию встать с больничной постели. — Сколько можно валяться! Я ж не инвалид! Подумаешь, небольшое сотрясение.

— Лежи уже, несчастье ходячее! — Настя решительно уложила подругу. — Я вот думаю, в кого ты такая счастливая? Сначала Георгий, потом его братец!

Маша пожала плечами. Она не хотела вспоминать, как он возник на пороге — незнакомый парень с такими знакомыми голубыми глазами, глазами Георгия.

Маша шарахнулась от него и схватила первое, что попалось под руку — жестяную кружку.

— Не подходи! — крикнула она.

Он усмехнулся, шагнул вперёд, но больше ничего не успел. Дверь сарая распахнулась от пинка, Алим обернулся медленно, как в кино, а потом отлетел в угол и, кажется, успокоился.

— Машка! — странным голосом сказал Тимур. — Ну что же ты у меня всегда влипаешь? — он обнял её, подхватил на руки, потому что вдруг оказалось, что она не может стоять. — Ну-ну, всё хорошо. Смелая девочка, молодец…кружку отдай? Давай, разжимай пальчики…вот так. Полежи, — он накрыл её всё той же вонючей шкурой. — Сейчас одежду принесут и поедем домой. А я пока голову твою посмотрю. Ну, да тут всё прекрасно, — излишне бодро произнёс он. — До свадьбы заживёт!

Но врач, к которому привезли Машу, домой её не отпустил, сказал, что надо понаблюдаться, и всё ещё не отпускал, хотя голова уже почти не болела.

Настя ушла, и Маша задремала.

Девушка проснулась от того, что чья-то ладонь легла на её лоб. Маша замерла, не открывая глаз. Она и так знала, кто это, и ждала.

Тимур улыбнулся, увидев, как вздрогнули ресницы девушки. Он отнял свою руку и тоже стал ждать. Наконец, здоровое любопытство победило, и Маша осторожно приоткрыла глаза. Она тут же зажмурилась, и Тимур тихо рассмеялся. Маша вспыхнула, и тогда он наклонился, и тихонько поцеловал её вздрагивающие ресницы. Она изумлённо распахнула глаза. Его лицо было совсем рядом. Он не терял времени, и деловито поцеловал самый кончик её носа.

— Что вы делаете? Вы же… врач, — неловко сказала Маша, и совсем смутилась.

— Угу, — серьёзно согласился Тим, поправляя безупречный воротничок белого халата. — Я пользуюсь своим служебным положением, — и коснулся её губ.

— Тимуур,… - растерянно сказала она.

— Машка, — Тим на секунду прижался своей щекой к её щеке, и тут же отстранился, серьёзно пообещав. — Больше не буду.

Он сел возле её кровати и поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо! — с досадой воскликнула Маша. — Когда меня выпишут?

— Нуу, не так быстро, — протянул мужчина. — Дело в том, что тебя просто некуда выписать. В отеле тебе не дадут спокойно поправляться, а домой пока ехать тоже нельзя.

Тимур посмотрел в её ставшее несчастным лицо и едва заметно улыбнулся.

— У меня есть одно интересное предложение, — сказал Тим.

Маша осторожно посмотрела на него.

— Как ты смотришь на то, чтобы я забрал тебя из больницы к себе домой? Под личную ответственность?

Она молчала, слишком растерянная, чтобы поверить своим ушам.

Тимур вздохнул:

— Я умею ухаживать за больными, — сказал он, и, только взглянув в его глаза, Маша поняла, что он смеётся.

— Но…так же нельзя! И ваши родители…

— У меня осталась только мама, — сказал Тим. — И ты можешь быть спокойна, она нас даже в одной комнате наедине не оставит, не то что спать вместе.

Она смутилась, и он довольно улыбнулся.

— Тимур! Мы же знакомы…три дня, — тихо сказала она.

— Ну вот, теперь у нас будет время, чтобы познакомиться ближе, — серьёзно сказал Тимур, и снова улыбнулся. — И потом, что ты теряешь? — он не дал Маше развить эту тему и плавно перешёл к следующему пункту. — А приобретаешь…заботливого, ещё нестарого и жутко симпатичного мужчину, вдобавок личного хирурга. Не бойся, я хороший, — сказал он, глядя на неё синющими хитрыми глазами. — Ну, а плакать зачем?

— Я…не плачу, — Маша всхлипнула и вытерла глаза кулачками. — Я тебя люблю…

Глаза его разом потемнели — так было всегда, когда он сердился или волновался, Маша уже знала это, но, кажется, сейчас это было совсем другое чувство.

Тим порывисто потянулся к ней, и она несмело обняла мужчину, волнуясь, вдохнула его запах.

— Я только думаю, за что мне это счастье, — серьёзно сказал Тимур, близко-близко глядя в её глаза. — Девочка…Маленькая моя…

Он снова поцеловал её, теперь не дразнясь, по-настоящему, а когда наконец дал ей вздохнуть, она смущённо прошептала:

— Кто-нибудь войдёт…

Тим улыбнулся своей удивительной мимолётной улыбкой и поднялся.

— Не вздумай закрывать дверь! — поспешно запротестовала Маша и вспыхнула.

Тимур приподнял бровь:

— А тебе что, нравится, когда подглядывают?

Он рассмеялся, с удовольствием наблюдая, как она покраснела.

— Всё-всё, — довольно сказал мужчина, когда Маша сердито посмотрела на него. — Так мне что…туда или сюда?

— Вам лучше выйти, Тимур Сергеевич, — ехидно сказала пухленькая медсестра, неслышно возникшая за его спиной, и пропела, обращаясь к Маше — Уко-ольчик!

— Я ещё приду, — пообещал Тим, поцеловал её в нос и вышел.

* * *

Кроме этих нескольких не совсем настоящих поцелуев до самой выписки ничего больше не случилось. После завтрака у Маши появились соседки по палате, и Тим, притащивший девушке кучу свежих фруктов, был необыкновенно сдержан.

— Нужно немного потерпеть, — очень тихо объяснил он Маше, склоняясь к её уху и щекоча его своим дыханием. — А то эти кумушки по всему району новости разнесут. Потерпишь? Зато потом…мы своё ещё возьмём!

Маша растерянно и сердито сверкнула глазами, и Тим рассмеялся. Он откровенно и бессовестно дразнил её. Она даже стукнуть его в сердцах не могла — соседки и правда навострили уши.

Тим ушёл, оставив её переживать и волноваться. От одной мысли о том, что всё ближе день, когда они останутся наедине с этим пересмешником, её охватывало острое волнение. Она даже об Алиме не думала.

Да и что было думать о дурачке, который решил так страшно отомстить за брата? Настя успела ей передать последние новости — Алим и его приятель арестованы. Серый всё валил на друга, говорил, что крышу у Алима давно снесло, когда весной его продинамила красивая москвичка. С той поры парень возненавидел отдыхающих, не раз говорил Серому, что отомстит. А тут ещё и старшего брата избили за какую-то русскую девку. Алим вышел из себя, орал, что сам с ней разберётся.

Маша старалась не думать о том, что было бы, не успей Тимур вовремя.

Врач, забежавший после обеда, принёс добрые вести — завтра выписка.

— Только обещай мне, что не пустишься скакать по горам вслед за своей группой, — попросил он. — Несколько дней лучше просто полежать. Ну да…за тобой присмотрят.

Маша готова была пообещать что угодно, лишь бы её поскорее выпустили, но когда врач ушёл, невольно заволновалась. Она боялась встречи с матерью Тимура. Хорошо хоть Женька такой классный. Он часто навещал Машу. Не может быть плохой женщина, родившая двух таких сыновей! Но Маша всё равно тревожилась.

Едва взглянув на маму Тимура, Маша поняла, от кого он взял свои синие глаза.

— Мама, это Маша, — сказал Тим, всю дорогу дразнивший девушку и добившийся-таки того, что она перестала трусить. — А мою маму зовут Елена, — Правда, красивая?

Елена и правда до сих пор была красавицей. А ещё у неё была тёплая улыбка.

— Входи, Машенька, — сказала она. — Тим, не держи девочку на пороге.

— Идём, я покажу тебе твою комнату.

— А потом сразу мыть руки и за стол! — распорядилась Елена.

— А как отчество твоей мамы? — шёпотом поинтересовалась Маша.

— Она не любит, когда её называют по отчеству, так что просто Елена. Называть мамой, пожалуй, рановато, — Тим ловко увернулся от её щипка, поймал девушку за локти и мимолётно поцеловал в лоб. — Ничего не бойся. Поняла?

Маша скептически кивнула. Легко ему говорить!

Но постепенно она и правда расслабилась и перестала бояться. Мама Тимура была очень гостеприимна, правда, помогать себе Маше не позволила, усадила за стол, а потом накормила так, что девушка жалобно воспротивилась десерту.

— Мама, это мы с Женькой быка за раз съедим, — сказал Тим, благодаря за обед, чмокнул Елену в щёку и протянул руку Маше. — А Машенька девушка хрупкая, в неё столько не влезет. Ты положи ей десерт на тарелочку, — непоследовательно добавил он. — Полежит, глядишь и проголодается.

— Нет-нет! — испугалась Маша. — Я теперь до завтра есть не захочу!

— Посмотрим, — улыбнулась Елена и тихонько сказала сыну. — Девочка полупрозрачная, довели бедняжку!

Скоро Маша осталась одна. Тимур ушёл на работу, наказав матери:

— У больной постельный режим, следи, чтобы она не взялась тут нам полы намывать. И пожалуйста, не закорми её насмерть!

* * *

Маша лежала в небольшой светлой комнате, следила за пятнами света на потолке — это листья за окном трепал ветер — и думала, что в этом доме родился Тимур. Интересно, каким он был в детстве? Наверное, смешным и серьёзным. Он и сейчас был серьёзным, когда задумывался о чём-то своём, и словно разом забывал о тех, кто вокруг. Тогда она не могла не думать о том, что слишком недавно вошла в его жизнь и отчаянно ревновала его к прошлому.

Всё случилось так, как и предсказывал Тим — его мама оказалась замечательной женщиной, но вела себя как дуэнья. Она всегда была рядом. Они даже толком поговорить не могли. Это вполне устраивало трусящую Машу, но, кажется, всё больше тяготило Тимура. Наверное, поэтому, вернувшись с работы, он заявил:

— Машут, собирайся. Мы идём гулять!

Женя, у которого в этот день был выходной, сказал Елене:

— А мы тогда съездим пока на рынок, да, мам? Что-то у нас даже мяса нет.

Елена засмеялась и потрепала по голове своего младшенького.

— А котлеты тебе уже не мясо?

Она с сомнением оглянулась на оживившуюся Машу, но не смогла устоять перед натиском голодного сына.

— Мам, ну поедем, я потом две недели без выходных! — предупредил Женя. — Ты мне пожаришь, как я люблю?

— Ну хорошо, — сдалась женщина. — Только до рынка и обратно! Тимур, вы далеко гулять пойдёте?

— Мам, вы успеете вернуться, — весело успокоил её Тимур.

Он потянул за руку Машу. Та улыбнулась Женьке, скорчившему за спиной Елены зверскую рожу — мол, убирайтесь быстрее!

На улице она почувствовала себя так, как будто её выпустили из заточения. Конечно, Маша уже и сама гуляла в саду, где под деревьями специально для неё поставили удобное плетёное кресло, но всё это было не то. Её словно привязали к этому дому, к тому же Тимур появлялся только вечером, и она весь долгий день тосковала по нему.

Сейчас тепло его сильной руки чувствовалось так остро, что это ощущение само по себе уже было счастьем.

Они степенно прошли по двору, Тимур открыл перед ней дверцу машины.

— Пристегнись, — строго сказал он, сам перегнулся через Машу, пристёгивая её ремнём, близко глянул в глаза и едва заметно улыбнулся, увидев, как она задрожала. — Мааш? Всё нормально, мы вырвались. Ещё немного — и я весь твой. Потерпишь?

Она от души треснула его кулаком в твёрдое плечо. Тимур охнул. Гад! Но какой он красивый, когда смеётся!

— Куда мы едем? — спросила Маша, когда машина выехала за село.

Тим весело поглядывающий на неё, сказал:

— Я бы повёз тебя к скале влюблённых, но боюсь, ты меня оттуда спихнёшь. И вообще там подъём тяжёлый, тебе пока нельзя. Просто поедем в одно место, оно как необитаемый остров. Только ты и я.

Маша хмыкнула и проворчала:

— Женька почти так про окно в небо говорил.

— Что?!

Тимур уставился на Машу и автомобиль вильнул в сторону.

— Смотри на дорогу! — закричала Маша.

— Мне что, ещё и брата бить придётся? — расстроенно спросил Тим.

— Зачем? — не поняла Маша. — Он вообще-то уже по голове получил из-за меня, ему хватит.

— Чтобы не смел говорить моей девушке — «только ты и я».

Маша засмеялась:

— Не путай меня! Он так не говорил.

— А как говорил? — живо поинтересовался Тим.

— Не помню. Только мы и небо, кажется.

— Уже лучше. Ну да там ещё Настя была, спрошу у неё.

Маша вздохнула.

— Ну давай, спрашивай. Я вообще-то просто имела ввиду, что мне общение с нетронутой природой дорого обходится.

— Ну уж нет! — засмеялся Тим. — Если ты надеешься на продолжение приключений, лучше сразу вернёмся!

За болтовнёй и лёгкими пикировками Маша совсем забыла бояться. Только однажды покосилась на весёлого Тимура подозрительно — знать бы, что у него на уме.

Но тут оказалось, что они уже приехали.

Скала здесь всё-таки была, но совсем невысокая, метра три и круглая, похожая на какого-то огромного зверя, прилегшего у воды. Небольшая горная речушка омывала её шершавый серый камень и широко разливалась, теряя скорость.

Пока Тимур ставил машину под деревья, Маша отправилась бродить по мелководью. Из-под её ног бросались врассыпную шустрые мальки, вода хорошо прогрелась на солнце.

— Купаться будем? — спросил Тимур.

— Я купальник не взяла, — с сожалением сказала Маша. — Я лучше на скалу слажу.

Она боялась, что сейчас Тимур скажет, что здесь никого нет и можно купаться и без купальника, но тот не стал настаивать.

— На скалу так на скалу, — согласился он. — Только одну я тебя не отпущу.

Забрались они мигом, и Маша восторженно оглянулась на Тима:

— Здорово!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она шагнула к краю, чтобы посмотреть на реку, шумящую внизу, покачнулась и едва не отправилась в воду вниз головой. Тимур поймал её за руку и притянул к себе.

— Голова закружилась, — виновато сказала девушка.

Он не ответил, только обнял её сзади. Они стояли на самой вершине этого огромного камня-скалы, и Маша чувствовала себя удивительно защищённой.

— Ещё долго может кружиться, — он поцеловал её в голову недалеко от злополучной шишки. — Посидим здесь?

Маша хотела развернуться, но он потянул её вниз и так и усадил спиной к себе. Почему-то она смутилась. Странно было сидеть между его коленей, ощущать спиной твёрдую грудь. Она попыталась аккуратно отодвинуться, но Тим пресёк её попытки, обнял и притянул к себе.

— Лучше откинь голову мне на плечо, — посоветовал он. — И постарайся не ёрзать.

Она закусила губу — он всё равно не видел — и осторожно отклонилась назад.

— Удобно? — спросил Тим. — Только за колени не трогай, — ворчливо добавил он.

Маша фыркнула. Она понимала, что он специально её смешит и была ему благодарна.

— А за щиколотки? — спросила она, шаловливо косясь снизу в его лицо. — Они у тебя мохнатые?

Тим рассмеялся:

— Хочешь посмотреть? — и поцеловал её возле уха.

Маша дёрнулась и закрутила головой.

— Ух ты! — восхитился Тим. — Как я сразу попал!

— Неет! — закричала Маша, отворачиваясь от его губ. — Это нечестно!

Ему-таки удалось поцеловать её ещё раз, смазанно, потому что она крутилась и пыталась вырваться, но и этого Маше хватило, чтобы задышать горячо и неровно.

— Хватит! — жалобно попросила она. — Отпусти!

— Да, — Тим выпустил её и поднялся. — Пожалуй, что правда не надо.

Голос у него чуть охрип.

Он помог Маше встать и придержал за плечи.

— Спустишься сама?

— А ты?

— А я, пожалуй, искупаюсь.