Глава 9

После обеда отправились в гостиницу. Вещей было немного, но таскаться с ними по городу не хотелось.

Всю дорогу Маша напряжённо раздумывала, поселятся они вместе или отдельно, и потому молчала. Тим, пытавшийся поначалу растормошить девушку, в конце концов оставил её в покое, только перед входом в гостиницу пропел себе под нос: «Где ты бродишь, глупый волк, старый волк, страшный волк?!»

Маша фыркнула и покраснела.

Выбора у неё всё равно не оказалось. Свободный номер оказался только один, и тот пришлось ждать почти час. Пока они сидели в стареньких креслах и ждали, Маша уже забыла бояться. Она устала, хотелось быстрее принять душ и переодеться в лёгкое платье.

Номер оказался маленьким, но уютным. Правда, мебели был минимум, но зато кровати стояли на порядочном расстоянии. Маша одобрительно посмотрела на них (Тим весело поднял брови), бросила сумку на ближайшую и отправилась в душ.

Тёплая водичка сделала своё дело, смыла усталость. Маша повеселела и вымыла заодно и голову. Натягивать сарафан на влажное тело было неудобно, но Маша справилась. Замотав волосы полотенцем, она вернулась в номер и остановилась от неожиданности.

Пока она мылась, Тим распорядился мебелью по-своему, сдвинув кровати.

— По-моему, так лучше, — сказал он, любуясь своей работой, поцеловал Машу в нос и отправился в душ.

— Тиим, — растерянно протянула Маша ему вслед.

Сердиться было бесполезно. Надо было сразу сказать ему, что кровати стоят правильно. И что она ещё не готова. Ну ничего, ещё не поздно. Выйдет же он когда-нибудь.

Маша разворошила сумку, достала фен и принялась сушить волосы. Процесс этот был трудоёмким и требующим внимания, поэтому поначалу она не обратила внимания на вошедшего в номер Тима. И только когда он мелькнул в зеркале позади неё, остановилась от неожиданности.

— Представляешь, забыл полотенце, — деловито сказал он, как ни в чём ни бывало склоняясь к сумке.

На нём не было…ничего!

— А эти гостиничные…я брезгую, — продолжал он непринуждённо и сел на кровать, вытираясь.

Маша передвинулась так, чтобы его совсем не было видно.

— Ты не мог бы…одеваться в ванной? — спросила она. Щёки её пылали. Это она ещё ничего не видела, так, быстро мелькнувшее отображение.

— На мокрое тело? — оскорблённо возразил Тимур.

Она слышала в его голосе скрытую улыбку, и ей так хотелось отхлестать его полотенцем, чтобы не издевался! Но для этого требовалось минимум повернуться.

— Мааш, — примирительно произнёс Тимур минутой спустя. — Ну не сердись, я уже не голый. Давай я тебя посушу?

Маша оттолкнула его локтем и подозрительно покосилась назад. Из одежды он надел только шорты. Она вздохнула.

— Ты больше никуда не пойдёшь?

— Ммм? — удивлённо откликнулся Тим. Кажется, он трогал её волосы.

— Я собираюсь гулять, — независимо сказала Маша — Может быть, в кино схожу. Или в аквапарк. Здесь есть аквапарк?

Тимур рассмеялся и обнял её за талию.

— Да, конечно. А также космопорт и… — он согнулся, получив локтем и пожаловался. — Да что же ты такая драчунья? Женщина должна быть мягкой…

— Сам виноват, — непримиримо отрезала Маша. — Не будешь надо мной смеяться!

— Я только сказал, что мы с тобой в небольшом районном городке, — обиженно пожаловался Тимур. — Ох, как больно!

— Бедняжка, — сварливо отозвалась Маша. — И ещё это, — она показала пальцем на сдвинутые кровати.

— Что? — не понял Тим.

— Если ты никуда не идёшь, поставь, как было!

— Я иду, — торопливо отозвался Тимур, и она невольно улыбнулась.

* * *

Городок оказался и вправду небольшим, но отыскался и кинотеатр, и кафе-мороженое. До кино ещё было время, и они выпили по чашечке кофе. Перед кассой Маша снова завредничала, отказавшись идти на боевик. Но лицо Тима, которому предложили посмотреть мелодраму, стало таким несчастным, что она его пожалела. Сошлись на космической фантастике.

Из фильма она ничего не запомнила. Только губы Тимура, его неровное дыхание и негромкий голос. Хорошо, что шума от этой космической стрелялки было предостаточно, и на них никто не шикал, призывая быть потише.

Когда они вышли на вечернюю плохо освещённую улицу, Тимур потёр лицо руками и признался:

— Лет десять уже ни с кем в кино не целовался.

Он взял её руку и сплёл пальцы тем самым собственническим жестом, который когда-то так поразил Машу.

Они не спеша шли по улице. Всё здесь было рядом. До гостиницы даже ехать было не нужно, и скоро они оказались у дверей.

— Полдесятого, — взглянул на часы Тимур. — Что-то я проголодался. Закажем в номер пиццу? Или, может быть, сходим в ресторан?

— Нет, — отказалась Маша. — Только лучше суши.

— И пиццу, и суши, — согласился Тимур, открывая перед ней двери.

* * *

— Мааш? — негромко позвал Тим.

Она не отвечала и старательно жмурилась.

Спать легли на сдвинутых кроватях. Тимур отказался их раздвигать, сказал, что шуметь после одиннадцати нельзя, здесь с этим строго. Маша посмотрела на него подозрительно, но смирилась. Кровати широкие, и она просто не позволит лезть на свою территорию. Чтобы Тим уже наверняка уснул, она целый час не выходила из ванной: приняла душ, старательно и долго расчесывала волосы, потом решила сделать маникюр. Докрасив ногти и тщательно просушив лак, она глубоко вздохнула, набираясь мужества и на цыпочках вернулась в номер.

Тим лежал на кровати с телефоном, похоже, смотрел футбол.

— Ты…почему не спишь? — разочарованно спросила Маша.

— Сейчас…уже немного осталось, — сказал он, не отрываясь от экрана и вдруг подпрыгнул и заорал. — Гооол!

Маша покрутила пальцем у виска и улеглась. Картина знакомая, у неё в семье тоже были мужчины. Чтож, пока не кончится матч, ей ничего не грозит.

— Только не кричи, — предупредила она. — Я буду спать.

Но заснуть так сразу не получилось. Тим больше не кричал, но зато ругался шёпотом, махал рукой, бил кулаком по подушке и сотрясал сдвинутые вместе кровати. Мучение! Маша вздыхала и терпела.

Наконец, матч закончился. Она поняла это, потому что Тимур отшвырнул телефон и выругался еле слышно, но с таким чувством, что Маша покраснела. Хорошо, что в номере было темно, а то бы он сразу понял, что она не спит, а притворяется.

Некоторое время Тим лежал, закинув руки за голову и сопел, видимо, всё ещё переживал поражение. Маша устала лежать на одном боку, но не хотела поворачиваться, чтобы не привлекать к себе внимание.

Полежав, Тим поднялся, сходил к столу, где напился воды из гостиничного графина, а потом остановился, и уставился на Машу. Она прямо-таки почувствовала этот взгляд, и с неожиданной иронией подумала, что наконец-то он вспомнил, что не один в номере.

Она лежала к нему лицом и подсматривала сквозь ресницы. Маша искала в себе привычный страх, и не находила. Было почему-то смешно, ну и немного обидно, что он променял её на футбол.

— Мааш? — шепотом позвал Тим.

Отблеск фонарей из незакрытого шторами окна падал на него, неясно высвечивая контуры его гибкой фигуры, и Маша снова подумала, какой он красивый: одни плечи чего стоят! И ноги — длинные и стройные, как у легкоатлета, и сильные руки. И подтянутый твёрдый живот.

На животе она немного смутилась. Подробностей она не видела в полутьме, но помнила по купанию на реке.

— Мааш, — снова тихонько позвал Тим, и девушка с досадой подумала, чего он привязался. Спит она, неясно что ли? Маша твёрдо решила, что ни за что не откликнется. Но она недооценила степень его коварства.

— Мааш? А ты смотрела мужской стриптиз?

Она растерянно моргнула. Что ему снимать-то? Только… Ну нет!

— Мааш? — Тимур медленно засунул пальцы под резинку, и Маша не выдержала и вскочила.

Он довольно засмеялся, ловя подушку, которой она в него запулила.

— Ты….Ты! — она отправила вслед вторую подушку.

— Я только хотел проверить, спишь ты или нет, — смеясь и отбиваясь, выговорил Тим.

Он изловчился, схватил Машу за локти и притянул к себе. Она брыкалась и отворачивалась, не давая себя поцеловать.

— Вредная моя, — ласково бормотал Тим, усмиряя её и прижимая к себе. — Лучше обними меня. Маленькая…Моя…

Как-то незаметно Маша перестала драться. Трудно драться, когда тебя целуют. Так целуют… И не только в губы…

Через несколько минут…часов? — времени здесь не существовало — она вдруг поняла, что на ней остались только пижамные шорты, а топ давно валяется на полу. Она ещё попыталась закрыться от опытных губ Тимура, скрестив руки на груди, но он ласково отвёл её руки, а после всё стало неважно… Июльская ночь приняла их рваное дыхание, признания и стоны, и вскрик Маши, и ласковые слова, которые шептал ей Тимур, приняла их нежность и страсть, их любовь.

— Мы снова опоздали на поезд, — сонно сказала Маша, нашарив телефон. Тим пошевелился, поцеловал её в затылок и притянул поближе к себе.

— Пусть… идёт, — разрешил Тимур.