Глава 14

Яна уже неделю старательно игнорировала попытки Андрея как-то связаться с ней. Удивительное дело, стоило девушке отпустить его, попросить Марину совершить отворот, как юноша активизировался. Нет, цветов или серенад под окном от одноклассника по-прежнему ожидать не приходилось. Но вот продыху от него совсем не было. Андрей наведывался к дому бабушки Липы каждый день, ища встречи с Яной. Подлавливал ее по дороге и все требовал объяснений, день ото дня становясь все более агрессивным.

Однажды колдунья буквально влетела в дом и, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной. Девушку немного потряхивало, а глаза беспокойно метались по комнате.

— Ты чего? — взволнованно спросила Марина, подходя к сестре.

— Да это все Андрей! — шептала она. — Сумасшедший какой-то стал! Ты же должна была его от меня отвадить! А как будто только сильнее привязала!

— Я не колдунья, а только учусь! — обижено подметила блондинка. — То приворожи, то отвяжи! Я даже нормально заговаривать предметы не научилась!

— Тогда и браться нечего! Раз не умеешь! — накинулась на нее Яна.

— Нечего ныть и на меня наезжать! Сама попросила! — огрызнулась Марина.

Услышав очередную ругань внучек, к ним вышла бабушка Липа. Устало оглядывая девушек, как бы нехотя поинтересовалась.

— Да что у вас опять стряслось? Что не поделили?

— Ничего, — скуксилась Марина.

— Вернулась, гулена? Что так рано? — обратилась старушка к Янке.

— Бабушка! — чуть не плача, воскликнула та.

Пенсионерка не на шутку испугалась. Девушка порывисто бросилась к ней на шею и крепко обняла. Пожилая колдунья, окончательно растерявшись, с изумлением взглянула на Марину в ожидании ответов. Блондинка только бросала короткие взгляды на сестру и поджимала губы.

— Девки, что натворили? — быстро сориентировалась бабушка Липа.

— Это все Янка!

— Это все Маринка!

Хором отвечали девушки, указывая друг на друга пальцем.

— Ты меня попросила!

— Ты наколдовала!

Хлопнув в ладоши, пожилая колдунья завязала обеим языки, чтобы те не трещали без умолку и не мешали ей думать. Усадив внучек перед собой, пенсионерка позволила высказаться сначала Янке, как явно пострадавшей стороне. Получи возможность разговаривать, та затрещала, хуже пулемета:

— Я попросила ее приворожить Андрея. А у нее ерунда какая-то вышла. Попросила отворожить. И опять мимо! Она вообще не учится колдовству! Только вред от нее! Никакой пользы!

Пенсионерка вновь заставила внучку умолкнуть. Настала очередь Марины. Девушка спокойно, вдумчиво поведала всю эту историю от начала и до конца, сообщая обо всех деталях.

Бабушка Липа слушала внимательно, не перебивая. И на первый взгляд, выглядела весьма спокойной, вот только глаза ее сверкали недобрым светом, то и дело готовы были блеснуть молнии и поразить на месте нерадивых внучек.

— Вы что, девки, ополоумели? — взорвалась древняя колдунья. — Это ж надо было додуматься! Человеческая душа, человеческие чувства — это вам не игрушки забавы ради! За такие фокусы цена ой как высока.

— Но бабушка! — осмелилась подать голос Яна.

— Тихо! Это вам что, козлик? Захотели — привязали, захотели — отвязали? — бушевала женщина. — Приворожить легко! Много ума не надо! А вот исправить все — вот наука. Так просто по желанию не делается!

Сестры переглянулись, испуганные, но еще не полностью осознавая значение своей ошибки.

— И что нам теперь делать? — осторожно спросила Марина.

— Вам — ничего! Вы уже все сделали! — гневно бросила пенсионерка и, со злости скрипнув стулом, принялась копаться в своих колбочках и скляночках.

Очевидно, ревизия не удовлетворила бабушку Липу. Ее выдавали поджатые губы и резкость движений. Остановившись, старушка побарабанила пальцами по столешнице и, обернувшись на внучек строгим, дрожащим от гнева голосом произнесла:

— Отправляйтесь-ка вы, девоньки, за колдовской травой.

— Куда? — пискнула взволнованно Марина.

Женщина промолчала. Зато заговорила Яна, желая хоть как-то успокоить древнюю колдунью:

— Это в самой чаще леса, в его темной стороне.

При упоминании теней у блондинки засосало под ложечкой. В памяти еще свежи были воспоминания от вида Ларисы и ее компании после встречи с мрачными обитателями обратной стороны.

— Вот и ступайте, раз сами все знаете, — отмахнулась от них бабушка. — Сумели дров наломать, так сумейте и дело исправить.

Переглянувшись, сестры поспешили собираться в путь-дорогу.

Марина подошла к вопросу с чисто практической точки зрения: спрей от комаров, запасная резинка, кофта, бутылка с водой и пара яблок — вот содержимое ее сумки. Яна же предпочла ограничиться только путеводным клубком да корзинкой.

— Пошли? — глядя на сестру, спросила она.

Та кивнула. Так, сцепив руки, девушки вышли из дома.

— Вы куда? — у самой калитки нагнал их Александр.

— Мы, — начала было Марина.

Но ее тут же перебила Янка:

— Не поминай лихом!

Вчерашний дворянин переменился в лице. Блондинка побледнела и с ужасом посмотрела на сестру. Колдунья звонко рассмеялась.

— Да ладно тебе! Сходим в лес. Туда и обратно! Может, даже ягод наберем! — все еще смеясь, она вытирала выступившие слезы. — Чего вы так испугались?

— То сеть, ничего страшного? — все еще переживала Марина. — А как же тени и все такое?

— Ой, ну ты и трусиха! — насмехалась над сестрой колдунья. — Это просто такое название. Ничего страшного там нет. А ты и поверила!

Блондинка обижено надула губки и отвернулась от сестры.

— Что ж, желаю вам легкой дороги, — произнес на прощание Александр.

Девушки двинулись в путь.

Лес примостился у самого края села, от последнего дома до него было рукой подать. И эта его близость человеческой жизни сглаживала, умаливала таинственность и неприступность сказочной обители. Сестры сделали только шаг с дороги и тут же оказались поглощены вместе со светом густой посадкой деревьев.

Для Яны этот поход был н страшнее визита в магазин, Марина же с замиранием сердца оглядывалась по сторонам, чутко реагируя на любой шорох. Особенно у девушки пробуждалась парника от вида засохших, поросших мхом и лишенных своих иголок ветвей ели.

Лес, на радостях от проявления благоговейного страха, тут же обрушил на сестер весь арсенал своих самых жутких звучаний. Тут тебе и треск дерева, и отдаленное эхо, и глухой удар. После очередной такой насмешки Марина, доведенная до предела, закричала.

— Ты что, полоумная? — отчитала ее Яна.

— Тут кто-то есть, — дрожала блондинка.

— Конечно есть, глупая! Это же лес! Тут и белки, и зайцы, и птицы!

— А медведи? — с запозданием припомнила девушка.

— А как же! Он же хозяин леса!

Тут Марине окончательно поплохело. Прислонившись спиной к стволу дерева, она наотрез отказывалась идти дальше. Но Яна с ней церемониться не собиралась, схватила за руку и потащила, пригрозив, что превратит в лягушку.

Темная сторона, куда направлялись сестры, находилась в самой чаще леса. Редким гостем там был солнечный луч. Еловые ветви прочно укрывали это место, и свет солнца проходил его стороной, не смея нарушать древние заповеди.

Воздух там был холодный, звуки разлетались заунывным, замогильным эхом. Полное духов и нечисти, наводило оно страх на простых людей. И протекала там особая река, быстрая, неукротимая. Никто не смел ни прикасаться, ни пробовать той воды. Творила она с человеком все, что хотела. Но именно на ее берегу росла колдовская трава, необходимая для снятия приворота.

Темный лес поглощал не сразу. Сначала тени, сгущаясь, лизали пятки. Затем хватали за руки. И только потом утаскивали в свою обитель.

Марина от ледяного ужаса вцепилась в руку сестры, больно царапнув ту ногтями.

— Вот уж помощница, — с сарказмом произнесла Яна, качая головой.

— Я ничего не вижу, — шептала блондинка.

Колдунья встала напротив нее и заглянула ей в глаза.

— Тут не видеть надо, а чувствовать, — она коснулась свободной рукой груди сестры. Та пошатнулась и принялась озадаченно вертеть головой по сторонам.

— Я… чувствую… — с заминкой, растерянно, произнесла Марина.

Кивнув, Яна направилась дальше. И все же, опасаясь за только начавшую постигать азы своей колдовской натуры сестру, она крепко держала ее за руку на протяжении всего пути до заветной реки. Девушка чувствовала, как блондинка вздрагивала после уханья совы, как замирала от крика ворона. Все в этом неизвестном, мрачном месте пугало ее, заставляло кровь стынуть в жилах. От скрипучего смеха, раздавшегося где-то неподалеку, у Марины едва не остановилось сердце.

— Это кикиморы, — прошептала Яна.

— Они тут, — пискнула блондинка.

— Это все морок, лесной обман. Не верь ему. Они далеко, у болота, — тихо проговорила колдунья. — Главное, не кричи. Не привлекай внимания.

Марина кивнула и зажала свободной рукой рот и мысленно зареклась когда-либо так бездумно и легко желать что-либо.

Послышался шум реки. На радостях Янка выпустила руку сестры и бросилась к воде. Набрав полную корзинку травы, она в ликовании оглянулась на Марину, демонстрируя той заполненное лукошко. Но девушки за спиной колдуньи не оказалось. Только тьма и пустота. Побледнев, впервые испытав панику, Яна начала кликать блондинку. Но лес, насмехаясь, проглатывал все звуки. Судорожно оглядываясь, колдунья принялась прислушиваться, но не к лукавой чаще, а к своему внутреннему голосу, к родственной связи с Мариной.

Она ощутила странное безволие, будто транс. Никаких иных чувств пропавшая девушка сейчас не испытывала. Это могло означать только одно: кикиморы учуяли ее дух и сумели заманить в свои сети. Бросившись стремглав к болоту, Яна, тем не менее, не бросила корзинку, а крепко вцепилась в его плетенную ручку, понимая, что обратно они пойдут другой дорогой. Темный лес нарушал все законы, меняясь, стоит тебе оглянуться или сойти с тропы.

Марина, медленно перебирая ногами, двигалась к болоту на зов кикимор. Те гаденько хихикали, поджидая новую жертву. Шутка для них — утащить человека на дно, запутать ему волосы, переплести конечности, извернуть душу так, что он забывал, кем являлся и становился новым обитателем этого темного места, новым неуспокоенным духом, чей стон еще недавно вызывал мурашки у Марины. Девушка почти дошла до болота, когда вся исцарапанная нежелающими пропускать ее ветвями на блондинку налетела, сбивая с ног, запыхавшаяся Яна. Они обе повалились на землю, и колдунья кубарем перетащила их подальше от опасного места.

— Маринка, милая, очнись! — трясла она за плечи сестру, и неприкрытое отчаяние звучало в голосе шатенки.

Постепенно расфокусированный взгляд блондинки приобретал ясность, осмысленность. Увидев перед собой встревоженное лицо сестры, блондинка с силой оттолкнула ее от себя.

— Безопасно, говоришь? — заистерила она. — А это тогда что было? — кричала блондинка. Слезы крупными градинами скатывались из ее глаз.

Проявив непривычную для себя нежность, Марина с силой обняла сестру, позволив той выплакаться, выпустить все накопившиеся эмоции наружу.

Зов кикимор по-разному влияет на человека. Кого-то они влекут грезой, а других опутывает сетью страхов. Иные несчастные, кому не повезло оказаться с этим дурманом один на один, даже, если каким-то чудом им удается избежать скрюченных, деревянных когтей, навеки остаются заперты в сотканной ими иллюзии.

Как только Марина перешла на всхлипы, Яна рывком подняла блондинку на ноги. Даже, если они избежали встречи с кикиморами, не стоило девушкам задерживаться в этом месте надолго. Тени уже услышали их, и действовать нужно было незамедлительно.

Они бежали со всех ног. Ветви норовили их поцарапать, лезли в глаза. Корни, змеей извиваясь, выгибали спины. Споткнувшись об одну такую ловушку, Марина больно ушибла коленку, потянула ногу и заработала ссадину на скуле. Поднявшись с помощью сестры, она продолжила бежать, но теперь каждый шаг давался с трудом, приносил боль.

Выпрыгнув из обители теней, девушки спинами ощутили, как клацнули невидимые зубы позади них.

Тяжело дыша, сестры опустились на залитую солнечным светом лесную поляну. Жмурясь, часто моргая, Яна и Марина избегали оборачиваться, опасаясь, как бы чаща не поманила их назад. Поднявшись, нетвердым шагом направились они прочь из леса.

— Придем домой, бабушка твою ногу вылечит, — поглядывая на сестру, произнесла колдунья.

— Ага, — пробормотала поникшая девушка.

— Ты чего? Так сильно испугалась? — с напускным весельем поинтересовалась Яна.

Блондинка замерла и несколько раз протерла лицо руками.

— Да нет. Все как-то забывается, — она хмурилась в попытке зацепиться за воспоминания.

— Так действует их зов. Стоит выйти на свет, как все стирается, — с облегчением произнесла колдунья.

Марина потрясла головой и, убедившись, что от чар кикимор не осталось и следа, расслабилась.

Дорога назад отчего-то казалась намного длиннее. Хотя, быть может, все дело в том, что блондинке тяжело давался каждый шаг, и она то и дело морщилась. Заприметив пенек, девушка, обрадовавшись, уселась на него.

— Давай немного передохнем, — взмолилась она.

— Нельзя, — мрачно произнесла Яна. — Дотянем до темноты — тогда пиши-пропало.

Содрогнувшись, Марина с трудом поднялась на ноги.

Чтобы хоть как-то поднять себе настроение и отвлечься, блондинка выудила из сумки пару яблок. Передав одно сестре, она с наслаждением впилась в румяный плод.

Яна придирчиво крутила в руках фрукт, пристально рассматривая его. У колдуньи вызывал подозрения его золотистый отблеск.

— А где ты его сорвала? — принюхиваясь к яблоку, поинтересовалась девушка.

— Я не рвала. Они под яблоней валялись, — прожевав, отвечала Марина. — Ну и что, что битые! Хорошие же!

— Хорошие, — думая о своем, пробормотала шатенка. — А под какой яблоней?

Оглянувшись на блондинку, колдунья обнаружила вместо сестры девчушку лет десяти. Светловолосую, голубоглазую, так поразительно похожую на…

— Марина! — вскрикнула Яна, обомлев.

— А? — девчушка хихикнула.

— Да е мое! — сокрушенно вздохнула колдунья. — Бабушка нас точно прибьет!

— У меня ножка болит! — тут же заныла маленькая Марина. — Мне больно идти! Хочу к маме! — и слезы вновь градом принялись стекать по ее розоватым, пухленьким щечкам.

В панике глядя на то, как заходится рыданиями ребенок, Яна испытала невольное желание вновь вернуться в обитель теней. Там ей, по крайней мере, было все понятно, она знала законы колдовского мира. Но что делать в этой ситуации, не имела ни малейшего представления.

— Ну, не плач, — неуверенно, морща носик, протянула Яна. — Пошли домой.

— Хочу домой! — явно имея в виду родительский, еще пуще завелась маленькая Марина. — Ножка болит!

Почесав затылок, колдунья принялась думать, как же ей успокоить девчонку. Но та сама прекратила плакать, как по щелчку, заметив выбежавшего в ним лесного зверька.

— Зайчик, — шмыгнула маленькая Марина носом.

— Да! Зайчик! А хочешь, я тебе еще курочек покажу? — сообразила Яна.

— Хочу! — начала приходить в себя девчушка.

— Тогда пошли! — бодро скомандовала колдунья, но, уловив вновь скуксившееся лицо сестры, поспешно произнесла, — я тебя понесу!

Лицо малышки тут же расцвело от широкой улыбки. Глазки хитро сверкнули. Она ловко, как все дети, взобралась на спину шатенки и обхватила своими тоненькими ручками ее шею.

— Держи крепче! — наказывала Яна, передавая ей в ладони корзинку с травами.

А сама девушка гадала, какое наказание ее ждет от бабушки Липы, ведь это она недоглядела за сестрой, которая мир-то их до этого лета видала только на страницах в книжке.

Тяжело вздохнув, Яна двинулась со своей ношей к выходу из леса, про себя отметив, что, на самом деле, Марина очень даже удачно обернулась ребенком. Все-таки ее пострадавшая нога здорово их тормозила, а, между тем, солнце клонилось к горизонту, надевая свой алый пеньюар.