Глава 13

Лекс

– Ты сегодня один? – приветствует знакомый бармен.

– Как видишь. Сделай как обычно, только в бутылочном эквиваленте, – выкладываю на деревянную стойку наличность.

– Случилось чего? – парень с высоким хвостом из дредов ставит передо мной бутылку White Horse.

– В психоаналитике не нуждаюсь, – забираю и ухожу в угол, подальше от уже поддатых посетителей.

Я сам себе психоаналитик. Поставленный диагноз мне категорически не нравится, и я решаю утопить его к херам в отличном виски. Первые двести залетают очень даже неплохо. Я сегодня пью из горла и мне заебись. В груди приятно жжет, горло слегка дерет, а по венам растекается тепло. Главное, не закрывать глаза, тогда вообще все будет супер, потому что, если закрыть, там она. Глаза ее голубые из башки вообще не выходят.

Краем стала последняя телка, которую я трахал. Голубоглазая блонда. Гораздо крупнее, фигуристее Домовенка, но это не имеет значения. Я кончал ей в рот, думая о девочке, что спит калачиком на моем диване. Понял, что это клиника, и вызверился на мелкую. Она еще смотрит так вечно… Блядь, застрелиться хочется! Потому что смотрит глубоко, туда, где все заперто, где темно и куда ей нельзя совать свой маленький нос! У меня горит все потом в груди без бухла. До боли горит и грудак ломит. Леся взламывает все мои кодировки от чувств и эмоций. От гребаных привязанностей!

Заливаю в себя еще немного бухла. Оно тяжело падает в желудок. Организм требует никотина или даже чего-то поинтереснее. Но пока я решаюсь травиться только сигаретами. Хочется на корню убить в себе зарождающиеся чувства и прорывающуюся вместе с ними наружу боль. Я не хочу это больше чувствовать. Мне, блядь, не нравится!!!

Сигарета ломается в пальцах. Кидаю ее в стеклянную пепельницу, достаю другую. Из-за долбанных чувств я однажды уже все просрал. Семью, невесту, брата… Зачем эта девчонка тащит меня обратно?! С чего она взяла, что с ней все будет иначе? Или это я так решил? Идиот… Думал об этом, да. Позволил себе на мгновение подумать, что может получиться, потому что меня тянет к этой заразе как ни к кому и никогда. Я все чаще вспоминаю слова брата. Он тогда сказал, если бы я любил Ритку, у меня и мысли бы не возникло ее с кем-то делить. Так вот, с Домовенком так. Мне хочется переехать любого, кто даже случайно к ней прикоснется. Марик, сучонок, дразнит мою ревность. Разум взывает, объясняет, что они просто общаются, Мар и не делает ничего такого, а мне все равно хочется всадить кулак ему в рожу, чтобы не трогал. Потому что мое, блядь! Это мой Домовенок! Моя девочка!

Она готовит для нас обоих, а я маниакально хочу, чтобы только для меня. Это надо лечить. Это ненормально, когда в мыслях только она. Чем дальше, тем ее больше. Теперь мы спим в одной комнате. Эта вынужденная мера превратилась в пытку с первой же ночи.

У нас ничего не может быть. Сейчас у нас с ней самая правильная модель отношений. Мы просто соседи по гаражу. Она убирается, я плачу ей жильем и едой. Все! Все, нахуй! На этом надо остановиться!

Виски продолжает смешиваться с моей кровью. В голове приятно шумит, первая пачка сигарет стремительно заканчивается. Надо тормозить с никотином. От него уже нехило мутит. Или просто мутит. Душно здесь и дым не успевает вытягиваться.

Бросив бухло на столе, жестом показываю бармену, что иду подышать. Он кивает, я вываливаюсь на улицу и хватаю ртом воздух, будто не дышал им пару дней. В воздухе пахнет осенью. Ночами это чувствуется особенно сильно. По раскаленной коже бегут мурашки, волосы на руках встают дыбом. Передернув плечами, скручиваю с локтей рукава, застегиваю заклепки и, прислонившись спиной к стене бара, все же закрываю глаза.

Прохладный ветер после дневной жары приносит нереальный кайф. И глаза я ее не вижу пока. Мое лекарство и промывка мозгов самому себе помогают.

На плечо ложится легкая ладонь. Явно женская. Мне лень открывать глаза и смотреть. Новый порыв ветра приносит с собой запах чужих духов.

– Скучаешь? – раздается над ухом. К духам добавляется легкий запах алкоголя.

– Так похоже? – интересуюсь лениво и пьяно.

– Ты себя со стороны не видел. Такой большой, красивый и одинокий. Подумала, что ты нуждаешься в компании, – урчит незнакомка, рисуя ногтем на моей шее.

– Подумала, – вдруг становится смешно от этого слова.

Все мои последние связи думать категорически не умели или хорошо придурялись. Это было очень удобно. Интеллект в постели не особенно нужен, а свои цацки и вино они отрабатывали на пятерочку, если бы не одно «но».

– Отвали, окей? Я сегодня только пью, – мягко отшиваю.

– Могу и в этом занятном деле составить тебе компанию. Расскажешь, кто обидел, – не отстает назойливая телка.

– Я считаю до двух, – резко распахиваю глаза и грубо перехватываю ее за запястье, – и тебя здесь уже нет. Иначе позвоню другу, и мы разделим тебя на двоих, особо не церемонясь с предварительными ласками. Полтора, – разжимаю пальцы, она захлебывается возмущением, но сваливает. – Надо же, и правда есть чем думать.

Возвращаюсь в бар к своему другу на сегодня. В бутылке грустно бултыхается янтарный алкоголь. Допиваю в пару глотков и, слегка пошатываясь, иду за второй.

– Уверен? – рассматривает меня бармен.

– Абсолютно.

Забираю вторую бутылку вискаря и иду за свой столик. Пепельницу уже успели поменять, но курить я пока не хочу. Только пить. Пить и думать, как снова не загнать себя в состояние двухлетней давности и заодно не поломать девчонку. Ей и так явно досталось.

Кстати, с этим я придумал, как разобраться. Умные книжки помогли родить идею. Надо только с Маратом обсудить. Мне его помощь понадобится.

Между ребер опять свербит ревность. Заталкиваю ее поглубже, а она ни в какую. Сука! Да что ж такое?!

Мне кажется, моя кровь уже на пятьдесят процентов состоит из виски. Бар забавно плавает. Пара глубоких затяжек помогают ему встать на место.

– Так-то лучше, – бормочу, сползая по спинке углового дивана в полулежачее. Ноги вытягиваю под стол. Голова ложится на прохладную кожаную обивку. Заебись. Удобно теперь.

Вторая бутылка White Horse идет очень туго. Пару раз меня едва не вывернуло прямо под стол. Значит все, бак переполнен и пора валить домой.

Бросив все на столе, на улице вызываю такси. Получается далеко не сразу, но я упрямый. Леся тоже. Она никуда не желает деваться из моей пьяной башки, и я, задолбавшись ее оттуда гнать, позволяю себе мечтать о том, как буду снимать с ее хрупких плечиков бретельки топа, как буду рисовать узоры языком по ее груди и играть с маленькими острыми сосками.

Пока водила везет меня домой, я сижу на заднем и выжигаю часть алкоголя из своей крови возбуждением. Оно тянется по венам горячей карамелью и сидеть мне пиздец как неудобно, но я никого не хочу сегодня. Я хочу в нее… с ней… Дурак!

– Эй, парень, приехали. Дальше сам, извини, – разводит руками.

Не глядя, кидаю ему бабки и выпадаю из тачки, спотыкаясь о бетонную плиту. Промзона. Не любят ее таксисты, а тут никого. Собаки только, но они меня все знают. Одна подбегает, тычется носом в ладонь. Фыркает от запаха сигарет.

Глажу ее между ушей и плетусь в сторону своего дома. Она за мной. Слышу, как за свалкой строительного мусора пищат щенки. Нет у меня сил туда идти, там наебнуться можно только так и сломать себе чего-нить в темноте.

Бреду дальше. Камни под ногами кажутся слишком большими и все время норовят кинуться мне под ноги. Впереди уже виден свет из вагончика и вроде даже мелькает огонек от сигареты охранника.

Огонек стремительно приближается. Я какого-то хера опять спотыкаюсь и попадаю прямо в объятия Михи.

– Ну ты и нажрался, – посмеивается он.

– У меня горе, Мих. Имею право.

– Случилось чего? – не понимает иронии прямолинейный мужик.

– Угу. Я походу влюбился… – едва ворочаю языком.

– Чего? – не разбирает он.

– Забей. Дальше я сам, – скидываю его руку и вхожу на территорию.

У Марата темно, только уличный свет горит. У нас, к моему удивлению, тоже. Обычно Домовенок всегда оставляет мне свет, а сегодня только над входом лампочка в глаза светит. Ловлю зайчиков от яркого света, а вместе с ними вертолеты. Зайцы весело машут ушами, раскручиваясь на пропеллере. Земля начинает уходить из-под ног. Меня ведет, и пьяное тело слишком громко врезается в открытую железную дверь. Гул эхом залетает в гараж.

Прогоняю чертовых зайцев, сажаю вертолет, ловлю равновесие и вваливаюсь в темное нутро своего жилища.

– Лекс? – где-то рядом раздается ее теплый тихий голос.

Я ее не вижу, глаза еще не привыкли к темноте. Чувствую.

А-а-а, блядь! Я кожей чувствую эту девчонку и меня клинит.

– Леська, – протягиваю руку и ловлю ее за ту самую маечку с тонкими бретелями, в которой она спит.

– Лекс, ты чего? – пугается.

– Тихо, маленькая. Иди ко мне. Просто иди ко мне, – притягиваю ее к себе, ищу губами ее губки, прикасаюсь к ним, и все мои предохранители слетают за доли секунды…