Глава 14

Домовенок

Пытаюсь оттолкнуть его, но Лекс слишком сильный и слишком настойчивый. Поцелуи со вкусом алкоголя и сигарет хаотично покрывают мое лицо. Его язык ломится мне в рот. Сжимаю губы, чтобы не впускать. Он ни черта не соображает, что делает.

– Леся! – зло рычит и давит сильнее.

А у меня в животе все завязывается в тугие узлы, болезненно затягивается, пока Лекс прорывает оборону и начинает исследовать мой рот горячим языком.

Он вспомнил мое имя. Сейчас, когда напился так, что еле стоит, вдруг решил называть по имени…

От его поцелуев предательски подгибаются ноги. Я же еще ни с кем, никогда. Так вышло. И вот мой первый в жизни взрослый поцелуй с мужчиной отдает парами спирта и кружит голову. Руки Лекса сжимаются на моей талии с такой силой, что кажется, сейчас он переломит меня пополам.

Он скользит ладонью по спине, забирается пальцами в волосы на затылке, путается в них, сжимает, фиксируя голову.

По щекам текут соленые слезы. А если… если он опять был с кем-то сегодня, а сейчас пришел целовать меня?

– Не плачь, – собирает капли губами. – Моя девочка, – хрипит, снова толкаясь языком мне в рот.

Нас обоих качает. Его, потому что сильно пьян. Меня, потому что, несмотря на страх и ревность, мне нравятся его прикосновения. Я ведь думала о них. Мне хотелось его поцелуев. Не таких, конечно. Но очень хотелось.

Он оттягивает мою голову за волосы, открывая для себя шею, и скользит по ней губами, больно прикусывая кожу. Добирается до груди и обхватывает губами сосок прямо через ткань маечки. По позвоночнику к низу живота стремятся тысячи электрических разрядов, когда его зубы сжимаются на чувствительной, стыдно торчащей через одежду горошинке. Грубоватые, настойчивые руки забираются под топ от пижамки, поглаживают спину и стремятся к ягодицам.

Его ведет в сторону. Он тихо смеется и возвращается к моим губам.

– Нажрался, – зацеловывает их, – в говно… Это ты виновата, – бормочет он.

– Давай я отведу тебя спать, – стараюсь вернуть адекватность хотя бы себе.

– Не-не-не, спать мы сегодня не будем. Даже не надейся.

– Лекс, я… – пытаюсь сказать ему важное, но он не дает.

Ему нравится целовать меня. Он набрасывается на мои губы, как голодный зверь. Я слышала, как он запрещал приходящим сюда девушкам себя целовать, а мне, выходит, можно. Хотя я и не целую толком. Я просто не успеваю за ним. Он все время давит, толкается с моим языком своим, гладит нёбо и даже зубы. Я дышу его запахом, его дыханием. По-другому он просто не дает.

Подцепляет пальцами лямку моего топа, тянет вниз. Пытаюсь поймать. Убирает мою руку и обнажает грудь.

– Да… все, как я хотел, – урчит, сминая полушарие ладонью. Пропускает между пальцами сосок, сжимает, тянет, отпускает. Моя грудь полностью прячется в его руке. На его губах играет какая-то безумная улыбка. Он жадно смотрит на мой рот и, не прекращая ласки, снова и снова его таранит, будто у нас уже происходит секс.

Отрывается и, пьяно качаясь, тянет меня за руку к лестнице. На повороте его снова заносит. Ударяется плечом о стену, спотыкается о первую ступеньку, но все же находит равновесие, и мы поднимаемся вместе в его спальню.

Я по дороге успела поправить топ. Смотрит недовольно на прикрытую грудь. Вздыхает и рывком располовинивает купленную им же одежду, морщась от моего испуганного визга. Пытаюсь прикрыться руками. Разводит их в стороны и смотрит, как подрагивает моя грудь от частого сердцебиения и сбившегося дыхания.

Обняв одной рукой за талию, он разворачивает нас, и мы падаем на кровать. Лекс наваливается сверху, смотрит в глаза мутным взглядом.

– Моя, – довольно улыбается, скользя поцелуями от шеи, между грудей к животу.

Мне щекотно и жарко. Сжимаюсь, когда горячий влажный язык проходится вдоль резинки шортиков. Он тянет их вниз, я сжимаюсь. Лекс захватывает с собой мои трусики. Становится совсем стыдно и одновременно горячо. Я теряюсь между «правильно» и «хочу». Все смазывается, оставляя в комнате лишь его прикосновения, его запах.

Он разводит мои бедра широко в стороны, устраивается между ними, царапая нежную кожу бляшкой ремня. Давит между ног тугой твердой ширинкой, стонет мне в губы и пытается пальцами одной руки расстегнуть себе рубашку.

Помогаю. Надо бы остановить, но я помогаю ему справиться с пуговицами и снять ее с плеч. Кидает в сторону, приподнимается, возится с ремнем, замком на ширинке. Просто спускает джинсы с боксерами ниже и упирается между моих бедер горячим твердым членом.

Меня начинает трясти.

– Лекс, – зову его. Выходит жалко. – Лекс, ты будешь первым, – выпаливаю, пока он отвлекается на мои соски, продолжая ерзать стояком между губок и задевать там все самое чувствительное.

– Угу, – отвечает, ныряет рукой между наших тел, помогает себе, смещая член ниже. Давит бедрами, начиная вторжение в нетронутое мужчинами тело.

Сжимаюсь. Мне странно. Там начинает немного жечь и появляется чувство распирания. Он, тихо матерясь, продолжает давить, протискиваясь все глубже и глубже.

– Впусти меня, – хрипит мне в губы.

Я пытаюсь расслабиться, обнимаю его руками за шею, и сама тяну к себе ближе для поцелуя. Пусть отключит мою голову окончательно. Пусть отвлечет меня. Он часто, тяжело дыша, проводит по моим губам языком, приоткрываю их, впуская его в рот.

Распирание внизу живота становится еще сильнее. Один резкий рывок, и кажется, что все тело разорвало изнутри. Я вскрикиваю и плачу в голос, а он с довольным рыком целует и таранит меня резкими, жадными рывками. Мне больно, горячо и влажно. Это очень странный коктейль ощущений. Я перестаю понимать, что перевешивает.

– Леська моя, – довольно урчит мне в шею, двигаясь все быстрее. Натирает кожу джинсами. Бляшка его ремня пошло звенит от каждого толчка.

Он снова просовывает пальцы между нашими телами, замедляет свои движения, касается чувствительного узелка у меня между ног и, вдавившись членом как можно глубже, скользит подушечками по влаге. Меня быстро заполняет горячим желанием, все еще смешанным с болью. Первого становится все больше. Лекс ерзает, создавая внутри меня короткие толчки.

– Пиздец, какая ты мокрая.

Я слышу его как сквозь вату. Мое тело закручивает новыми ощущениями. Внизу прямо под его прикосновениями и немного выше копится все больше тепла. Еще немного и оно вырвется наружу. Лекс тяжело дышит и начинает двигать бедрами интенсивнее, сильнее давит между моих складочек пальцами, трет, сжимает, и тепло, скопившееся во мне, достигает пика, вырываясь наружу стоном и дрожью во всем теле.

Лекс убирает руку, упирается ладонями в подушку с обеих сторон от моего лица, приподнимается и, глядя в глаза, размашисто, глубоко, до боли входит в меня раз за разом. Все его мышцы напрягаются, по телу проходит вибрация, а я чувствую, как во мне пульсирует его член и влаги становится гораздо больше. Он наполняет меня своей спермой и скатывается на спину.

– Бля, как охуительно, – заявляет с закрытыми глазами, поворачивается на бок, прижимается ко мне ремнем от своих брюк и мокрым членом, устраивает руку на животе и отрубается, дыша перегаром куда-то в плечо.

А меня все еще трясет от испытанных эмоций, от произошедшего, от боли и жжения между ног, и от сладкого послевкусия моего первого в жизни оргазма. Что дальше? Мы теперь пара? У нас это будет чаще? И так больно ведь будет не всегда?

Говорить о сексе мне было не с кем. Девочки в школе шептались, ну еще интернет, конечно, фильмы. Но там все на картинках, там все не так. А в кино все вообще красиво и нежно. Я представляла свой первый раз как в фильмах и зажимала уши, когда за стенкой отчим занимался любовью с моей матерью. Потому что там все тоже было не так, а мне хотелось сказки, которая бы вытащила меня из той реальности, в которой мы с мамой вдруг оказались.

Между бедер мокро и липко. Простыня подо мной тоже немного намокла. Становится стыдно. Лекс спит, а мне хочется прикрыться, а еще лучше сходить в душ.

Пугает неопределенность. Все произошло слишком внезапно, и я до конца никак не могу поверить. У нас с ним все случилось!

Попыталась вылезти из-под его руки, но он возмущенно и невнятно что-то проворчал, поменял позу, сгреб меня ближе к себе как плюшевую игрушку и снова засопел.

Мне бы тоже уснуть. Я осторожно рисую пальцем на его руке. Хочется плакать и смеяться одновременно. Это же надо было так влюбиться в самого безбашенного и отвязного придурка на всем белом свете!

Мои горящие, припухшие от поцелуев губы все же касается легкая, усталая улыбка, и я засыпаю в объятиях своего любимого байкера.

Наше утро начинается с его стона, и он мне уже не нравится. Желудок тут же сокращается от нехорошего предчувствия. Открываю глаза. Лекс сидит на кровати, согнув в коленях расставленные ноги и прикрывшись куском простыни. Темные волосы растрепаны, губы пересохли, в глазах то самое, что я видела, когда он возвращался от других девушек, только сейчас смешанное с алкоголем и остатками сна.

– Пиздец… – он запускает пальцы в волосы, сжимает их, отпускает, проводит подушечками по простыне. – Леся, – хрипит мое имя. Не Кузя, не Домовенок, что уже должно радовать, но меня почему-то не радует. – Бля, прости меня, – морщится, проводит ладонями по заспанному лицу. – Дебил. Бля, вот я дебил!