Глава 15

Домовенок

Сажусь на кровати, прикрывая себя руками. На простыне высохшие следы нашей первой близости и разводы крови. На его пальцах, тех самых, что ласкали меня ночью, тоже немного высохшей крови.

Срывается с кровати, натягивает брюки и смотрит так растерянно и виновато, что мне становится больно. Он жалеет о случившемся. Боже, какая же я дура! Конечно, он жалеет! С ним иначе и быть не могло!

Взъерошенный, еще пьяный, он снова проводит руками по лицу, кусает губы, обходит кровать и встает на колени на пол. Я подтягиваю к себе ноги и стараюсь от него отодвинуться.

Как же стыдно… мне ужасно стыдно.

– Леся, – прокашлявшись, пытается заглянуть в глаза.

Что он там найти хочет?!

– Лесь, посмотри на меня, – требовательно, в своей манере.

А я не могу на него посмотреть. Просто не могу! Отворачиваюсь, прячась в собственных волосах. Пусть он лучше уйдет сейчас. Мне нужно немного времени, чтобы все осмыслить, принять, сходить в душ и там тихо поплакать. Не при нем. Не хочу при нем! Я стала всего лишь очередным проходным развлечением для пьяного Лекса. На мгновение ночью мне показалось, что в его взгляде, в его движениях есть что-то особенное, только для меня.

Наивная идиотка! Мало тебя пинали!

Сейчас сильно больнее. Он еще ничего не сказал. Стоит у кровати, нервничает. А мне все равно больно.

– Лесь, я не хотел, – звучит смешно, потому что хотел. Даже сильно пьяный он хотел всего, что произошло!

Я не настолько дремучая, может и знаю далеко не все, но мужское желание определить не так уж и сложно. Его желание я уже видела и знаю, чем это заканчивается. Я просто попалась под руку. А может стала не первой за эту ночь. Хочется помыться и прокричаться. И чтобы не смотрел так пронзительно и виновато.

– Твою ж… Я не помню ни хера толком, Домовенок.

От услышанного прозвища странно отпускает. Не хочу быть для него Лесей! Не сейчас.

– Тебе нужно что-то? – снова водит пальцами по простыне со следами крови.

– Можешь оставить меня одну ненадолго? – решаюсь посмотреть в его темные, мутные глаза. – Пожалуйста.

– Не вопрос, – поднимает раскрытые ладони от кровати, встает и, пошатываясь, уходит.

Я сразу же срываюсь с места. Нервно сдергиваю постельное белье, пропахшее нашими телами. Хочется его выбросить, а лучше сжечь, но придется стирать. Уношу в ванную, бросаю на пол, забираюсь в поддон. Открываю воду, забиваюсь в угол и реву, ругая себя.

Он не помнит. Жалеет. Черт! Черт! Черт!

Закусив зубами кулак, стараюсь дышать как можно ровнее. Ничего уже не изменить. Мне ведь было хорошо с ним. Больно, страшно и не так, как я себе фантазировала, но хорошо. Просто ему не нужна любовь. Моя конкретно и чья-то в частности. Он отгораживается от всех теплых чувств десятком невидимых щитов. Сколько девчонок об них разбились, пытаясь прорваться глубже? Я одна из них. Влюбленная потеряшка, а он теперь жалеет…

Эта мысль застряла в висках словно пуля, выпущенная в упор. Лучше бы я увидела в его глазах любые другие эмоции, только ни это, ни сожаление.

Ничего. Отчима пережила и это переживу. Всего лишь секс. Просто чертов секс! Мне уже восемнадцать. В моем возрасте девушки имеют опыт. Вот и у меня теперь есть свой опыт. Кто сказал, что он обязательно должен быть положительным?

Дрожа и всхлипывая, встаю на ватные ноги и подставляю лицо под струи теплой воды. Она смывает слезы. Неосторожно вдыхаю капли, кашляю. Полощу рот. У меня ощущение, что я вчера пила вместе с Лексом.

В ход идут зубная паста, шампунь, гель для душа.

Так-то лучше. Теперь я пахну ванилью, а не сигаретами и его спермой.

Выбираюсь на пол, обматываюсь полотенцем и выглядываю, надеясь никого не увидеть. Внизу тихо. Мне надо пробраться в комнату, чтобы взять одежду.

Босыми ступнями пробегаю до шкафа, стягиваю первые попавшиеся штаны с футболкой и убегаю обратно в душевую. В руках оказываются удобные бриджи и простая футболка, прикрывающая попу. То, что нужно. Все максимально закрыто.

Застилаю кровать свежим бельем, испачканное замачиваю в тазу, хорошенько натерев мылом пятна крови. А дальше что? Надо вниз спускаться и покормить мужчин. Мои обязанности по нашему домику никто не отменял.

Спускаюсь, слышу ругань со двора. Это все без меня. Я тихонечко, изображая мышку, нервно ношусь между плиткой, кухонной тумбой и холодильником. Хотя тут и носиться-то негде особо, но я просто не могу остановиться. Слезы все время подкатывают и щиплют глаза, а реветь я не хочу. Лучше загружу себя делами, со временем оно притупится и отпустит, а потом я уеду. Решусь сорваться за своими документами, найду работу и начну налаживать свою жизнь.

У меня едва не подгорает омлет. В последний момент успеваю снять его со сковороды и порезать на три куска. Мне тоже надо поесть, хоть и аппетита нет от слова «совсем». Делаю мужчинам кофе, для себя чай. Теперь надо все это вынести на улицу, а там голоса, злой рык, звук удара. Я вжимаю голову в плечи и замираю с двумя нагревшимися от горячей еды тарелками. Пальцы жжет, а там снова возня, мат и через пару секунд в гараж залетает запах сигаретного дыма.

Не вечность же тут стоять.

Выхожу, глядя себе под ноги.

– С-сука! – дергаюсь на голос Лекса и вижу, как он сплевывает кровь себе под ноги. – Губу мне разбил, Мар!

Ловлю злой взгляд Марата, отворачиваюсь, выставляю на стол их тарелки, убегаю за чаем. За моей спиной раздаются тяжелые шаги. По запаху уже знаю, что это не Лекс. Только мне становится еще хуже, когда Марат начинает говорить. И тон его не терпит возражений. Да я и не могу, у меня опять все болезненно свело внутри.

– Слушай меня, Кузёнок. Сейчас ты бросаешь все это нахер и едешь со мной.

– Куда? – решаюсь спросить. Выходит сдавленно и жалко.

– Просто сделай, как я говорю. У тебя пятнадцать минут на сборы, – цедит сквозь зубы.

– Мар! – орет его Лекс.

– На хуй иди, пока я еще раз тебе не въебал! Протрезвеешь, поговорим! – в ответ рявкает на него Марат. – Спать, Лекс! – доносится до меня уже с улицы и все затихает.

Я быстро переодеваюсь в джинсы и другую футболку, затягиваю шнурки на кедах, заплетаю влажные волосы в две косички и выхожу на улицу. Марат доедает омлет, держа в одной руке дымящуюся сигарету. Лекса не видно.

– А где? – решаюсь спросить, присаживаясь на свободный стул.

– Ко мне спать ушел. Он не протрезвел ни хера с ночи. Спасибо, кстати, за завтрак, – улыбается, – вкусно. Ты готова? – Киваю. – Тогда сейчас байк выгоню и покатаю тебя в сторону города.

Тушит сигарету, поднимается.

– Марат, – зову, пока он не скрылся в дверях своего гаража.

– Чего, Кузёнок? – разворачивается вполоборота.

– За что ты его ударил? – я не знаю, зачем мне знать. Захотелось спросить.

– За дело. Я сейчас, две минутки.

Он выкатывает байк, вручает мне шлем и командует, чтобы крепко за него держалась. Идея выехать отсюда именно с Маратом больше не кажется мне такой уж страшной. Надо развеяться и попробовать хоть немного успокоиться. Пока, как я ни стараюсь, получается плохо.

От рева мотора перехватывает дыхание. Марат проводит рукой в перчатке по моим ладоням, проверяя, действительно ли я хорошо держусь. А я крепко сцепила пальцы в замок на его поясе и стараюсь больше не шевелиться, чтобы не мешать движению и не отвлекать водителя.

Он выезжает через открытые охранником ворота, и скорость становится сумасшедшей. Я слышу свист ветра, он обтекает мое тело теплым потоком. Так хорошо… Стараюсь отдаться этому моменту и прочувствовать его на всю катушку. Второго может не случиться.

Марат быстро вывозит нас из промзоны в городскую черту. Объезжает пробки между машинами, игнорирует пару светофоров, хмыкая на возмущенные сигналы водителей. На поворотах мотоцикл немного кренится, и я тихо взвизгиваю, а Мар смеется.

Еще один поворот, и мы останавливаемся. Он аккуратно отцепляет от себя мои руки. Вместе слезаем. Асфальт подо мной качается, но это быстро проходит. Снимаю шлем, смотрю на вывеску здания, у которого мы остановились.

– Если сейчас начнешь возмущаться, я перекину тебя через плечо и все равно туда отнесу.

– Я не хочу туда идти, – делаю шаг назад. – Зачем мы здесь?

– Скажем так, – он подбирает слова, – чтобы совсем немного смягчить муки совести одного непротрезвевшего идиота. Да и я буду спать спокойнее, – усмехается Мар и протягивает мне руку. – Идем. Говорят, это совсем нестрашно, – подмигивает он и тянет за собой по ступенькам в маленькую частную гинекологию.

– Лекс рассказал? – запоздало доходит до меня.

Марат зло скрипит зубами и кивком головы отвечает на мой вопрос.