Глава 16

Лекс

Челюсть после столкновения с кулаком Марата болит, голова вообще разламывается, во рту остался привкус собственной крови в сочетании со вчерашним бухлом. Спросонья не сразу понимаю, где нахожусь. Строение гаражей у нас с Мариком идентичное и это немного путает едва протрезвевшее сознание. Меня дико тошнит. Срываюсь до сортира, больно падаю на колени перед толчком.

Как же хреново, а! Пол подо мной качается, тошнота никак не проходит, в голове шум, по телу гуляет озноб. Я даже вспомнить не могу, когда последний раз так надирался. Наверное, после ссоры с братом, но это неточно, потому как такие моменты остаются в памяти туманными обрывками и собрать их в кучу почти нереально.

Вот и сейчас я очень плохо помню прошлую ночь. Сидя на прохладном полу в обнимку с унитазом, ориентируюсь больше на собственные ощущения. Утром я прекрасно понял, что произошло, но как-то не до конца. Чем и поделился с Маратом. Выхватил по морде за свою откровенность, а потом было его: «Спать!», и все. Темно, тихо, жарко.

Надо протиснуться между «Я бухаю в баре» и «Получаю в морду, а потом сплю в его гараже», чтобы хоть немного понять всю критичность ситуации.

Я переспал с Лесей. Это свершившийся факт.

Судя по крови на простыне и моих пальцах, я не просто с ней переспал. Я стал первым. Нет, есть еще один вариант – месячные. Но я уверен, что наш Домовенок была девочкой, это слишком очевидно.

Не радует. Вот вообще ни хуя не радует такой расклад. Я мог ее травмировать? Вполне. Я ведь пил не ради сохранения самоконтроля, да и раз в памяти черные пятна, значит контролем там и не пахло.

Еще один неутешительный вывод: ее первый довольно жесткий секс.

Пол качаться перестал. Тоже неплохо. Подняться бы теперь и воды попить. Сушняк дикий, аж язык к небу прилипает.

Качнувшись, поднимаюсь, разворачиваюсь к раковине, смотрю в забрызганное пеной для бритья зеркало на свою помятую рожу. На губе небольшая ссадина. Она меня сейчас вообще не беспокоит. На нижней челюсти виден красный след от удара. Зрачки узкие, взгляд обдолбанный. Хорошо, что вчера был только алкоголь, иначе встал бы я только завтра к вечеру.

Наклонившись к крану, подставляю рот под холодную струю. Вода кажется сладковатой и меня снова тошнит. Сделав пару глубоких вдохов, пережидаю неприятный приступ, пью еще. Вроде легче.

Вернувшись на кровать, сажусь, обнимаю подушку и продолжаю восстанавливать воспоминания, стараясь абстрагироваться от головной боли. Организм мстит за то, что его намеренно травили. Сейчас бы сока апельсинового. Много! Или хотя бы витамина С, но идти за последним до аптечки пока не хочу.

Леся… Почему она меня не остановила? Не смогла? Или не захотела?

С меня это никак не снимает ответственности за случившееся. Я старше, опытнее и сильнее. Но мысль об изнасиловании мне не нравится вообще. Я же не отморозок. Да я сам бы кастрировал за такое! Нет. Это явно было обоюдным. Здесь я точно в себе уверен.

Вопрос еще вот в чем. За каким хреном я на нее полез? В баре вроде телка какая-то была. Можно было трахнуть ее. Почему не трахнул?

Бля, да потому что я бухать уехал из-за Домовенка! Думал о ней, хотел ее и… вот результат. Нажрался и жестко отымел девочку.

Окей. Мы проснулись, и я спьяну ее добил, открыто выразив сожаление о случившемся! Пиздец… Хоть бы ощущения эти вспомнить. Как мне с ней было?

Прикасаюсь подушечками пальцев к губам. Улыбаюсь. Тактильные воспоминания гораздо интереснее. Закрыв глаза, пытаюсь воспроизвести в памяти вкус ее губ, ощущения от них у себя на языке. Интересные ощущения. Они врываются в мозг болезненными вспышками. Было приятно. Мне было очень приятно прикасаться к ней. Вот здесь ей надо было меня тормозить! На поцелуях! А вот дальше все. Член грустно не желает шевелиться. Ему похмелье тоже не нравится.

Кровь…

Как последний дебил, заглядываю в собственные трусы, чтобы убедиться… в чем? Да блядь, в том, что на нем тоже есть следы крови! А-а-а!!! Сука! Идиот! Я трахнул девочку без резинки! На простыне была подсохшая сперма. Это я тоже помню, видел утром, когда встал. Вероятно, я все же не совсем долбоеб и вполне мог кончить мимо.

– Да, Лекс, – усмехаюсь над собой, – это точно карма!

Тогда Ритку я не трогал, там была имитация секса, чтобы испортить жизнь Радомиру и ей заодно. Злился. Пиздец, как я на них злился! Мой брат трахал мою невесту! Тогда мне очень хотелось крови. Но она на мне сейчас. И это мое наказание. Леська – мое чертово наказание!

М-м-м…

Сдавил виски руками. До меня доходит еще один момент. В гараже тихо. С улицы тоже не доносится ни голосов, ни звуков работы. Где все?

Заставляю себя спуститься вниз. Выхожу на улицу. Вечер уже. Мой гараж не заперт, дверь просто неплотно прикрыта. Охранник сидит у себя в будке, скоро Миха должен на ночную явиться. Миху я тоже помню по его сигарете. Я на нее шел вчера как на маяк. А где Мар и Кузя?

Захожу к себе в гараж. Темно и пусто. На плитке глубокая сковородка с остатками омлета. Она еще и готовила. Может не все так страшно? Я драматизирую?

Заебись, конечно, оправдание.

Едем дальше.

Тарелки в раковине. На втором этаже заправленная кровать с явно свежим бельем. В ванной тазик стоит. В нем то белье, на котором все случилось. Пена от порошка успела раствориться. Оно теперь лежит просто в мутной мыльной воде. Пятна крови потемнели, приобрели больше коричневый оттенок. Нахер она взялась его стирать? Надо было выбросить.

Встаю на колени перед поддоном и сам начинаю мылом натирать эти следы. Они отстирываются. Ладони у меня быстро краснеют, но я продолжаю с остервенением отстирывать собственный косяк с ткани. Она трещит в моих руках. Еще немного и разойдется. Тогда точно выкину, но в голову приходит странная мысль. Маленькая хозяюшка расстроится. Не хочу, чтобы она это стирала. Сам. Не то, чтобы я большой спец, но жизнь вынудила кое-чему научиться.

Отстирав и прополоскав постельное, выношу его на улицу, развешиваю и на дрожащих ногах возвращаюсь за витаминами. Кидаю в стакан с водой пару шипучих таблеток. Курить хочу. Сейчас ведь опять вывернет. Но это желание становится настолько невыносимым, что я нахожу закрытую пачку сигарет и шлепаю за уличный стол к пепельнице.

После первой же затяжки ловлю нехилые вертолеты и новый приступ рвоты. Все, что успел выпить, выходит обратно.

– Блядство! – сплевываю, снова затягиваюсь и запиваю дым витаминизированной водой. Она холодным комом падает в желудок, но мне становится еще немного легче.

Где же вы? Куда ты увез ее, Марат?

Байка ведь нет у него внизу. Не домой же к вечно пьяной матери. Нет. Туда он девочку точно не потащит.

Ответ на мой вопрос, урча мотором, вкатывается на территорию. Я вижу Леськины ноги, прижатые к бедрам Марата, вижу ее сцепленные пальчики на его ремне и мне вдруг очень хочется врезать ему в ответ.

Друг, поднимая пыль, проезжает мимо меня. Ставит мотоцикл на подножку и помогает Домовенку слезть.

– Проспался? – звучит первое от Марата. Домовенок мелькает за его спиной.

– Вроде, – неопределенно качаю ладонью в воздухе.

– Кузёнок, дашь нам поговорить? – обращается к нашей девочке.

Бля, мне не нравится это «наша». Это же моя девочка?

Твою мать, как все сложно!

Она со мной не разговаривает. Даже не смотрит. Меня бесит, что Марик посадил ее на байк без защиты. Если бы упали, даже аккуратно, Мар опытный, Кузя бы все равно стесала себе кожу на ножках. Надо купить ей экипировку.

Леся убегает маленькой мышкой в гараж, Марик кивает в сторону своего. Жест принят. Ей явно не надо слышать наш разговор.

– Где вы были? – задаю вопрос, прикрыв за собой дверь и врубив верхний прожектор.

– Основной маршрут был построен до гинекологии, – его ответ мне уже ни хрена не нравится, но Марат прав. Ее надо было туда отвезти. – Я сначала сам с врачом говорил, чтобы с малышкой обошлись максимально деликатно. Потом меня выставили и ее осмотрели. Сказали, будет кровить еще два-три дня, пока не заживет, но все в пределах нормы. Ни трещин, ни ненужных разрывов.

– Угу, блядь… – как-то меня кроет не по-детски от случившегося.

– Вот тебе и «угу». Делать дальше что думаешь?

– Не знаю пока. Я вчерашний вечер и ночь смог восстановить только частично. Мар, я только поцелуи с ней помню, дальше, пиздец! Темнота. Хорошо ей было? Или очень больно? Говорила? Стонала? Плакала? Нихуя в башке не отложилось! Она говорила тебе что-то?

– Нет. К врачу идти категорически не хотела. Еле затащил. Думал, не даст себя осмотреть. Но врач сказала, что наша малышка хорошо себя вела, на многие вопросы, правда, не ответила. Зажалась. Мне сказали, что так тоже бывает и отчитали за то, что такой большой мог бы быть и аккуратнее, – разводит руками друг.

– Ты сказал, что это ты с ней?..

– А что должен был? Что предполагала ситуация, то и сказал. Мы погуляли потом, я ее по городу покатал, покормил. В магазин заехали, купили всякие девчачьи мелочи, гигиену там и все такое.

– Сколько я тебе должен?

– В задницу себе свои бабки засунь. Постарайся лучше вспомнить прошлую ночь и попробуй поговорить с Кузёнком. Твое сожаление в глазах с утра было для нее ударом под дых после первого секса.

– Я понимаю. Это тоже помню смутно. Поговорю. Спасибо, что помог.

Жму ему ладонь и выхожу на улицу. Долго курю возле своего гаража, прислушиваясь к звукам, доносящимся из него. Олеся вернулась, и он ожил. Снова появилось ощущение тепла и уюта. Без нее мне теперь не нравится, но это я пока опущу. Это мои личные заморочки.

Захожу в гараж. Домовенок делает себе чай, стоя лицом к кухонной тумбе. Подхожу сзади. Вздрагивает, шумно выдыхает. Ноздрями втягиваю запах с ее волос, пальцами веду по нежной коже предплечья. Мурашки бегут за моим прикосновением, поднимаясь к плечу. Я слышу, как она дышит. Как загнанный в угол зверек. Боится меня. Черт! Да не мог же я! Не мог я ее изнасиловать!

– Леся… – тихо зову, выдыхая ей в макушку.

– Не называй меня так. Мне не нравится!