Глава 17

Домовенок

Живот сводит от его прикосновения, взгляда, запаха, просто присутствия. Сводит в прямом смысле. Мне становится плохо. Сказывается сильное нервное перенапряжение. Каждая клеточка в моем теле звенит. Хочется зажать уши ладонями и закричать, выпустить из себя все, что так давит на грудь и не дает полноценно дышать. Оказывается, безответно любить – это очень больно. Сердце рвется на кровавые ошметки от вины в его глазах. Комната начинает кружиться. Мое имя, произнесенное так тихо, так проникновенно, как последняя капля в переполненной чаше. Она лишняя. Все начинает выплескиваться через край.

Я не знаю, откуда во мне взялись силы. Наверное, они были последними. Потому что через три секунды я уже падаю на колени прямо на землю возле входа в гараж и меня выворачивает наизнанку. Все мышцы болят. Перед глазами пятнами стоят кровь на простыне, его пьяный взгляд, кабинет гинеколога и запах лекарств свербит в носу. Ушибленные, стесанные мелкими камушками, крошкой стекла и самой землей колени сильно саднит. Я стою на четвереньках, уперев ладони в землю перед собой. Тошнота смешалась со слезами. Второе можно смело списать на первое.

Чувствую прикосновение к своим плечам. Мне убирают волосы. Слышу еще шаги. Я даже в таком состоянии с уверенностью могу сказать, кто где. Рядом со мной Лекс, а там, дальше Марат. Выскочил из гаража. Меня больше не рвет, да и не чем. Я так толком ничего и не ела сегодня.

Лекс помогает подняться. Его ладони оставляют невидимые ожоги на моей коже. Слишком острая реакция, неконтролируемая. Я вообще не уверена, что сейчас способна что-то контролировать. Весь день держалась.

Марат вкладывает в мои ладони стакан воды, зажимает своими, помогает донести до рта и сделать несколько глотков. Вытираю кулачками слезы. Я не плачу! Просто глаза заслезились!

Парни переглядываются. Мар материт Лекса одним только взглядом. Лекс просто злится и беспокоится одновременно. Я не знаю, как такое возможно, но вижу в его карих глазах именно это.

Делаю еще пару глотков, оставляю стакан в сторону. Лекс, не спрашивая, подхватывает меня на руки и несет в наш гараж сразу на второй этаж. Уткнувшись носом в его грудь, я делаю болезненные вдохи. В его руках тепло. Он сильный, по ступенькам поднял, будто я вообще ничего не вешу.

Лекс устраивает меня на своей кровати, с той стороны, где проснулся он. Мне бы перебраться на диван, но сил совсем не осталось. Отдаю последние, чтобы повернуться на бок, подложить под щеку ладони и закрыть глаза.

Чувствую его пальцы на своем лице. Они щекотно поглаживают кожу, заправляют за ухо растрепавшиеся волосы, скользят по плечу, руке и исчезают.

– Прости меня, – доносится тихое.

Приоткрываю глаза. Из-под ресниц смотрю на него. Лекс сидит, опустив плечи, упирается предплечьями в свои колени и пялится в одну точку на стене за моим диваном.

– Я даже оправдываться не буду, потому что мне нет оправдания за прошлую ночь. Надо было упасть в баре и проспаться, а я поехал домой. Тянуло, пиздец просто. К тебе… – замолкает.

Поворачивает голову, я быстро закрываю глаза, делая вид, что сплю. Слышу, как хмыкает, снова прикасается пальцами к моему лицу.

– Маленькая сонная заноза. Засела в моей башке. Что делать, не знаю. Я теряю всех, кто становится мне дорог, кого подпускаю слишком близко. Марик вот только удержался каким-то чудом. Надо бы откатить все назад, где я еще не сорвался на тебя и между нами ничего не случилось. Так всем будет лучше, Лесь. Тебе в первую очередь. Такие, как я, не способны сделать счастливыми таких хороших, чистых девочек, как ты. Я живу риском… Своим мотоциклом, дорогой, этим чертовым гаражом. А ты другая. Вся эта грязная, пропитанная пошлостью и бензином, жизнь не для тебя.

Он заканчивает свой монолог. Я стараюсь ровно дышать, но сердце так сильно бьется, что дыхание все же ускоряется и тут же рвется, превращаясь в судорожные короткие вдохи и выдохи. Лекс не замечает. Он реально подумал, что я сплю. Сидит, погрузившись в свои мысли. Сквозь дрожащие ресницы вижу, как нервно раздуваются его ноздри.

– Да, – произносит вслух.

Вздрагиваю от неожиданности. Нога дергается, попадает ему по пояснице. Он разворачивается, гладит меня ладонью по икрам.

– Все останется так, как было, – принимает решение. – Ты поймешь, что секс… черт, это просто секс! Он еще ничего не значит. Ты позже все обязательно поймешь. Еще спасибо мне скажешь, что не втянул тебя в отношения. Сонная моя девочка, – вздыхает, приподнимается и долгим поцелуем прижимается к виску. – Спи, Домовенок. Сладких снов.

Он доходит до лестничного проема, стоит возле него, глядя вниз, словно решает, спускаться ему или вернуться ко мне.

Все же уходит. Принял решение и за себя, и за меня. Как теперь в глаза ему смотреть? Как дышать, когда он рядом? Как реагировать на его девушек, с которыми у него «просто секс, который ничего не значит»?

Как-то придется справиться. Ему не нужны мои чувства, ему без них проще. Усложнять свою жизнь отношениями он не хочет. А у меня нет выбора. Мне приходится принимать его правила. Пока.

Тихо наревевшись в подушку, все же засыпаю. Сон беспокойный. Жарко, тоскливо и одиноко. Постоянно просыпаясь, в последний раз решаю больше не мучить свой организм. Сажусь на кровати. Лекс спит на диване, спиной ко мне.

Выбираюсь на первый этаж, делаю себе чашку чая и выхожу на улицу. Небо только-только светлеет. Прохлада конца августа приятно оседает на коже. Воздух влажный, но совсем не липкий. Он сладковатым привкусом остается на языке, остается свежестью на волосах и одежде. Совсем скоро жара окончательно отступит, Лекс перестанет ходить передо мной полуголым. Это еще один несомненный плюс надвигающейся осени.

Ко мне выходит сонный Марат. В губах зажата сигарета, растрепанный после сна, футболка криво натянута поверх шорт.

– Ты чего не спишь? – садится на свободный стул.

– Не хочу больше. А ты?

– Поработать хочу. Днем досыпать будем. Поедем гонять сегодня в ночь, – делится он.

– Ты тоже будешь?

– Угу. Хочешь с нами? Развеешься, посмотришь на все изнутри, – предлагает он.

– А почему бы и нет? – решаю согласиться. Уверена, что Лекс будет против, а значит я еще больше хочу поехать. – Только можно я с тобой на мотоцикле поеду?

– Не вопрос, – он пожимает плечами, еще раз затягивается и уходит к себе.

Решаю накормить Марата завтраком. Пока он быстро ест, я уже кручусь по мелким домашним делам. Двор надо подмести, накидали вчера окурков мимо пепельницы. И еще много всякого ежедневного.

Лекс просыпается в шесть утра. Желает мне доброго утра, курит, заливает в себя самостоятельно сделанный кофе и тоже принимается за работу.

Он сначала возится с чужим мотоциклом. Его забирают через пару часов.

Отпустив клиента и явно хорошего знакомого, судя по их общению, принимается за свой байк. Что-то проверяет, подкручивает, моет его, натирает пластик до блеска.

Мы общаемся односложными фразами и почти не смотрим друг на друга. Так было в самом начале знакомства. Он решил откатить все слишком далеко.

День пролетает, как и многие, быстро, за суетой, легким дневным сном всей нашей компании и вечерними спорами:

– Я против, – категорично заявляет Лекс. – У нее даже экипировки нормальной нет!

– Я поведу аккуратно, – успокаивает его Марат. – Лекс, пусть девочка развеется. Ну не может она все время тут торчать! Сколько можно?

Лекс задумчиво стучит пальцами по столешнице.

– Ладно, – соглашается. – Хочешь возиться, твое дело.

– Спасибо, что разрешил, – с сарказмом отвечает Марат.

Получает в ответ фак из среднего пальца, и парни расходятся по своим гаражам, чтобы переодеться.

Я надеваю свои единственные джинсы и белую футболку с вышитым чуть выше левой груди котенком. Это из нового. Лекс выбрал, когда шутил про детский отдел. Он ее там, кстати, и купил. Не знаю, почему сейчас взяла именно ее. Нравится. Котенок очень милый.

Провожу ладошкой по ушам старого плюшевого зайца, грустно сидящего на диване. Обещаю ему, что вернусь и обязательно опять буду спать с ним, а не со всякими…

Шмыгнув носом, волосы заплетаю в две косички. Практика показала, что ездить так довольно удобно.

Увидев меня, Лекс скрипит зубами, закатывает глаза и отворачивается. Марат помогает со шлемом, напоминает, как сидеть, как держаться.

Лекс газует первым. Выходит раздраженно, в его характере. Мы выезжаем за территорию гаражей следом за ним. Парни не обгоняют друг друга на дороге, где много машин. Марат аккуратно едет за другом, только иногда уходит в сторону, чтобы объехать чей-нибудь автомобиль.

Выбираемся на трассу за город. Воздух здесь сильно контрастирует с городским. Он обтекает тело прохладным пузырем, вызывая легкий озноб на раскаленной за день коже. Народу много. Громко играет музыка. Мужчины на мотоциклах или возле них. Рядом крутятся девушки разной степени раздетости. Замечаю несколько девочек на мотоциклах. Они тоже в специальной экипировке. Общаются с парнями наравне. Одна из них курит.

На нас оглядываются. Приветствуют, поднимая вверх кулак. Парни кивают, находят место для парковки. Лекс первым спрыгивает с байка, снимает шлем, проводит пальцами по волосам. Марат помогает спуститься мне.

– Воу! Мар приехал с подружкой, – к нам подходит пара ребят в мотоэкипировке. – Какая куколка. Привет, – подмигивают мне.

– Челюсть сломаю! – рявкает подошедший к нам Лекс. Жмет им руки.

На меня тут же перестают обращать повышенное внимание.

Видимо, у них это нормально. Мне бы показалось как минимум странным, что девушка приехала с одним парнем, а так себя ведет другой. Но этим людям все равно. У них своя логика. Зато я могу еще немного осмотреться. Атмосфера на самом деле потрясающая. В воздухе буквально витает адреналин. Отовсюду слышны голоса, их перекрывает рычание байков. В воздухе повисла белая дымка. Пахнет сигаретами, бензином, выхлопом и жженой резиной.

В толпе замечаю знакомые лица. Эти лица замечают нас и начинают стремительно приближаться. Живот снова болезненно сводит. Таша и Сабина подходят к парням. Последняя кладет руки на плечо Марата, целует его в щеку и подмигивает мне. Киваю ей. Вроде как не поздороваться не вежливо, мы не ругались. Да и на нее я не реагирую так остро, как на Ташу. Эта девушка смотрит на меня с вызовом. Встает перед Лексом, обнимает его за шею, тянется, целует в щеку, с издевкой глядя на меня. Он кладет руку ей на талию, скользит ладонью по короткой кожаной куртке чуть ниже спины и рывком вжимает в себя.

Зачем я на это смотрю? Он на меня не смотрит совсем. Что-то тихо говорит Таше на ушко, она провокационно улыбается, гладит его пальцами по темному затылку.

– Кто пустил на взрослое мероприятие ребенка? – спрашивает громко.

– Марат захотел повозиться, – Лекс равнодушно пожимает плечами. – Поедешь со мной в парном заезде? – тоже громко, то ли музыку перекрикивая, то ли специально для меня.

– Не смотри, – раздается у меня над ухом. – Вы поговорили вчера?

Киваю Марату. Ну правда же. Вроде как поговорили. Правда он думал, что я сплю, но это не считается. Я все слышала и все поняла. Сейчас он демонстрирует мне сказанное.

– Тогда постарайся выбросить его из головы, малыш. Хочешь со мной в парный? Попробуем их сделать, – усмехается Марат.

– Хочу!

– Тогда стой тут. Я пойду хотя бы куртку с защитой для тебя раздобуду.