Глава 21

Лекс

Замерз до стука зубов. Открыл горячую воду, обхватил за талию Лесю и поставил в поддон прямо в одежде. Следом шагнул сам. Дыхание перехватило, когда горячая вода попала на кожу, заливаясь за шиворот моментально прилипшей к телу рубашки.

Напряженными руками притягиваю малышку ближе. Сам кладу ее руки к себе на пояс. Она цепляется за ремень сзади и утыкается носом мне в грудь. В очередной раз поражаюсь, насколько она хрупкая. В руках держать страшно. Меня трясет. Холод, нервы, сомнения… Все движения получаются резкими, дерганными. Пальцы сводит в районе ее спины. Я сжимаю в кулаке мокрые светлые волосы, а с ними и собственные зубы. Говорить больше не могу. Да и не знаю я, что ей сказать.

Что не дошел до любовницы, потому что поймал влюбленность в глазах своего Домовенка. Я упрямо ехал к Таше, сопротивляясь самому себе. Уже понимал, что ничего не будет, но добрался до подъезда. Отпустил такси и сидел, курил под дождем, пряча сигарету в кулак, чтобы не промокла. Все пытался понять, за что Леся в меня влюбилась. Не за что ведь. Но эта девчонка раскопала и умудрилась в это втюриться так, что скрывать у нее больше не получается. А я… я даже наш с ней первый раз не запомнил.

Когда сидеть стало совсем невыносимо, пошел пешком до центра, наплевав на погоду. Дождь то усиливался, то стихал до редких капель. Он отлично помогал мне думать, отсекая от шума города и пробегающих мимо людей. Перед глазами стоял полный обиды и открытой ревности взгляд Олеси. Я вспомнил вкус ее губ и ощущения тела на своих ладонях. Фантомные, но обжигающе приятные. А еще… самому смешно и противно за свою слабость, но в этот вечер как-то особенно сильно почувствовалось, насколько я одинок. Вокруг столько народу, но все они как фантики. Фальшивка. А чтобы по-настоящему. По-настоящему я не был нужен даже собственному отцу, и он с удовольствием от меня избавился.

В горле сдавило настолько, что вместо вдохов я хрипел, продолжая идти по глубоким лужам. Забравшись под козырек остановки взял стакан горячего кофе и достал телефон. Водонепроницаемый корпус спас его от ливня. Я нашел в списке номер телефона Радомира. Мать дала, надеясь, что мы, наконец, помиримся. Но мы же два гордых идиота! Он не звонит потому, что наверняка еще не простил. А я… а я не готов еще раз услышать, что мертв для него. Сегодня все не так как обычно. Чертов Лесин взгляд, давящее чувство одиночества, и я дрожащими от холода и нервов пальцами нажал на дозвон, включив громкую связь. Слушал гудки. Сначала длинные, потом короткие, следом тишину.

Значит не время.

Я кинул ему короткое сообщение: «Прости меня, брат», и до сих пор не посмотрел, прочитано ли оно.

Оттуда же вызвал такси и вот я дома, в своем гараже. За секунду принял решение просто попробовать… попробовать на вкус эту девочку, ее чувства, отношения с ней. Я затрахался быть один. Пусть это звучит эгоистично. Я всегда был эгоистом. Но я хочу ее себе в единоличное пользование, потому что мне плохо. Плохо, как было два года назад.

Я знаю, что нужен ей. Она призналась тем самым взглядом…

Я нужен своей малышке. Это согревает меня. Ее тело, ее тепло согревают меня изнутри, а кожа все еще остается ледяной.

Надо бы раздеться. Отлепить от себя чертову ткань и позволить воде согреть себя еще и снаружи.

Отодвигаю от себя Лесю. Непослушными пальцами начинаю расстегивать пуговицы. Они, как назло, плохо поддаются, и, расстегнув пару нижних, я просто дергаю полы рубашки в стороны, срывая к чертям все застежки. Мокрую рубашку кидаю в угол поддона и принимаюсь за штаны. Домовенок смотрит, как расстегивается бляшка ремня, ширинка, как я стягиваю тяжелую ткань вниз, оставаясь в одних трусах.

Волосы по всему телу встают дыбом. Кожа покрывается мурашками под ее растерянным взглядом.

– Так быстрее согреюсь, – поясняю тихо и одержимо смотрю на ее приоткрытый рот. Хочется прикоснуться. Я хочу вкуса этих губ на своем языке. То немногое, что я запомнил с нашей ночи. То, что застряло пулей в моей голове.

Сглатываем синхронно. Я медленно перевожу взгляд на ее глаза. На фоне мокрых волос, облепивших ее голову, лицо, плечи, глаза кажутся двумя кусками чистого неба, отражая всю суть этой девочки.

– Бля, я не могу так… – делаю шаг и врываюсь в ее рот языком. Сразу, без прелюдий и предупреждений. Грубо, нагло, жадно.

Я хочу ее. Всю хочу. Этот чертов рот, который до меня никто не целовал. Это тело, которое до меня никто не трахал, и ее душу я тоже хочу себе. Я, сука, жадный! Это все мое. И я пью ее рваное дыхание, готовый кончить от неопытности и нежности, от сладости, заполнившей мой рот. Меня теперь трясет не от холода, от желания. Одурманенный чувствами этой малышки мозг с трудом вспоминает, что обещал – ничего не будет, если она не захочет. И я держусь, поглаживая ее через промокшую одежду и продолжая атаковать рот и кусать покрасневшие губы.

– Обни-ми, – короткий вдох, – ме-ня, – рваный, болезненный выдох. – Моя Ле-ся, – снова вдох, – об-ни… ми.

Она несмело кладет руки мне на шею. Неудобно. Я для нее высокий. Сгибаю немного колени и снова целую. Все ее личико, глаза, ресницы, нос, скулы, еще губы.

– Ох-х… – тихий стон. У меня на языке появляется легкий оттенок крови.

– Черт, прости, – слизываю алую каплю. Порезал нежную кожу на нижней губке зубами. – Сама. Ты можешь целовать меня сама как тебе нравится. Ты хочешь? Тебе нравится?

– Я… не умею, – опускает взгляд.

Улыбаюсь.

– Все ты умеешь. Отвечаешь ведь. Смелее.

Она упирается ладошками в мои плечи, встает на носочки, врезаясь торчащими сквозь мокрую маечку сосками мне в кожу. Смотрит в глаза так, что у меня сводит пах, и очень осторожно, несмело сначала просто прикасается к моим губам своими. Ждет реакции, а я жду еще поцелуев. Смешно высовывает кончик языка и проводит им по моей нижней губе. В член стреляет острым желанием. Он дергается ей навстречу, но малышка так увлечена процессом, что не замечает того, что я еле держусь.

Ее губки обнимают мои. Очень мягко, очень нежно. Приоткрываю рот, отвечаю на ее прикосновения, стараясь не перехватить инициативу и не напирать. Чертова магия вне Хогвартса. Химия. Моя кровь тягучими горячими потоками курсирует по венам и продолжает пульсировать в мокрых трусах нестерпимым, болезненным желанием.

Надо либо остановиться сейчас, либо идти до конца.

– Леся, – у меня в руках тут же образуется нервный комочек, которые так же быстро расслабляется. – Не бойся своего имени, маленькая, – говорю не то, что хотел. – Не имя причиняет тебе боль. Люди. Всех, кто обидел тебя, я уничтожу. Обещаю тебе. Хочу еще поцелуй.

А вода в бойлере заканчивается. Горячая уже сменилась теплой. Еще немного и мы останемся под холодным душем, но она же целует. Я не могу это остановить. Я тону в этом.

Не выдержав, все же забираю инициативу и терзаю ее мягкие влажные губы, чувствуя на языке привкус крови из незатянувшейся ранки.

– Остановиться? – хриплю, выключая воду, почувствовав, как первые холодные капли резко контрастируют с теплыми. – Помнишь, я обещал. Если ты не захочешь… Мне остановиться?

Секундная заминка и следом ее тихое «нет» дает мне зеленый свет, опять срывая к хуям все стоп-краны. Они и так держались на честном слове и вот одно «нет» и еще один поцелуй. Ее… неумелый, но пиздец какой сладкий, и я сдираю с нее всю мокрую одежду, бросаю в поддоне, подхватываю на руки и несу на кровать.

Простыня под нашими телами тут же промокает. Плевать на полотенца. Плевать на все. Эта девочка заполняет пустоту в моей груди. Я не один. С ней я больше не один. И мне пиздец как страшно потерять это хрупкое ощущение. От этого меня кроет еще сильнее. От нее кроет. От ее растерянности, смущения и одновременной открытости. От маленькой груди с аккуратными темными сосками.

Сегодня я планирую запомнить все.

– Смотри на меня, ладно? – тяжело дыша, отрываюсь от ее губ. – Буду ловить твои эмоции.

Она несмело кивает и вздрагивает, когда я резко скатываюсь с нее, встаю, стягиваю с себя мокрые боксеры и снова прижимаюсь к ее полностью обнаженному телу своим.

– Ты любишь меня, маленькая? – накрываю полушарие груди ладонью, трусь о твердый сосочек. – Любишь?

– Да, – выдыхает, глядя мне в глаза. – Люблю, – с ее ресничек срываются кристаллики слез. – А ты делаешь больно.

– Сегодня больно не будет, это я тебе гарантирую.