Глава 27

Лекс

Она умудрилась уснуть прямо на байке. Опустошённая, открытая, ранимая и такая сильная девочка доверчиво прижалась ко мне и отключилась.

В гараж вернулись только на рассвете. Я старался ехать максимально аккуратно, чтобы не уронить нас и не разбудить ее.

Марат помог снять Домовенка с мотоцикла. Переложил ее мне на руки и сел курить возле стола.

Сна ни в одном глазу. Я все еще воняю тем чертовым домом, и ярость, не желающая униматься, бодрит лучше любого кофе.

Уложив Лесю в постель, снимаю с нее ботиночки, укрываю по самый подбородок и осторожно целую в лоб. На ее щеках остались дорожки от слез. На нижней губе ранка. Прикусила. Слипшиеся реснички дрожат, и даже во сне она дышит как-то нервно.

Оставляю ее, выхожу к Марату и тоже закуриваю. Друг смотрит на выпущенное им же облачко дыма, медленно растворяющееся в воздухе.

– Я сегодня отчетливо представил, что однажды приеду к матери, а там будет так же, – тихо говорит друг. – Сейчас я все же способен поддерживать там относительный порядок и ее в более или менее адекватном виде. Но край уже близко. Наш Кузёнок прав. И ты был прав, – снова крепко затягивается Мар. – Я просто цеплялся за нее, как за единственное родное, что у меня осталось в доступе.

– У тебя есть сын. Сосредоточься на этом.

Марат глухо ударяется затылком о ворота гаража и смотрит в серое осеннее небо.

– Я Лесе работу нашел, – внезапно ошарашивает меня. – Точнее договорился, чтобы попробовала.

– Какую, нахер, работу? – тут же сажусь ровнее и стискиваю в кулаке зажигалку.

– Обычную, Лекс. В одном из магазинов Гурама кассиром. Ее обучат. С документами теперь проблем нет. Пока ты не начал орать, – тихо посмеивается Марат, – ей это нужно. Хоть какая-то самостоятельность.

А то я сам не понимаю! Она не хочет ни от кого зависеть. Во мне тут же просыпается эгоист, которому совсем не нравится такой расклад. В глубине души я хочу, чтобы она зависела от меня. Хочу ее привязанности. Хочу иметь на нее влияние. Мне тупо страшно. Страшно ее потерять. Кажется, отпущу эту хрупкую девочку в большой мир, и она исчезнет из моего. А я не для того впустил ее в свою душу, чтобы потом ее опять рвало в клочья.

Все эмоции и чувства опять выкручены на максимум. Это то, с чем я никак не могу справиться. Закрыть все чувства на сотню замков – единственный вариант, который удалось найти. Леся меня взломала. Я снова чувствую. Ее. К ней. Рядом с ней.

Только вот Марат прав. И отношения ведь – это доверие. Мне надо научиться доверять ей. Отпускать от себя и просто верить, что вечером она вернется, приготовит свой любимый суп, а утром я буду ее целовать и любить до хрипоты, чтобы с кровати сползала на дрожащих ногах.

– Когда ей там надо быть?

– Вообще-то сегодня после обеда на формальное собеседование и знакомство с местом работы, – Мар прячет в карман куртки пачку сигарет и зажигалку.

– Сам отвезу. Адрес магазина, куда ехать, мне нацарапай.

– Окей. Спать пошли. Я тоже хочу во второй половине дня в город сгонять. В тот центр, про который я тебе рассказывал. Если мать туда возьмут, мы вряд ли откроем бокс к следующему сезону.

– Разберемся. Пошли.

Скинув шмотки на Лесин диван, забираюсь к ней под одеяло. Джинсы и курточка неприятно царапают кожу, но я все равно прижимаюсь к своей малышке, целую ее в нос и закрываю глаза. Представляю, как тут без нее будет пусто целыми днями, пока она будет на своей работе. Я становлюсь зависимым от нее. От ее голоса, смеха, запаха, улыбок и невинных голубых глаз.

Сердце громыхает за ребрами, губы пульсируют от желания еще ее поцеловать.

Тянусь к ней, ищу губки. Тепленькие, мягкие. Обхватываю своими, глажу языком. Она сонно стонет и даже пытается отвечать. Улыбаюсь, тяну с нее одеяло и переворачиваю на спину. Расстегиваю пуговицу на джинсах, замок, стягиваю их вниз по бедрам.

– Мк-хм, – ерзает Домовенок. Приоткрывает свои сонные глазки.

– Спи, спи, – быстро справляюсь с джинсами и трусиками.

Сижу у нее в ногах, любуюсь. Красивая она у меня. Набрала немного вес и теперь не так сильно выпирают под кожей косточки. Но все равно худенькая совсем.

Развожу в стороны ее бедра, наклоняюсь и целую нежную плоть, поднимаюсь губами по лобку к плоскому животику. Задираю ладонями футболку, пытаясь добраться до груди.

– Лекс… – малыш снова стонет.

– Ш-ш-ш. Спи я сказал. Давай только курточку снимем.

Она сонно приподнимается, чтобы я стянул с нее рукава и вытащил из-под спины верхнюю одежду. Следом сразу же стягиваю футболку и избавляю малышку от лифчика. Она шарит возле себя ладошкой в поисках одеяла. В гараже довольно прохладно, особенно после ночи без отопления. Ее светлая кожа моментально покрывается мурашками, сосочки съеживаются, животик напрягается.

– Сейчас… сейчас будет тепло, – избавляю себя от одежды, ложусь сверху, делая упор на собственные руки. – Спи, – целую ее губы и скулы. Сжимаю ладонью полушарие груди, кручу в пальцах сосок.

Ее тело отвечает на мои ласки. Оно приподнимается. Член дергается навстречу, трется головкой о низ ее живота.

Съезжаю по ней чуть ниже, приподнимаю одну ножку, сгибаю в колене, облегчая себе вход. Помогаю рукой, проталкиваясь в горячую, влажную тесноту. Мне нравится чувствовать ее без резинки. Тугие мышцы обволакивают, сдавливают член, и я медленно двигаюсь, все еще стараясь ее не разбудить.

Провожу языком по губам, приоткрывая податливый рот. Трахаю малышку теперь еще и в него. Так же жадно и сладко, все время ускоряясь. Леся хрипло постанывает между нашими поцелуями. Просыпается, но как-то не до конца. Голубые глазки заволокло туманом. Она закатывает их каждый раз, когда я вхожу на всю и делаю резкий рывок назад. Ее язычок медленно ласкает мой. Сейчас бы забраться в этот теплый ротик членом…

М-м-м… Черт! Как охуительно!!!

Леся заводит руки за голову, еще больше открывая для меня грудь. Смотрю на ее влажные губы, на торчащие соски, трущиеся о мою кожу. Это так остро, так сладко, будто я сожрал тонну меда.

– Ах… – новый стон, когда я меняю угол проникновения. Совсем немного, но ей хватает. Она сама раздвигает ножки так широко, что я трусь пахом о ее клитор. – М-м-м… – закусывает губку, выгибается, задерживает дыхание не секунду и отпускает, дрожа всем телом и интенсивно сокращаясь на моем члене.

Не успеваю выйти из нее. Меня разрывает следом. Будто световая граната взрывается в голове. Ярко, до цветных пятен перед глазами. Член продолжает пульсировать, заливая малышку спермой. Проснемся, сгоняю в аптеку. Дети нам сейчас ни к чему. Мы оба к ним не готовы.

Ложусь рядом, сгребаю ее в объятия, накрываю нас одеялом и отрубаюсь, иногда вздрагивая, когда Леся, ерзая, задевает чувствительную, открытую головку.

Меня будят странные звуки из ванной. Сначала пытаюсь еще поспать, но до мозга доходит, что Домовенка нет рядом. Подрываюсь и, не думая об одежде, залетаю в приоткрытую дверь нашей санитарной комнаты.

Мой малыш в моей футболке сидит в обнимку с унитазом, уронив в него волосы.

– Ты чего, эй? – присаживаюсь на корточки, убираю перепачканные рвотой прядки с лица.

– Уйди, – просит она, вытирая кулачком слезящиеся глаза.

– Угу, сейчас, – хмыкнув, поднимаюсь, набираю воды через фильтр, протягиваю ей.

Делает несколько глотков. Морщится.

Мы вроде и не ели вчера толком. Возможно, нервное. Мой малыш выхватил вчера сильнейший стресс. Неудивительно, что организм дает сбой.

Леся опирается на мою руку, поднимается. Она не просто бледная. Она зеленая.

Помогаю ей дойти до кровати и лечь. Сажусь рядом, глажу по бедру.

– У нас было? – смущенно спрашивает она.

– Тебе приснилось, – улыбаюсь. – Понравилось?

– Кажется, да… Дай еще воды, пожалуйста.

Приношу ей стакан из ванной. Зеленый оттенок кожи начинает спадать. Щеки заливает легким румянцем.

– Я сейчас встану. Там завтрак… Точнее уже обед… не доготовила.

– Забей. Нам все равно скоро в город ехать. Там и перекусим.

– Зачем в город? – садится на кровати.

– Марат договорился насчет работы для тебя. Почему мне не сказала? – строго смотрю в ее красивые глазки.

– Ты бы не отпустил, – она отводит взгляд.

– Не отпустил бы. У меня может и нет сейчас денег на смену жилищных условий, но обеспечить тебя всем необходимым я точно в состоянии. Это, знаешь ли, удар по мужскому самолюбию.

– Я хочу иметь свои деньги, Лекс. Мне так будет спокойнее. Мне не нравится ощущение, что я все время тебе должна.

Только раздраженно поднимаю взгляд к потолку.

– Иди в душ, я пойду сделаю нам чай и будем собираться.

Пока вожусь на кухне, созваниваюсь с Фениксом. Завтра у нас гонка, я морально к ней ни хрена не готов. Башка забита совсем другими мыслями. Но отступать не собираюсь. Это репутация. Она имеет огромное значение, когда приезжаешь на трек.

Мы обсуждаем некоторые детали. Надо учесть важный момент – на завтра обещают дождь на весь день, а значит дорога опять будет скользкой.

Держа плечом трубку возле уха, переставляю кружки с чаем на низкий столик. Надо спустить сюда диван. Лесю из своей кровати я все равно не выпущу, а данный предмет мебели здесь определенно нужнее.

Домовенок спускается уже одетая. Волосы заплела в одну низкую косу. На ней черная футболка с принтом и черные же узкие брюки. С ботинками, что мы купили, смотрится просто шикарно. Показываю ей большой палец вверх. Она улыбается, смотрит на бекон, что я не успел убрать обратно в холодильник. Опять зеленеет и, зажав рот ладошкой, пулей выбегает на улицу.

– Та-а-ак, мать твою! – произношу вслух, сбросив разговор с Фениксом. – Когда я успел так облажаться?