Глава 29

Леся

Снова чувствую себя Домовенком. В этот раз злющим, разочарованным, но все равно маленьким и несчастным Домовенком. Я не могу отключить эмоции. Просто не могу! Где-то там, глубоко мигает маячок, пытаясь донести, что в словах Лекса есть своя правда. Это его правда! У меня своя. Я не позволю убить своего ребенка. Я сделаю все, чтобы стать для него хорошей мамой. Обязательно сделаю! И никогда не поступлю как моя мать. Как бы не любила мужчину, как бы меня не разрывало сейчас от обиды, боли и тоски, я выберу не его.

Тихо подвывая, сижу на полу в ванной, прижав к себе колени. Слезы текут ручьями, дышать трудно и кажется, что мне по одной ломают все кости. Это же Лекс… Черт, это Лекс! Разве можно было ждать от него чего-то другого? А я поверила. Он столько сделал для меня. Гораздо больше, чем он сам может себе представить. Я видела, как он смотрит на меня. В его взгляде была любовь. Но разве можно любить женщину и не полюбить частичку себя, спрятанную в ее теле? Частичку нас…

Он не хочет… не хочет нашего малыша. Он не понимает, что мы бы справились со всем вместе. Только я верю в это. Я до последнего верила в нас. В него.

Ничего не получается. Вокруг меня мир продолжает разрушаться и близкие люди без сожаления рвут мое сердце на куски. Меня снова накрывает одиночеством, будто я иду по трассе в своих огромных ботинках, никому не нужная, растерянная, выброшенная.

Это чувство только стало уходить, а сейчас ворвалось в мое тело и ранит его, рвет жилы, кипятит кровь и высасывает из моей груди все светлое, что туда положил именно Лекс.

Пусть так. Значит это я дурочка. Маленькая, наивная дурочка, которая совсем не разбирается в людях. Зато я знаю, чего хочу. Знаю, что не отдам своего малыша. Мне теперь есть ради чего жить. Даже без Лекса…

Я справлюсь…

Шмыгаю носом. Ко мне прикасаются теплые ладони.

Поднимаю затуманенный слезами взгляд. Марат расплывается передо мной.

– Я сейчас увезу тебя отсюда, – говорит он. – Все будет хорошо.

Марик поднимает меня на руки, стаскивает покрывало с нашей с Лексом кровати, пропитанной нашим с ним запахом. Заворачивает меня в него и несет вниз по ступенькам. Не хочу смотреть по сторонам. Сжавшись в комочек, уткнулась в грудь Марата и стараюсь просто не задохнуться от выжигающей меня боли.

Мар несет меня через двор. Ежусь от холода и все же поднимаю взгляд через его плечо. Мне становится страшно. Лекс с разбитым лицом, пошатываясь, стоит посреди двора и смотрит, как меня уносит его лучший друг. Боль и страх в его глазах читаются так же отчетливо, как я ощущаю собственную агонию.

Он стоит на месте, а мы скрываемся за воротами.

Не знаю, как Марат уговорил таксиста подъехать прямо сюда. Он вместе со мной садится в теплый салон автомобиля и под тихое шуршание шин по грунтовке меня увозят прочь от места, ставшего мне настоящим домом.

– Ты успокоишься, – Марат медленно поглаживает меня по спине, – и мы поговорим.

– Это ты его? – спрашиваю совсем севшим голосом.

– Угу. Я его предупреждал, если обидит тебя, я сломаю ему нос.

– Сломал? – нервно смеюсь. Меня очень странно накрывает. Наверное, это продолжение истерики, просто плакать я уже не могу.

– Не знаю, я же не врач. Тебе тепло? – Киваю в ответ. – Хорошо, – он прижимает меня чуть крепче.

Не знаю, сколько мы ехали. В какой-то момент машина просто остановилась, и Марат вынес меня на улицу. Темно, холодно. Перед нами многоэтажка с окнами, горящими разными оттенками от бело-голубого до теплого желтого. Мар уверенно заносит меня в подъезд, поднимается со мной на руках по ступенькам и только возле двери одной из квартир вынужденно ставит на ноги. Ищет ключи, открывает и подталкивает в темноту прихожей.

В нос сразу бьет запах чистящих средств. Очень насыщенный, словно кто-то взял и вылил прямо на пол несколько бутылок с бытовой химией.

Друг щелкает выключателем и глазам становится больно от яркого света.

– Ремонт убили, мебель тоже, но сегодня весь день тут работал клининг, так что не бойся. В квартире теперь практически стерильно. Остальное я со временем сделаю и заменю.

– Это твоя квартира? – оглядываюсь, удерживая на себе плед.

– Да. Я ее матери отдал, но теперь она будет жить в специальном центре и лечиться от зависимости. А я сделаю здесь ремонт и буду ее сдавать.

– А почему сам жить не хочешь?

Несмотря на то, что ремонт здесь и правда не помешал бы, в квартире довольно уютно.

– Потом, – морщится Марат, – Как-нибудь потом я познакомлю тебя со своими тараканами. Они есть не только у Лекса, – тепло улыбается парень. – А сейчас пить горячий чай, успокаиваться и спать. День выдался адски тяжелый.

– Ты останешься? – переступаю с ноги на ногу.

– Конечно. Лексу сейчас лучше побыть одному, а вот тебя я одну точно не оставлю.

– Мар… – сделав вдох, решаюсь задать еще один вопрос. – Почему он так поступает?

– Я объясню, но не сейчас. Тебе надо успокоиться. Завтра ты будешь готова слушать, и я постараюсь объяснить то, что не смог он. Хорошо?

Кивнув, ухожу в одну из комнат. Забираюсь с ногами на диван, кутаюсь в наше с Лексом покрывало. Мне пусто без него. Без этого чертова придурка! Невыносимого! Ревнивого! Моего!

Черт! Почему я так сильно его люблю? Глупому сердцу больно без наглых карих глаз. Неужели это и правда конец? Он ведь даже не остановил Марата. Он позволил ему меня увезти. А завтра еще на рабо…

– Мар! – подскакиваю с дивана и бегу на кухню, где друг уже разливает кипяток по чашкам.

– Что случилось? – едва не опрокидывает одну из них на себя.

– Мар, а в чем я завтра на работу поеду? У меня первый день. Я не могу не пойти. Теперь… – внезапный запал пропадает. Его всасывает пустота, образовавшаяся у меня внутри, и я, опустив плечи, сажусь на табуретку, уставившись в стол. – Теперь эта работа мне особенно нужна.

Друг тяжело вздыхает, отставляет чайник в сторону и присаживается передо мной на корточки. Находит ладошки в покрывале, сжимает, поглаживает большими пальцами тыльную сторону ладоней.

– Утром привезу. Только я тебя очень прошу, Кузёнок, – с теплой тоской смотрит мне в глаза, – не рви все вот так. Я… Бля, я как никто понимаю вас обоих. И поверь, если бы у меня был шанс сохранить семью, хоть крошечный. Если бы… С-с-сука! – сжимает зубы. – Если бы мне его дали тогда, я бы мир на куски разорвал ради своей женщины и своего сына. Всё. – Он резко поднимается, хлопает ладонями по своим бедрам, в кармане брюк что-то звякает. – Все разговоры переносим на завтра. Сначала гасим эмоции. Чай, – подталкивает мне одну из чашек, а сам уходит к окну, приоткрывает створку и закуривает, выпуская дым в щель.

В дверь звонят так неожиданно, что мы оба вздрагиваем. Мелодичная трель дверного звонка повторяется. Следом раздается стук.

– Бесконечная ночь, – хмыкает Марат и идет открывать.