Глава 32

Леся

– Марик, ну что там? – шмыгая носом, все время выглядываю в окно, чтобы разглядеть, двигаемся мы или нет.

А мы не двигаемся! Ужасная пробка. Мы стоим в ней уже второй час и отсюда никак иначе не выбраться. Только если пешком, но по времени это не менее долго. Сжав в руках папку со справками от гинеколога и результатами УЗИ, а заодно и записку Лекса, с надеждой смотрю на друга.

Мар набирает Лекса раз в десятый уже. Бесполезно.

– Он либо решил, что я буду его отговаривать, поэтому не берет. Либо они еще гоняют. Второй вариант нам на руку.

– Мар, а если он в аэропорт поедет сразу? Мы его увидим? Пробка же огромная.

Представляю, как он будет петлять тут, протискиваясь между машин. Но это было бы слишком просто. А мы оба дураки. Боже, какие мы с ним оба ненормальные! Сейчас ведь может все рухнуть из-за наших страхов. Из-за того, что мы вдруг забыли, что хотели доверять друг другу.

Мне стало так больно и жутко, когда он решил отказаться от нашего ребенка, что я не увидела то, что дошло до меня лишь сегодня. Я успокоилась, отвлеклась на работу и еще раз прокрутила в голове наш с ним разговор. Точнее даже не слова, которыми он привык от себя отталкивать. Его обреченный взгляд, когда он все это говорил. А я сразу спроецировала на себя поведение мамы и испугалась стать такой же, как она, но я не стану. С Лексом не стану.

Два идиота!!!

Лишь бы он не убился там сейчас на эмоциях. Он же нужен мне. Никому не был нужен, а мне жизненно необходим! Мне и нашему ребенку. Нам обоим важно ощущать себя необходимыми, важными кому-то. Мне кажется, ему это нужно даже сильнее, чем мне. Я не знаю, откуда в моей голове такие мысли. Просто чувствую, продолжая вспоминать обреченность в его взгляде.

А тут эта чертова пробка. Водитель сказал, впереди серьезная авария, которую никак не растащат, и мы еле плетемся вперед.

– Он здесь не поедет, – тихо рычит Марат, сжимая в кулаке трубку. Делает еще пару звонков и сообщает мне ужасное. – Гонка давно закончилась, Лесь. Он проиграл.

– Уехал?

Мар пожимает плечами и снова звонит. В этот раз нашему охраннику Мише.

– Миха сказал, Лекс сразу с вещами уехал. Значит, он решил не возвращаться.

– Он решил, что я не приеду, – снова шмыгаю носом. – Опять заранее все за всех решил! Ты знаешь, куда он полетит?

– У меня только одно предположение, но оно настолько бредовое, что, скорее всего, неверное. Если Лекс не сделал этого раньше, вряд ли кинется сейчас. Хотя, ему очень больно. Настолько, что это могло изменить ситуацию. К брату. Он может сорваться за помощью к старшему брату.

– А где живет его брат? – папка жалобно хрустит под моими пальцами.

– В Салерно, Италия. Это все, что я знаю.

– А когда ближайший рейс туда? Можешь посмотреть? – стираю с щеки влажную дорожку. Я столько ревела за последние сутки, что просто уже не чувствую их. Слезы льются сами собой.

– Думаешь, рвануть сразу в аэропорт? – догадывается он.

– Это будет самое логичное, – киваю другу.

– Согласен, – уже ищет информацию в телефоне. – Есть вариант успеть. Друг, извини, нам внезапно в другую сторону. – Марат протягивает таксисту наличку. Гораздо больше, чем стоит поездка, но обо всем этом я буду думать позже.

Мы аккуратно выходим из машины и, обходя также стоящих в пробке, пробираемся на противоположную сторону дороги, нарушая все правила перехода. Перелезаем через разделительный отбойник. Марат крепко держит мою ладошку, следит за движением. Пропускать нас никто не собирается. Друг вытягивает вперед руку и делает шаг на дорогу. Не сразу, но движение останавливается, и мы пробегаем до узкого тротуара, благодарно кивнув тем, кто все же нас пропустил.

Почти бегом добираемся с Маратом до остановки. С нее он вызывает новое такси, чтобы не ждать подходящий общественный транспорт.

– Спасибо, – шепчу, погладив его пальцами по руке.

– Перестань, – грустно улыбается Марат. – Думаешь, мне хочется терять единственного друга? Да и обязан я ему. Долги надо отдавать. Друзьям особенно.

К нам подъезжает машина. Садимся. Водитель возмущается на тех, из-за кого встала та сторона дороги. Марат следит за временем. Если больше нигде не застрянем, то должны успеть до посадки.

А если Лекс не полетит к брату? Он ведь может сорваться куда угодно. Тогда точно конец. Он ведь упрямый. Если уедет, уже не вернется. Будет продолжать думать, что мне без него лучше, что он опять все разрушил и с ним мне плохо, но это не так. С ним мне стало легче, несмотря на его ужасный характер. С ним я ведь тоже почувствовала себя нужной. По-настоящему любимой. Лекс и сам не понимает, сколько отдает в отношениях. И я не до конца понимала. Поэтому ему всегда так больно. Поэтому он боится открываться. У него все на максималках. Скорость его мотоцикла, его эмоции и его любовь. Такое надо принять и выдержать. Впустить в себя это чувство и постараться не раствориться в нем. Его любовь… Она объемная. Она обволакивает грубоватой заботой исключительно в манере Алексея Яровского. Она проникает внутрь, в голову, в легкие, в сердце, заполняет пустоты, затягивает раны, нанесенные этой чертовой жизнью.

В одном Лекс оказался прав. Его все бросают. И я бросила. Не стала разбираться в том, что он мне говорил. Испугалась и ушла.

Сегодня крутила в голове его слова про отца, про будущее. Про то, что Лекс боится, что отец заберет нас у него или будет шантажировать. Про то, что малышу не место в гараже. Про то, что он готов отказаться ради нас от своей мечты.

– Ну не реви, Кузёнок, – Мар прижимает меня к себе. – Тебе вредно. У меня хорошее предчувствие, слышишь? – гладит по спине через теплую курточку, которую, кстати, тоже купил мне Лекс, переживая, что я буду мерзнуть.

Таксист останавливается у здания аэропорта. Мы смотрим на часы и быстрым шагом двигаемся ко входу, все время глядя по сторонам. Вдруг Яровский где-то на улице.

Марат, крепко сжав мою ладошку, тянет вперед. Надо узнать, есть такой пассажир на рейс до Салерно или мы ошиблись.

Друг долго уговаривает девушку, она ссылается на правила, на законы.

– Пожалуйста, – не выдержав, протискиваюсь перед Маратом и шлепаю ладошками по стойке. – Вот, – протягиваю ей снимок УЗИ. – Если мы сейчас не найдем его. Если я не скажу, что люблю его и у нас с ним обязательно все получится, что вместе мы справимся. Он улетит с мыслью, что никому не нужен, и больше никогда не вернется. Он не увидит, как родится его сын. Я вас очень прошу, помогите нам.

Девушка закусывает губу, глядя в мои зареванные глаза, на снимок, снова на меня.

– Яровский? – спрашивает шепотом.

– Да. Алексей Яровский, – киваю, еще не веря, что получилось.

Она внимательно смотрит списки, а я не дышу.

Пожалуйста, пусть он будет там. Пусть Марат не ошибся.

– Есть такой, – так же тихо говорит девушка. – Посадку еще не объявляли. Он скорее всего в зале ожидания.

– Спасибо…

– Есть идея, – Мар уже тянет меня за руку от стойки.

– Куда мы? – торопливо перебираю ногами вслед за ним.

– Сейчас увидишь, – подтаскивает меня к охране, быстро перекидывается с ним парой слов, что-то кладет в карман, и мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.

Марат просит подождать. Снова уходит договариваться. Выглядывает из-за двери и манит меня пальчиком. Вхожу в рубку оповещения и слышу, как женский голос разносится по пространству здания аэропорта.

– Внимание! Алексей Яровский, просьба пройти к зоне регистрации. Вас ожидает невеста, – она повторяет текст еще раз и разводит руками, мол, сделала все, что смогла.

– Спасибо, – отвечаем хором и наш забег по аэропорту продолжается.

До вылета самолета Лекса чуть больше часа. Регистрацию на рейс он прошел, но в самолет еще не сел. Остается надеяться, что услышит и выйдет к нам.

Время тянется слишком долго. Закончится посадка и тогда все, мы потеряем друг друга навсегда.

Нервно поглаживая животик, хожу туда-сюда, вглядываясь в лица людей. Ну где же он? Неужели не услышал? Или услышал, но решил не выходить?

В очередной раз разворачиваюсь, чтобы повторить свой манёвр с нервными метаниями и врезаюсь в твердое тело. Меня моментально сшибает запахом ненавистного одеколона. Еще не веря в происходящее, поднимаю взгляд, тону в потухших карих глазах, полных настоящей неприкрытой агонии.

– Я не успела на гонку, – голос окончательно хрипнет. – Пробки. Ты не разрушаешь меня, Лекс, – кладу ладошку туда, где неровно бьется его сердце.

Он вздрагивает, будто обжегся или мое прикосновение причинило ему боль.

– С тобой я поверила в любовь. И я знаю, что тебе страшно. Мне тоже. Давай бояться вместе, – заканчиваю свой монолог фразой из старого детского мультика.

Он накрывает мою ладонь своей. Его сердце начинает сходить с ума, словно оживая. Обнимает второй рукой, притягивает к себе и сжимает до боли в ребрах, уткнувшись губами в макушку и шмыгнув носом.