Глава 6

 Я снова стояла за стойкой и мне не верилось. Ведь сегодня исполнилось ровно три года со дня открытия моей кофейни «Лейма». Смешно сказать, но часто меня даже называли не Лейлой, а Леймой, особенно те, кто еще не успел со мной толком познакомиться. Хотя все чаще я слышала и другое прозвище, которое уже давно в обиходе у офицеров. Они теперь, кстати, стали моими постоянными клиентами. Вы не представляете какие эти с виду брутальные мужчины оказались сладкоежками! Ну да не об этом! Вот они-то, хотя и под страхом смертной казни не признаются, дали мне подпольное прозвище Сладкая девочка. С одной стороны приятно, а с другой: уж больно двусмысленно звучит. Чем они беззастенчиво и пользовались для того, чтобы подшутить над своими новыми сослуживцами. Это уже стало своеобразным билетом, для принятия новичков в офицерское братство.

Как только в крепость (Да-да именно в крепость! Потому что за эти годы наш городок превратился в настоящий портовый город с крепостью, под сенью которой он и раскинулся.) прибывал новый офицер, эти обалдуи рассказывали ему о некоем заведении, которое делает их жизнь ярче и приятнее во всех отношениях. (Да-да, примерно в таких выражениях и рассказывают!) И что есть в этом месте особенная девочка, и все они называют ее Сладкой девочкой. И вот если за дело берется именно она, то жизнь действительно расцветает новыми красками и становится вкусной и сладкой! А уж если попросить ее о чем-то особенном… Ммм… Что она может… Ну и параллельное причмокивание губами и закатывание глаз. В общем сами можете представить с какими мыслями и в каком настроении этот бедолага, подгоняемый заботливыми сослуживцами, приходит ко мне в заведение.

Спросите, откуда я это все это знаю? Нет, господа военные ничего мне не рассказывали, только глупо оправдывались, что они мол и подумать не могли, что этот с виду такой приличный человек может их так превратно понять. Просто однажды я прикоснулась к руке одного из шалунов и считала лежащую прямо на поверхности информацию.

Я уже немного стала понимать свой дар и как он работает. Например, при кратком прикосновении я могу считать лишь то, что лежит на самой поверхности сознания, то есть практически выплескивается из человека. Но вот если я хочу копнуть чуть глубже, то для этого нужен более длительный контакт и сосредоточение. Но такие финты получаются не всегда, да и не люблю я копаться в чужих жизнях. Так, попробовала несколько раз, чтобы оценить свои способности и больше не экспериментирую, придя к выводу, что меньше знаешь — лучше спишь. Все-таки чужая душа потемки и ковыряться в ней себе дороже. Да и зачем оно мне? И так есть, чем заняться.

В этот момент колокольчик при входе в, значительно разросшуюся со дня открытия, кофейню сообщил, что пришел новый клиент. Я подняла глаза и увидела барона Саргайла Веренского, капитана эльмирантийской армии в компании лекаря Хорвуса сына Вуркаса. Эти двое, три года назад сильно поддержали нашу семью. Мама рожала, мы все сильно переживали, а они смогли нас всех морально поддержать и помочь. С того времени, они успели стать друзьями нашей семьи. И сегодня, судя по всему, пришли нас поздравить.

Сэйра тут же пошла к ним навстречу, предлагая присесть за столик, однако, Хорвус вытащил из-за спины букет и, подарив ей со словами поздравления, вместе с Саргайлом прошел к стойке, за которой я все еще стояла на стульчике, который был уже поменьше размером.

— Лейла, наша маленькая Лейма и вообще Сладкая девочка! — Заговорил он плутовато улыбаясь. Ведь знает, что я не люблю, когда меня, вот так, в глаза, называют этим прозвищем! — Мы поздравляем тебя с днем рождения кофейни! — И вытянул из за спины руки. В одной был еще один букет, только теперь предназначенный мне, а в другой корзина с мандаринами, которые я очень любила и которые было довольно трудно сейчас достать.

Невольно губы растянула довольная улыбка. На этого смешливого обаятельного брюнета с глазами маслинами просто невозможно было сердиться! Эх, где мои семнадцать лет?!

— Спасибо! — Зарделась я, принимая букет. — Вам как обычно: завтрак и кофе со сладостями?

— Лейла, из твоих рук хоть яд. — Тут же отозвался Саргайл.

Я на это лишь фыркнула.

— Ну, яд Лейла никому не предложит. — Улыбаясь, проговорила Сэйра. — А вот новый тортик, как и пирог на завтрак вполне себе.

— Лейла, солнышко, я тебя люблю! — Тут же заорал паяц.

А Сэйра огрела его полотенцем.

— Скажи спасибо, что ее отец этого не слышал. — Сварливо проговорила она.

— А то что? Заставит жениться? — Рассмеялся он в ответ. — Так я готов! Даже ждать сколько нужно готов! — Проорал он по громче, видимо, чтобы я его услышала, а то отошла на кухню, не дай Всевышний эти важные признания до меня не долетят! — Больше того, ради лейлиных пирогов я готов уничтожать всех ее воздыхателей, только, чтобы она обратила на меня внимание!

— Полгорода придется покалечить. — Привычная к таким пикировкам, парировала Сэйра.

Я обычно в них не лезла. Почему-то при мне Саргайл вел себя вполне прилично, но вот так попикироваться, чтобы я слышала, но не учувствовала, очень любил.

А я довольно улыбалась. Все же понравились местной публике мои пироги. Да, я, наконец, ввела в кофейне линейку мясных, капустных и луковых пирогов. Каждое утро ими могли полакомиться все желающие. Могли бы, наверное, и после обеда, но пирогов к этому времени уже просто не оставалось. Вне зависимости сколько их делали. Я уже даже подумывала расширить кухню и взять еще помощников. Взятых полтора года назад двух женщин уже начинало не хватать. Ведь нужно было не просто поддерживать ассортимент, но и выполнять заказы на дом. К ним я тоже за последние годы начала приучать местных жителей.

А еще я ввела в обиход местных домохозяек такой страшный звэр, как мясорубка. О! Сколько нервов мне стоило создание этого нужного артефакта каждой домохозяйки! Самым проблемным, как ни странно, было объяснить кузнецу, что же конкретно ему надо сделать. А потом еще и убедить, что эту самую «несуразную кракозябру» делать все таки нужно, а вот цену за свои услуги необходимо как-то убавить, а то получается не «несуразная кракозябра», а «кракозября», сделанная из золота! И закавыка тут состояла в том, что объяснять ему лично я не могла, просто бы выставил вон из кузни и даже слушать не стал. Приходилось объяснять через Ромича. Я объясняю Ромичу, он кузнецу, кузнец задает вопрос, Ромич не знает ответ, бежит ко мне, потом опять к кузнецу… Ну, вы поняли принцип. Конечно, если бы мне помог в этом вопросе профессор или отец, то все бы было гораздо проще и быстрее. Однако отец был слишком занят какими-то своими торговыми делами. Да и в народе начали упорно ходить слухи о скорой войне с Фаргоцией, что тоже не добавляла ему спокойствия. Однако, стоит отдать отцу должное: денег на это дело он мне выделил, не пожадничав. За что ему огромное спасибо! Профессор же, когда узнал, что агрегат нужен мне для кухни, наотрез отказался заниматься подобными вещами. Нет, если бы перед этим я не рассказала ему о принципе действия парового двигателя, то он бы очень даже заинтересовался интересной штуковиной. Но мой довольно общий и практически не имеющий деталей рассказ о якобы увиденном во сне агрегате, ввел его в такое возбуждение, что он уже с полгода занимался какими-то чертежами и опытами, которые спонсировал отец.

В замечательном настроении, я нарезала пирог и вынесла в зал, напевая переведенную песенку Мэри Поппинс:

Ах, какое блаженство,

Ах, какое блаженство,

Знать, что ты совершенство,

Знать, что ты идеал!

К сожалению, как раз это время выбрали горе-офицеры, чтобы притащить в кофейню своего неофита. Завидев толпу у стойки и уже зная, примерный сценарий развития событий, я не стала даже подходить. Надоели, честное слово! Хоть бы сегодня не занимались ерундой. Поэтому отправилась к столику с друзьями в некотором раздражении. Поставила перед ними их второй завтрак и пообещала лично приготовить для них кофе. Почему-то все упорно считали, что самый вкусный получается только у меня, хотя по моему глубокому убеждению Сэйра готовила не хуже.

По дороге на кухню меня остановил офицер, отделившийся от общей массы. Он явно заподозрил, что сослуживцы его обманывают, но решил все же проверить. Признаться, парень меня впечатлил. Я таких в наших краях не видела. Светлые, почти белые волосы, вопреки местной моде не были коротко обрезаны, а были длинными и заплетены в косу, однако, вопреки ожиданию, женственности ему не прибавляли. Глаза же наоборот были темными, почти черными, хотя это могло мне и показаться, так как он стоял спиной ко входу и утреннее солнце обрисовывало его высокую гибкую фигуру, не давая отчетливо различить черты лица. Как назло, Сэйра куда-то запропастилась и не могла мне помочь в данной ситуации.

— Девочка… Девушка… — Зачем-то поправился он, глядя мне в глаза. — Мне сказали, что здесь исполнят мои самые смелые мечты. — Низким глубоким голосом проговорил он.

Сзади раздался приглушенный смешок и такие же приглушенные шикания, чтобы не дай же ж Всевышний не спугнуть и не пропустить самое интересное. Наверное, если бы я на них хоть раз пожаловалась или высказала резкое отрицательное отношение к подобным демаршам, то они бы и не подумали продолжать эти походы с новичками. Но мне нравилось чувствовать себя частью общности этих молодых веселых ребят, нравилось, что они почему-то считали меня своей и нравилось некое чувство возврата к своему уже такому далекому прошлому. А наша разница в возрасте пока позволяла все свести к шутке. Хотя Сэйра относилась ко всему этому крайне неодобрительно.

Однако, сегодня мне не хотелось играть в эти игры. Поэтому, я обломала оболтусам весь кайф просто ответив:

— Конечно, господин офицер. — Улыбнулась я. — В кофейне «Лейма» исполняются самые сладкие… кулинарные мечты. Что вы желаете? Сегодня, в честь годовщины открытия нашего заведения могу предложить совершенно новый и еще никем не опробованный десерт: торт Эстерхази. А к нему кофей, скажем… — Задумалась я. — С гвоздикой и корицей.

Офицер несколько мгновений не мигая смотрел на меня, а потом медленно перевел взгляд за спину, хмыкнул и сказал:

— Что ж, давайте попробуем, юная анна. Но учтите, если мои фантазии не будут удовлетворены… — Он снова обернулся к сослуживцам и хмыкнул. — То я буду сильно разочарован.

На этот выпад я лишь фыркнула, решив не обращать внимания.

— И нам! Нам тоже тортик! Но для начала твоих пирогов и кофей! — Послышалось из толпы.

Я же решила, что с меня, пожалуй этих шуточек хватит, а то и правда, как говорит Сэйра, могут поползти ненужные слухи. Все-таки мне совсем скоро девять, а здесь это уже тот рубеж, когда девочка почти перестает быть ребенком. Поэтому ответила не им, а офицеру с белыми волосами.

— А вашим друзьям передайте, что раз они такие веселые и находчивые, то пусть исполняют свои сладкие мечты сами. Лавочка закрылась!

И направилась к кухне. За спиной переглянулись и, быстро осознав угрозу, запричитали.

— Ну, Лейла, как же так?

— Мы так больше не будем!

— Поняли, исправимся!

— Лейла, мы уже не сможем без Леймы!

— И без твоего фирменного кофе!

— И без пирогов!

— И тортов!

Вопли продолжались довольно долго, но я не обращала внимания, варила кофе для друзей и незнакомого офицера и с грустью вспоминала Питера Пена, которому очень не хотелось взрослеть.

Эх, какая я сегодня не постоянная! То где мои семнадцать, то где мои семь. Я улыбнулась своим мыслям, и, выбросив из головы ненужные мысли, нагрузила поднос и снова пошла в зал.

А там уже ждала группа девушек, которых Сэйра провожала в соседний зал. Я с гордостью проследила за ними. Ох, и не сразу эта категория населения пошла ко мне в кофейню. Я уже даже подумывала убрать так называемый женский зал, когда потихоньку они начали заходить. И знаете кто их привел? Нет, не мужья. Их привели дети! Иногда, после обеда, я разрезала сладости на маленькие кусочки и несла на подносе местной детворе, заставив предварительно хорошенько вымыть руки. Детям подобные аттракцион невиданной щедрости очень нравился, но проводился редко, а попробовать вкусняшку хотелось всегда, вот и тащили они своих мам к Лейле в кофейню. А потом никого уже и тащить не нужно было. И местные женщины стали с удовольствием здесь собираться. По-моему, чем дальше, тем больше они воспринимали «Лейму», как некий женский клуб, где можно было отдохнуть и поделиться своими достижениями или спросить друг у друга совета.

Подойдя к офицеру, я поставила перед ним тарелку с пирогом и спросила.

— Вам кофей сейчас подавать или вместе с десертом?

Внезапно, он ухватил меня за руку и, рассматривая мои пальцы спросил:

— Ты, правда, сама все это готовила?

Я растерялась, а потом в голове появилась смутная картинка: я в ареоле света, с нимбом светлых, чуть растрепавшихся волос стою перед ним и улыбаюсь. Мои глаза кажутся ему такими глубокими и притягательными, что слово «девочка», с которым он ко мне обратился показались ему совершенно не верными, такие глаза не могут принадлежать ребенку. «Девушка», да, это будет вернее. Но такая маленькая, хрупкая в свете падающих с улицы лучей солнца. Она сама, как маленькое солнышко, будто парит над полом в своих светлых одеждах. А потом он зачем-то сказал ту глупую фразу про сладкие мечты, которую сам совсем недавно услышал от своих «друзей». И вообще разговор вышел глупый, но какой-то милый и теплый, что ли. Рядом с ней даже стоять было тепло.

Я высвободила руку. Стало полегче. Конечно, я уже научилась немного отгораживаться от чужих эмоций и воспоминаний и теперь воспринимала их со стороны, а не чувствовала, будто сама их генерирую, но чужие эмоции — это все такие чужие эмоции. И каждый раз невольно к ним прикасаясь, я чувствовала себя кем-то вроде воровки.

Но в данный момент мне было приятно, очень. Согласитесь, когда в вас видят солнышко — это как минимум греет душу. И я искренне ему улыбнулась и ответила.

— Сама я бы все, что здесь представлено просто физически не успела приготовить. Но рецепты все мои. Если же вы хотите попробовать то, что готовила именно я, то у вас еще будет такая возможность. Сегодня я приготовила новый торт и уже пообещала его вам принести.

Он ответил мне улыбкой. Все-таки как улыбка может преображать человека! А глаза у него все же не черные, а темно-синие.

— Вот и хорошо.

— Так что насчет кофея? — Повторила я свой вопрос.

— Кофея? А… Принеси его вместе с тортом.

Еще раз улыбнувшись, я в еще более приподнятом настроении пошла к Саргайлу с Хорвусом.

— Вот! Попробуйте! И запомните это название: Эстерхази! — Весело проговорила я, ставя перед ними кофе и кусочки торта.

Саргайл как-то недовольно на меня покосился и пробурчал:

— Какая-то ты сегодня больно улыбчивая.

В удивлении я приподняла брови, но отвечать не стала. Вместо этого пододвинула ему поближе тарелочку с тортом.

— На вот, лучше съешь, настроение сразу поднимется. — И погладила его по плечу.

От этого у него и правда улучшилось настроение, и он задорно мне подмигнул.

В этот момент в кофейню вошла шумная компания изгнанных мною ранее офицеров. Честно говоря, я тогда не ожидала, что они уйдут, даже немного расстроилась. Однако же, вот, вернулись. От них тут же отделился парламентер, барон Соргус, почти такой же веселый и пробивной, как и Саргайл. Он преподнёс мне букет цветов и еще одну корзину мандаринов.

Дружные выдох: «Поздравляем!», — «Прости», на глазах у всей кофейни я, конечно от них вряд ли бы дождалась, но их виноватые мордочки, полные раскаяния тронули мое сердце и, покачав головой и вежливо поблагодарив, я указала им рукой на свободные столики.

А дальше был трудный, но радостный день, полный работы и поздравлений. Обычно, я в кофейне присутствую до обеда, потом немного помогаю маме, потом занятия с профессором. Бывает и наоборот. Но сегодня был такой день, когда я присутствовала на рабочем месте от и до. И, когда вечером отец с матерью поманили меня домой, я отказалась.

— Мама, папа! Представляете, мой новый торт так понравился покупателям, что они заказали его доставку уже на завтра. А Сэйра пока боится сделать что-то не так и просила ей помочь.

— Ну так завтра придешь и покажешь. — Приобнимая меня за плечи, проговорил отец.

— Папа, я сегодня так устала, чтобы тащиться домой, завтра ведь ни свет ни заря опять сюда бежать! — Заканючила я.

Я уже не раз оставалась ночевать у Сэйры, поэтому потрепав меня по голове и поцеловав, родители разрешили остаться.

А ночью мне вновь приснился сон… Мой сон.

Девушка Лиза сидела на парапете моста и смотрела на бурную весеннюю реку под ногами. Красивое зрелище, завораживающее, в момент созерцания которого, ей всегда казалось, что стихия — это не просто вода, воздух, огонь или земля. Стихия — это та мощь, которая может стереть тебя и даже не заметить такой малости.

Она вовсе не собиралась заканчивать жизнь самоубийством и даже не думала о такой глупости, что вы! Жизнь слишком интересная и непредсказуемая штука, что б вот так просто самой ее слить в унитаз.

Так вот, Лиза сидела на краешке парапета моста и смотрела на весенний паводок. Было жутко и немного тревожно, но наполняло какой-то мощью и даже радостью.

Внезапно, ее кто-то окликнул.

— Девушка! А девушка! А что вы там делаете? Поверьте, не случилось ничего такого, чего нельзя было бы поправить!

Лиза с удивлением обернулась и увидела щуплого молодого человека, который вышел из машины и с расширившимися от страха глазами смотрел на нее.

— С чего вы решили, что что-то произошло? — Удивилась Лиза. — Я просто смотрю на воду.

— Да? — Молодой человек заметно удивился, но девушка видела, что ей не верят.

— Точно вам говорю. — Улыбнулась она в ответ. — Буйство стихии в чистом виде. Не верите? Да сами посмотрите!

Она взмахнула рукой и показала на воду.

В этот момент она что-то увидела в воде.

— Не может быть… Смотрите, там человек! Ребенок! Да что же это такое!? — Воскликнула девушка, не в силах оторвать взгляд от мелькавшей под мостом макушки, которая с угрожающей скоростью неслась вперед, то пропадая, то вновь появляясь над водой.

Молодой человек подошел поближе и побледнев почему-то сказал.

— А я плавать не умею.

— А я умею, но здесь же так высоко…

— Мама, мамочка… — Еле слышно донеслось снизу.

И в этот момент все меняется и во сне уже не та прежняя Лиза, а я сегодняшняя. Я смотрю вниз, собираясь с мыслями. Но в это мгновение только что говоривший со мной молодой человек залазит ко мне на парапет и со словами: «Помоги нам, Лейла!», — прыгает вниз с моста.

На моих губах застывает дикий крик и я просыпаюсь. Еще не до конца придя в себя я услышала как заворочалась Айла, дочь Сэйры, в комнате с которой я спала.

— Лейла, ты чего раскричалась? Ночь на дворе. Приснилось чего?

— А? Д-да, приснилось. Ты спи. Я пойду водички попью.

И, надев домашние туфли и накинув на плечи платок, вышла из комнаты.

Что-то мне не нравился этот сон. В последний раз, когда мне снилось нечто подобное, чуть не отравили маму. Но сейчас-то в чем дело? Ведь вокруг даже намека на какую-либо опасность нет.

С такими мыслями и в растрепанных чувствах я вошла на кухню и налила себе ковшиком из ведра воды.

Странный звук, раздавшийся из зала кофейни, к которой и примыкала кухня, заставил насторожиться. Звук повторился и я не нашла ничего умнее, чем пойти туда и посмотреть? Ну, что там может быть? Почему-то подумалось, что это соседская кошка забралась и сейчас пытается найти выход. Открыв дверь, я сначала ничего не заметила, а потом в белом свечении полной луны, заглянувшей в окно, увидела темную фигуру, облокотившуюся на стойку. От перехватившего горло дыхания, крик застыл на губах и вышло нечто похожее на писк.

— Кто здесь? — Раздался знакомый, но какой-то глухой голос.

Судорожно вдохнув воздух, я попыталась вспомнить, где слышала этот голос, но мысли от страха путались и мешали сосредоточиться. Я хотела уже кинуться наутек, когда фигура покачнулась и осела на пол. Я застыла в нерешительности. С одной стороны было жутко страшно, а с другой — человеку явно была нужна помощь, а еще я его знала, только вот вспомнить не могла. Тихо ступая, я решилась подойти немного ближе. Лунный свет осветил мою фигуру и незнакомец тихо проговорил:

— Лейла? Это ты?

— Д-да, вы кто? И что здесь делаете в такой час? — Нашла я в себе силы задать вопрос.

— Мы сегодня познакомились, не помнишь? — Ответил он.

Я осмелилась подойти еще ближе и действительно узнала посетителя. Это был тот самый беловолосый офицер, над которым хотели подшутить сослуживцы. Страх тут же ушел и я подошла к нему вплотную.

— Что с вами? Вы ранены?

В неверном свете луны я видела, как он прижимает к телу левую руку.

— Есть немного.

— Но тогда вам нужен лекарь! Подождите, я позову кого-то из взрослых!

Я уже развернулась, чтобы убежать в дом, как сильная, влажная от крови рука, обхватила мое запястье.

— Стой! Нельзя!

«Почему?» — Хотела спросить я, но тут на меня посыпались картинки того, что случилось с ним за последние несколько часов.

Ему наконец удалось проникнуть в кабинет коменданта крепости! Он внедрился в ряды местных офицеров совсем недавно, все прошло как-то даже слишком легко: поддельные документы приняли без особых проверок, некие странности и молчаливость списали на захолустье, из которого он по документам прибыл, а поменяться временем и местом дежурства не составило труда. Правда, в кабинете пришлось повозиться, так как вскрыть сейф с нужными письмами и планами удалось не сразу. Но удалось, полковник будет доволен. Но вот после этого начались проблемы.

Коменданту, вдруг, ни с того ни с сего, по среди ночи что-то понадобилось в кабинете. Завязалась потасовка, в которой он оглушил коменданта и бросился вон. Однако, этот вояка успел-таки поднять шум, и вырваться из крепости получилось лишь благодаря какой-то запредельной удаче. А ведь он так хотел все сделать по-тихому! Он посчитал, что проще всего будет скрыться в городе, среди его улочек и бросился туда, по возможности отбиваясь саблей от преследователей, накатывающих на него волнами. Однако, их было слишком много и единственным спасением было бегство. И он ведь почти ушел! Но в последней схватке его все-таки зацепили. Так, истекая кровью, он петлял среди улиц, пока не наткнулся на знакомую кофейню, в которой был сегодня утром. И решил спрятаться в ней, так как чувствовал, что добежать до приготовленного схрона сил просто не хватит. А в нежилом помещении есть возможность пересидеть пару часов облавы и перевязать рану, да и забор перелазить не нужно. Как-то он уже не чувствовал в себе сил преодолевать подобные препятствия.

Вскрыть замок с его квалификацией труда не составило. Ну, повозился немного, не суть.

А потом появилась Лейла, та теплая девочка, что сегодня накормила его самым вкусным в его жизни завтраком. Однако, позволять ей себя раскрыть нельзя! Слишком важную информацию он добыл. Но что же делать?

Перед глазами замелькали варианты развития событий, которые уже мне, Лейле, как впрочем и самому лже офицеру, совсем не понравились. Нужно было срочно брать ситуацию в свои руки.

— Господин офицер. — Обратилась я к нему. — Не нужно ничего со мной делать. Я вам помогу и ничего никому не расскажу. И даже вас ни о чем расспрашивать не буду. В жизни может всякое случиться.

Его затуманенные кровопотерей глаза смотрели на меня с недоверием.

— Почему?

— Считайте, что сегодня мне приснился сон, в котором меня просили вам помочь. — А потом вспылила, осознавая, что так оно и есть на самом деле. — Да и какая вам разница: почему? Без моей помощи вы скоро загнетесь от кровопотери и ничего уже никому доказывать не придется!

Я понимала, что этот человек скорее всего даже не просто вор, а шпион, но сдать властям или предать как-то по-иному уже не могла. Чертов сон не шел из головы. И я по своему опыту уже знала, что просто так мне такие сны не снятся. Это прямое указание: «Помоги!». Да и если не врать самой себе, не смотря на все «но», мне хотелось ему помочь.

От принятого решения на душе почему-то стало очень легко и правильно, что ли. Поэтому, уже не мешкая, стала помогать ему подняться:

— Пойдемте на кухню. Там я осмотрю вашу рану и сделаю перевязку.

Он поднялся, тяжело облокотившись на мое плечо, однако, дальше постарался идти сам. Его немного качало, и я обхватила его за талию, страшась, что сейчас вся эта махина упадет и потеряет сознание.

Когда мне, наконец, удалось усадить его на лавку, я поняла, что сама перепачкалась его кровью чуть ли не с ног до головы, но решила пока не обращать на это внимание. Быстро развела в печи огонь, чтобы появилось как можно больше света и поставила греться воду.

— Давайте я помогу вам снять мундир, мне нужен доступ к руке. — Наконец, обернулась я к нему.

— Почему ты мне помогаешь? — Снова спросил он.

Ну, вот что ему ответить, чтобы он мне доверился?

— Считайте, что сегодня я ваш дух-хранитель.

Он устало хмыкнул, но меня к себе не подпустил.

— А что ты скажешь своим близким, когда завтра они увидят все это?

Он указал на измазанные кровью пол, лавку и, собственно, на меня.

Я снова тяжело вздохнула. Вот сейчас же кровью истечет, а все какой-то ерундой интересуется.

— А завтра я им всем расскажу страшную историю о ворвавшемся в лавку бандите, который чуть меня не убил и заставил себе помогать. — Не выдержав, я рявкнула. — Ну все, хватить ерундой страдать, давайте раздеваться!

Внезапно, он кривовато улыбнулся и произнес:

— Будь ты немного постарше, я бы мог воспринять это как предложение.

— Будь я немного постарше, — проворчала я, наконец допущенная до тела, так сказать, — у вас бы все равно ни на что не хватило сил.

Он беззвучно расхохотался, однако смех быстро оборвался, сменившись гримасой боли.

С горем пополам, мы все же избавили его от одежды. Хорошо хоть она еще не успела присохнуть к краям раны, иначе провозились бы дольше. И я увидела длинную кровоточащую рану через все предплечье. Рана была глубокой и на мой неискушенный взгляд очень страшной. Хорошо хоть крови я не боялась, вернее боялась, но не до обмороков и икоты. Поэтому надеялась, что все же смогу помочь бедолаге.

Медсестрой я ни в этой, ни в прошлой жизни не была, однако, как обработать и перевязать рану представление имела. Нас этому еще в школе учили, а потом было несколько случаев, когда умения пришлось применять. Одно плохо: знакомых препаратов здесь, разумеется, не было, и делала я все на свой страх и риск. Поэтому, собравшись с духом, я, чтобы остановить кровь, наложила чуть выше раны жгут из туго скрученного кухонного полотенца, подложив под него другое полотенце, промыла рану теплой водой и обработала края самым высокоградусным спиртным, которое нашла в закромах кухни. Спирта как такового здесь еще не было, как и водки, но вот нечто вроде сивухи, низкокачественного самогона, под гордым названием Домашняя настойка, было.

Постепенно кровь прекратила течь из раны и я смогла обработать ее саму специальной ранозаживляющей мазью, которая всегда стояла у нас на кухне в холодной. Эту мазь мы покупали у местной знахарки и, по моему субъективному мнению, она была просто шикарной, потому что обладала антисептическим, ранозаживляющим и одновременно легким охлаждающим действием. В условиях дефицита, а вернее полнейшего отсутствия, каких-либо антибиотиков — это очень и очень нужное средство.

Снова внимательно осмотрев рану, я поняла, что нужно зашивать. Как-то на одной из студенческих посиделок, моя подруга умудрилась разбить кружку, но это полбеды. Беда состояла в том, что, собирая осколки, она поскользнулась на разлитом чае и упала на пол, тормозя себя рукой. Рука по закону подлости напоролась на большой осколок, который распорол ей все запястье. Кровищи было… Жуть! Полночи мы провели в травм пункте, где всю эту красоту зашивали, благо хоть сухожилий не повредила, и пытались убедить врача, что это не попытка суицида, а обычный несчастный случай.

Ну да к чему я это? А к тому, что сейчас ситуация выглядела гораздо хуже, а под рукой не было ни то, что врача, а вообще никого!

Но, оказать помощь я была обязана, поэтому, взяв себя в руки, с уверенностью, которой совсем не чувствовала, заявила:

— Господин офицер, сейчас будем зашивать рану.

— Сольгер.

— Что? — Не поняла я.

— Меня зовут Сольгер. — Проговорил он.

— Ммм. Понятно. Приятно познакомиться. — Невпопад ответила я, все также разглядывая рану.

— Ты, правда, сумеешь зашить? — Вдруг, спросил он.

— Эээ… Господин офицер…

— Сольгер. — Перебил он меня.

— А? Да, Сольгер-аха, я постараюсь. — Отведя взгляд, ответила я. — Осталось только найти чем же собственно зашивать. — Пробормотала я уже себе под нос, оглядывая кухню.

Да уж, хорошо что в этом мире, не смотря на то, что его развитие ближе к средним векам нашего мира, хотя и эта аналогия очень примерна и совсем не отображает текущего положения дел, медицина гораздо более продвинута, чем в те же годы, но у нас. На Земле очень долгое время ни о каких микробах, а следовательно и обработке ран и приспособлений для их лечения не шло и речи. Даже руки перед осмотром помыть и то не считалось нужным. А травничество, которое приравнивалось к ведьмовству? Еще раз повторюсь, хорошо, что в этом мире все иначе. Конечно, ни о каких микробах не знают и тут, однако религия данного континента, на других пантеон и верования отличаются и часто очень разняться, позволяла объяснить подобную необходимость и, как следствие искать способы избавления от лунной пыли. Да-да, именно так здесь называли микробы. Больше того, есть целая притча о трех братьях и Лунных яблоках, которая и объясняла появление этой самой лунной пыли в мире. (Примечание: Разумеется местный спутник планеты люди называли не Луной, но, как и было сказано в самом начале повествования, автор подобрал наиболее близкое по смысловому значению название, как и во многих других случаях.) Когда мама поведала мне ее, я сначала сильно удивилась подобному объяснению невидимой грязи, потом про себя посмеялась, а потом мысленно же поблагодарила того неизвестного, который эту притчу ввел в народ. Ведь сколько жизней она спасла и спасет по сей день!

А звучит она так: В стародавние времена, когда Всевышний еще спускался на эту землю, чтобы посмотреть на дела рук своих и созданных им людей, жили были три брата. И были они прекрасны ликом, добры душою и восхваляли Всевышнего словами и делами. Заметил это Всевышний и решил посмотреть на них. По дороге он побывал на Луне, где насобирал себе лунных яблок, которые очень любил. И вот встретил он их на дороге и пригласил в свой шатер, в стремлении поговорить. Одним движением руки он накрыл стол с разными яствами и устелил землю мягкими коврами, на которых было так удобно восседать. Для себя же, он наполнил блюдо лунными яблоками и все приступили к еде. Однако, предупредил Всевышний молодых людей, чтобы эти яблоки (Ох уж этот фрукт, который и тут стал виновником всех бед!) они не ели и даже не трогали, так как они выросли не здесь и не предназначены для людей. Много они тогда разговаривали и долго, устали и попросили разрешения прилечь отдохнуть в шатре. Конечно, Всевышний был не против, однако сказал, что еще хочет побродить по свету и ненадолго их оставит.

Уснули братья, а когда проснулись, то увидели яблоки, что остались после трапезы Всевышнего. И так им захотелось их попробовать, что решились они ослушаться Всевышнего. Первый брат взял и сразу съел яблоко, второй тоже взял яблоко и повертел его в рука. Однако съесть не успел, потому что старший брат ухватился за живот и упал замертво. Средний брат выронил яблоко, но почесал царапину на руке, которую получил совсем недавно и тоже упал замертво, так как на яблоке была та самая лунная пыль, которую он не заметил, но которая попала в его рану. Третий же, самый младший так ужаснулся произошедшему, что взял тарелку с еще оставшимися злосчастными яблоками и выкинул из шатра. И как только яблок коснулся солнечный свет, превратились они в одну сплошную лунную пыль, которую тут же подхватил игривый ветер и разнес по всему миру.

Вернулся тут Всевышний, увидел что произошло и все понял. Ужаснулся произошедшему, однако винить братьев не стал. Сказал лишь, что сам того не желая впустил в этот мир то, чего тут быть не должно. Утешил младшего брата Всевышний и наказал ему передать людям, что пришла в этот мир лунная пыль. Для Всевышнего пыль совершенно не опасна, даже вкусна, но вот для людей это яд, что проник в этот мир и теперь будет повсюду. И наказал он младшему брату передать людям, чтобы мыли они руки и учились лечить раны, так как теперь эта лунная пыль будет мешать их самостоятельному заживлению. В доброте своей Всевышний постарался замедлить действие лунной пыли, чтобы люди успевали бороться с нею. Но вот средства борьбы не указал, сказав лишь, что коли люди его ослушались, то пусть и ищут как бороться с напастью сами.

По-моему бред полнейший! Однако, очень полезный.

Н-да, что-то я немного отвлеклась. Скорее всего это мой мозг всячески пытается увильнуть от предстоящей операции и подкидывает несвоевременные мысли.

Я снова посмотрела на рану. Одно то, что ребенок обработал ее по всем правилам, может навести на нехорошие мысли, а уж то, что собирается ее зашивать … К слову, и в этом мире хирургия была еще на зачаточном уровне и любые операции брались проводить только дипломированные лекари, даже знахарки не пытались делать ничего подобного. Им хватало трав и обычной обработки ран. Те же, кто получал действительно опасные повреждения или переломы, без соответствующей помощи чаще всего становились инвалидами или умирали.

Но я опять не о том. Раз решилась помогать, то нужно помогать, а не искать отговорки.

Тут я подумала, что совершенно не знаю, чем же собственно зашивать рану. Конечно, напрашивается вполне простой ответ: нитками! Вон в углу стоит корзинка с рукоделием, которым увлекается Айла. Однако, тут же встает другой вопрос: какими? Можно ли зашивать рану шерстяными нитками, которые привозят их Фаргоции или лучше использовать льняные, привозимые из Тализии, или все же хлопковыми, которые здесь все еще считались довольно редкими и привозились из далекого Фархата? Жаль, что местного Китая с его шелком тут пока не обнаружили. Хотя, как говорит профессор, некая часть соседнего материка, та, на которой находится Тализия, все еще не изучена, так как перебираться через неудобные горы и обширные леса на восток материка, еще никто так и не решился. Так что надежда найти в этом мире тутового шелкопряда еще есть. Я мысленно усмехнулась: опять мысли убегают не туда.

Сейчас же я взяла корзинку и подошла к огню. Выбрав наиболее, по моему субъективному и совсем не объективному мнению, подходящие нитки и иголку, я замочила их в домашней настойке. Как их обеззаразить другим способом я не додумалась. Наверное, можно было их и прокипятить, но я не знала как при кипячении поведет себя натуральная нить. Мой выбор упал на хлопковые нити, так как они были наименее ворсисты и мне показалось, что так будет лучше.

Спохватившись, я также вспомнила про бинты, которые понадобятся для перевязки и, осмотрев рубашку Сольгера, сочла, что та вполне сгодится, не считая, конечно, разорванного окровавленного рукава. Конечно, лучше было бы взять чистое полотно, но бродить по дому в данном случае я бы не решилась, да и подозревала, что мужчина бы меня не отпустил.

Стоит отдать парню должное: экзекуцию по обработке раны он выдержал стойко. Шипел, конечно, и тихо ругался сквозь зубы, но терпел и не дергался. Но вот как он перенесет зашивание, я не представляла. Вспомнила, как видела в каком-то фильме, что раненому засовывали между зубов деревяшку, а самого держали по рукам и ногам. Что ему делали, я, правда, не помню, но само зрелище наводило на невеселые мысли. Я покосилась на пациента и тяжело вздохнула. Держать его по рукам и ногам точно не кому, а предлагать деревяшку я, пожалуй, поостерегусь. Да и где сейчас искать эту самую подходящую деревяшку?

Я заправила нить в иглу и повернулась к раненному.

— Ну что, Сольгер-аха, начнем!

Он посмотрел на иглу в моих руках, на меня, снова на иглу и снова на меня.

— Лейла, может не надо? — Наконец произнес он.

— Надо, Федя, надо! — Как можно увереннее проговорила я крылатую фразу из советского кинематографа.

— Федя? — Удивляется подопытный.

— Не обращайте внимания, Сольгер-аха. — Отмахиваюсь я. — Вам придется потерпеть. Вот, держите.

Я протянула ему настойку и чистое полотенце. Он покосился на подношение и попробовал-таки отказаться от операции.

— Лейла, а ты вообще когда-нибудь подобное уже делала?

— Конечно! — Уверенно заявляю я. — Неделю назад помогала нашему лекарю зашивать Кириму ногу, которую он умудрился сильно пораниться. — И да простят меня за ложь бедный Кирим и не менее бедный Сольгер.

— А может все-таки не надо? — Предпринимает несчастный последнюю попытку отказаться.

— Надо, Сольгер, надо! — Больше для себя, чем для него говорю я. Потому что уже решилась, а уж если я решилась, от моей помощи не убежит никто! — Пейте! — И снова протянула ему бутыль со спиртным.

Но самым странным, даже невероятным для меня стало то, что он меня послушался и таки решился на операцию в моем исполнении. Как он решил довериться такой малявке, как я, не понимаю! Но факт остается фактом. Он взял у меня бутылку и, сделав большой глоток и поморщившись, спросил:

— А полотенце зачем?

— В зубы засунете, если очень больно будет. Жуйте его, рвите, главное не кричите, а то весь дом сбежится. — Уже сосредоточившись на ране, говорю я ему.

— Ну, с Богом. — Шепчу уже себе я и начинаю операцию.

Не знаю, как мой подопытный смог выдержать эту экзекуцию, на его лицо я старалась не смотреть, лишь слышала сдавленные стоны и ругательства, но для меня все прошло как в тумане. От напряжения по спине катился пот, я втыкала иглу в края раны, делала стежки, но не ощущала, будто все происходящее реальность. Видимо, так мой мозг спасался от нервного перенапряжения. Хорошо, что перед операцией я догадалась разрезать остатки его рубашки на бинты, потому что после ее окончания руки слушались слабо и, боюсь, что у меня элементарно не хватило бы сил ее разрезать.

Я вновь обильно намазала рану мазью и перевязав, потихоньку начала ослаблять жгут. Сразу резко его снимать, после почти полуторачасового наложения, опасно.

Тяжело опустившись на лавку рядом с парнем, я, наконец, посмотрела на лицо Сольгера. Все это время я боялась, что он может потерять сознание, однако, смотреть на него, боялась еще больше, потому что было стойкое ощущение, что если я сейчас увижу его полное муки лицо, то игла просто вывалится у меня из рук, и я уже ничего не смогу сделать.

Сольгер был страшно бледен и тяжело дышал, волосы прилипли с вискам, а в руках он держал изрядно пожеванное и потрепанное полотенце. Видно было, что он еле сидит.

— Сольгер! — Позвала я его, и он сфокусировал свой помутневший взгляд на мне. — Ты молодец! Слышишь?

Его губы искривила еле заметная улыбка. Но он промолчал.

— Тебе нужно прилечь. — Сказала я прописную в данном случае истину. — Но здесь, на кухне, негде. Если только на стол.

— Не нужно, Лейла. — Еле слышно проговорил он. — Мне все равно до рассвета нужно уйти. Я еще немного посижу и пойду.

— Да куда ж ты в таком состоянии? — Вырвалось у меня.

О том, что я уже давно перешла на «ты», как-то и не задумывалась. Сложно выкать человеку, рядом с которым только что пережил настоящее нервное потрясение.

— Ну, выбор у меня небольшой. — Ответил на это парень.

— Да, ты прав. — Не могла не согласиться я. А потом меня осенило. — Я сейчас отвар укрепляющий заварю и чай сладкий тебе сделаю, чтобы кровь быстрее восстанавливалась!

Не скажу, что усталость, как рукой сняло, однако, я нашла в себе силы встать и заняться делом. Сбор трав для укрепляющего отвара мы покупали у той же знахарки и пили, когда кто-то подхватит простуду. Однако, думаю, сейчас он точно не помешает.

Пока отвар отстаивался, я напоила Сольгера сладким чаем. Эх, жаль шоколада здесь еще не придумали, а вернее не нашли какао бобов.

— Может, ты все же поешь чего-нибудь? — Уже в который раз спросила я у него. — Силы нужно хоть немного поддержать.

— Лейла, не надо. Я как о еде думаю, мутить начинает.

Я лишь тяжело вздохнула. В который раз подумав, что ему нужно хорошенько отлежаться и отоспаться, а не уходить куда-то в темноту.

— Еще немного посижу и пойду. Нельзя, чтобы рассвет застал меня здесь. — Уже в полудреме проговорил он, и я заметила, как его голова окончательно упала на грудь и бедолага заснул.

Прикинув время, я поняла, что рассвет будет уже через пару часов. Но часик поспать, думаю у него время есть. Спиной он опирался о край стола и хотя поза для сна была совсем не удобной, трогать его я не стала. Даже такой сон для него сейчас благо.

Сначала я тоже хотела ненадолго прикорнуть, однако поняла, что тогда несчастный шпион имеет все шансы проспать, так как будить его будет некому. А потом меня озарила мысль собрать ему с собой кое-какие вещи. Все-таки я совершенно не представляю куда он двинется дальше и в каких условиях будет путешествовать. А уж попадется ли ему по пути лекарь или хотя бы знахарка — большой вопрос. Поэтому я расстелила на столе свой платок, положила туда мазь для ран, флягу с отваром, оставшиеся от рубашки бинты, хлеб, сыр, оставшиеся со вчерашнего дня и оставленные в холодной эклеры и штрудель. Подумала и положила бутыль с оставшийся домашней настойкой. Не знаю, пригодится ли ему все это. Но отправить его просто так я уже не могла.

Оглядевшись и немного прибравшись, я поняла, что ущерб, нанесенный приходом Сольгера не так уж и велик, и если замыть пятна крови на полу и лавке, то его присутствие в доме этой ночью может получиться скрыть.

Собрав всю оставшуюся волю и остатки сил в кулак, я принялась за работу. Оказывается, отмывать кровь — это очень нелегкое дело, временами даже пришлось хорошенько пройтись скребком.

Через некоторое время, опомнившись, я подошла к парню и попыталась его аккуратно разбудить. Не вышло. Пришлось хорошенько потрясти за здоровое плечо, и, простонав, он открыл затуманенные глаза.

— Сольгер, время, скоро рассвет. Тебе пора уходить. Держи, выпей. — И я протянула ему приготовленную заранее чашку с отваром.

Его губы пересохли, лицо заострилось, он взял кружку и с наслаждением осушил содержимое.

— Благодарю, Лейла. — Он вернул мне кружку.

— Вот, — теперь я протянула ему приготовленный узел из своего платка, — держи. Там то, что может тебе пригодиться на первое время.

Он недоверчиво посмотрел на узел в моих руках, но все же взял его в руки.

— Спасибо, Лейла. Я… не забуду. — Смущенно проговорил он.

Мы немного помолчали, глядя то друг на друга, то в сторону.

— Мне… пора. — Как-то неуверенно проговорил он.

— Да. — Зачем-то подтвердила я.

Внезапно, он резко притянул меня к себе здоровой рукой и крепко обнял. Я ощутила себя так хорошо и комфортно в его объятиях, что даже страшно стало. Страшно, что он может погибнуть, страшно, что больше никогда его не увижу. Я обхватила его шею руками и тоже обняла, крепко, но бережно.

Странно… Так странно было ощущать себя именно так и именно сейчас. В этот момент странно было все, странно… Но так правильно. (3303c)

А потом он резко высвободился, встал и не глядя на меня взял свой мундир, перехватил поудобнее узел и быстро, не оглядываясь, вышел прочь из кухни, а потом и из кофейни.

Несколько минут я стояла на месте, плохо понимая и себя и всю ситуацию в целом. А потом спохватилась и пошла в Кофейню, чтобы вытереть пятна крови и там. Закончив, и оглядев себя, я помотала головой: «Все вокруг я, вроде бы, убрала, но вот сама сейчас больше похожа на зомби.»

Вымывшись на кухне, я запрятала подальше окровавленную ночнушку и, накинув на плечи забытый Сэйрой платок и окинув напоследок взглядом снова чистую кухню, прокралась в комнату, где спала Айла. Там переоделась в свою одежду и решила ненадолго прилечь. Рассвет уже почти заглядывал в окна, я хотела приготовить на день рождения своего младшего братика большой двухъярусный торт, хотела еще раз показать Сэйре как нужно готовить Эстрехази, хотела украсить кофейню все к тому же дню рождения, хотела… Я точно что-то еще хотела, но как только голова коснулась подушки, я обо всем забыла, потому что уже крепко спала. И во сне мне снился чей-то счастливый смех.