11. Арслан

Конечно, я не рассчитывал, что Лейла так легко смирится со своим положением. И не поверил жалобным просьбам «дать время». Но мне проще было подыграть, а сделаю всё равно по-своему. Если девчонка думает, что оставлю её в покое, буду терпеливо ждать, то она сильно ошибается. Нет, от своих слов я не оказываюсь: у неё будет возможность адаптироваться к новой жизни, вот только мне ничего не мешает параллельно добиваться всего, чего хочу.

После того, как Лейла позволила себя поцеловать, все мысли об этом. До сих пор ощущаю вкус её мягких нежных губ. И неважно, что девчонка не отвечала взаимностью, главное — не сопротивлялась. А скоро отдастся сама, даже не заметит, как окажется обнажённой в моих объятиях — и тогда меня не остановить…

— Арслан? — голос врача отвлёк от соблазнительных образов с участием Лейлы. И очень вовремя…

— Вы закончили? — я обернулся на него.

— Да. Нам надо поговорить, — он поставил укол Мелике.

Она никак не отреагировала, уставившись в потолок. Со вчерашнего дня моя жена ушла в глубокое молчание и пребывала в странном необъяснимом, и даже жутковатом, состоянии, которое можно назвать как «живой труп». Но это не означает, что она не слышит, а при ней лучше не поднимать тем относительно здоровья.

— Я провожу вас до ворот, и всё обсудим.

Как только мы покинули комнату, продолжили разговор.

— Требуется очередное обследование, — сразу сообщил доктор.

— Обследование?

С Меликой чего только не делали, на что только не проверяли, но так и не установили явных причин болезни. И лишний раз подвергать её различным манипуляциям не хочется. Любые медицинские вмешательства вызывают у неё панический ужас, истерику и припадки. Поэтому тот факт, что во время осмотра она спокойно лежала и не обратила внимания на сделанную инъекцию — удивляет.

— Мне не нравится, как ваша жена выглядит, да и приступов не было почти полгода…

— Есть предположения?

— Голословно не буду озвучивать возможные версии, — он покачал головой.

— Хорошо. Скажите когда — привезу в больницу.

— Я позвоню на днях и приглашу на конкретное время. Ориентировочно через неделю, возможно раньше.

— Понял вас. Тогда жду звонка.

— До встречи.

Мы пожали руки на прощание. И я вернулся в дом.

Сначала заглянул к Мелике — убедиться, что с ней всё в порядке. Жена уснула — в её состоянии это лучше всего, хороший сон уменьшает риск приступов.

«Ну а теперь Лейла…».

Девчонка сидела на кровати, расчёсывала свои длинные тёмные волосы, а стоило мне войти, заметно напряглась.

— Чем занималась? — медленно к ней приближаюсь, внимательно наблюдая за реакцией. Она боится поднять на меня глаза и учащённо дышит. Определённо моё присутствие её волнует.

— Чем я могу заниматься, если сижу взаперти… — и голос дрожит.

— Хочешь прогуляться? — протягиваю ладонь. — Сад ещё не успел показать… Там красиво. Тебе понравится.

Лейла поднялась на ноги, а вот свои руки спрятала за спиной.

«Чтобы не трогал?» — но именно это собираюсь сделать.

— Да, хочу, — робко отвечает и по-прежнему смотрит в пол.

«Знала бы она, как я хочу…» — рядом с ней эмоции зашкаливают, как будто мне снова восемнадцать лет. Внутри что-то оживает, рвётся наружу, пульсирует в венах, разливаясь по телу огненными реками… И от этих давно забытых ощущений разрывает…

— А Курт с нами будет гулять? — Лейла резво отошла в сторону, не позволяя к себе прикоснуться.

«Нет, не отстану, пусть не надеется, а переключить моё внимание ей не удастся тем более».

— Уверен: он сам прибежит, — снова подхожу к ней.

— Тогда идём… — девчонка отступила назад, посмотрев растерянным взглядом. Как же хочется узнать, о чём она думает, в особенности, о том поцелуе.

— Послушай, — перегораживаю собой путь, отрезая возможность обойти, — если будешь избегать меня, то никогда не привыкнешь.

— Ты обещал… — Лейла развернулась спиной и обняла себя руками в защитном жесте.

— Обещал, — сжимаю хрупкие девичьи плечи, а носом зарываюсь с её волосы, пахнущие мёдом. — Давить не стану, но тогда делай сама шаги навстречу.

— Я воспитана иначе… — она ощутимо дрожит, тащусь от этого волнительного трепета. А мысли, что девушку никто до меня не целовал, не говоря о большем, вызывают внутри дикое жгучее желание, основанное на первобытных инстинктах — обладать ею, сделать своей женщиной как можно быстрее.

— Забудь, теперь ты моя, — перемещаю руки на её тоненькую талию.

— Пожалуйста… — взмолилась Лейла. Не знаю, каких эмоций больше звучит в жалобном тоне голоса — в пользу «да» или «нет», чтобы продолжил или перестал прикасаться?

— Не бойся, откройся мне, — шепчу в ухо. И путешествую ладонями дальше вниз, скольжу по округлым бёдрам, приподнимая подол длинной юбки.

— Нет! — девчонка вцепилась в мои пальцы, когда почти добрался до трусиков, почти запустил руку в нежную плоть, восхитительную влажность — в чём не сомневаюсь. Реакция нагляднее всяких слов, и эта чувственность будет принадлежать мне.

«А сейчас пора заканчивать соблазняться, как бы ни хотелось иначе, пока не перешёл ту грань, когда не смогу остановиться» — она и так позволила достаточно, чтобы понять главное: наши отношения могут быть максимально приятными для обоих.

— Расслабься, — поворачиваю её лицо к себе.

Лейла сильно зажмуривается, кусает губы и, кажется, опять готова свалиться в обморок от переизбытка эмоций. Но всё равно не могу отказать себе в маленьком удовольствии — что и делаю, украв ещё один быстрый поцелуй. Если обещал дать время, то это не значит, что буду молча облизываться, наблюдая издалека. И она быстрее привыкнет, перестанет дёргаться всякий раз, стоит приблизиться.

— Пойдем, погода сегодня отличная, — подхватываю девчонку на руки, пока растеряна.

— Я в состоянии идти сама, — Лейла упирается в мои плечи.

— Уверена? А кто всем телом до сих пор трясётся?

Она промолчала, смущённо отвернувшись.

Потом всё-таки сказала:

— Так нельзя…

— Не разжалобишь меня. И разговор на тему того, что твой отец не виноват — можешь не начинать. Не отпущу. Всё. Точка, — я поставил её на ноги и, схватив за локоть, потащил в сад.

Лейла поникла. Больше она не делала попыток вымолить свободу.

Тем лучше: выбора у неё нет.