10. Лейла

Я проснулась от того, что тело затекло от долгого лежания в одной позе, и как будто что-то тяжёлое придавило меня, вдобавок было очень жарко, душно… И спросонья не сразу сообразила…

А стоило открыть глаза, увидела Арслана. Его рука лежала на моей груди, из-за чего я не могла пошевелиться.

Хотела вылезти, но даже сдвинуться с места не получилось.

— Спи, ещё рано, — с этими словами он сжал меня в тугом кольце рук, развернув к себе спиной.

— Отпусти, — сделала попытку вырваться.

— Не дёргайся, — прошептал Арслан в моё ухо, вызывая щекочущее ощущение внутри своим тёплым дыханием.

— Что ты тут делаешь? — я вцепилась в его пальцы, но едва ли удастся освободиться — крепко держит.

— Сплю, — невозмутимо отвечает. — Разве не видно?

— Видно. Только почему со мной?

— Мне разрешения спросить? Это мой дом, где хочу — там и сплю. И перестань брыкаться, — сдавливает так сильно, что дышать становится трудно.

— Я не твоя…

— Заблуждаешься, Лейла…

Арслан резко перевернул меня на спину. И навис сверху. Я лишь успела упереться ладонями ему в грудь.

— Нравится тебе или нет, но теперь ты моя собственность… — прошипел прямо в лицо, схватив за подбородок. — Чем быстрее с этим свыкнешься, тем лучше для тебя.

— За что всё это?

— Папочке скажи «спасибо»… — он отпустил меня и откинулся на подушку.

«Значит, дело в папе…» — но причём тут я?

— В чём ты его обвиняешь? — на всякий случай отодвинулась к краю кровати.

— А он тебе никогда не рассказывал, как залечил до смерти маленькую девочку?

— Что? — подобное заявление удивило. — Нет, это какая-то ошибка… нет… Мой отец — хороший врач.

— Хороший?!

Арслан со злостью взглянул на меня, а потом резко дёрнул на себя и опять скрутил. Оседлал, как кобылу, а руки зафиксировал над головой, удерживая за запястья.

— Твой хороший папочка — убийца!

— Нет, нет, нет, — не верю в это. Отец не мог залечить до смерти, наоборот — у него много благодарных пациентов. А когда мы уезжали из города, все сожалели, что лишаются семейного терапевта.

— Как тебе такая правда? — он наклонился ко мне, лицо исказилось от ненависти.

«Что-то не так в этой истории… Лично я уверена, папа приложил максимум усилий. Возможно, ребёнку уже нельзя было помочь. И, в конце концов, он не всемогущий».

— Зачем я тебе? — пусть уже скажет, наконец.

— Хочу, чтобы твой отец прочувствовал каждой клеточкой тела, как больно терять детей.

— Та девочка…

— Дочка.

«Его понять можно, но… Моя вина в чём? Ведь роль разменной монеты выпала мне».

— Ты для отца — самое дорогое, — пояснил он. — Сейчас Назар ищет тебя, места себе не находит, с ума сходит от беспокойства… А в скором времени забудет о тебе, когда поймёт, что не вернёшься, но если такое чудо вдруг случилось бы — не примет. Ведь для всех ты сбежала, семью опозорила, вычеркнув из своей жизни. Обратного пути нет, Лейла.

«Нет, папа, не верь никому, я не совершала этого. Обязательно вернусь. Главное: верь и жди».

— И что сделаешь со мной? — осмелилась спросить. Пора планировать побег.

— О-о, с этим мы не будем торопиться, ты ещё не готова, — Арслан улыбнулся уже знакомой хищной улыбкой, сделав особый акцент на слове «этим».

— С этим? С чем? — смотрю в его золотисто-зелёные глаза, они как-то странно блестят.

Он не спешит с ответом. Блуждает по моему лицу томным взглядом, от которого мне не по себе становится… А в следующую секунду впивается в губы и жадно целует…

Перед ним я беспомощна… Арслан может делать со мной всё, что хочет. И даже пикнуть не успею, как свернёт мне шею одним ловким движением, если начну сопротивляться. А в том, что он способен на это — не сомневаюсь.

Теперь ясно, какая сила им движет. Месть и ненависть отравили его душу мерзким ядом… Горе, боль от потери, отчаяние, желание найти правду — сделали своё дело. Но он ошибается в одном: мой отец не виноват! Могу повторять бесконечно.

«Этим…» — этим вынесет финальный приговор. Дочь за дочь — умелый ход. Ему станет легче от насилия? Измываясь надо мной, не воскресит своего умершего ребёнка…

Если сделает это — обратного пути нет, он уничтожит меня, как женщину, сломает, разрушит мою жизнь… Если сейчас есть ничтожный шанс, что семья простит, когда все узнают о произошедшем, то с каждым днём эта возможность будет таять, лишая надежды навсегда.

Лучше сразу смерть… чем стать игрушкой палача…

…Арслан разорвал поцелуй, в котором участвовал один, сминая мои губы в жёстком напоре. И, наконец, отпустил запястья, но слезать с меня не торопился. Он опёрся ладонями по обе стороны от моего лица и буравил прожигающим насквозь взглядом. Я отвернулась, не в состоянии выдержать эту пытку.

«Что дальше? Изнасилует? Или отложит казнь?» — зажмуриваюсь, не зная, чего ждать.

— Смотри в глаза, Лейла! — схватил за подбородок, надавливая больно пальцами на щёки.

Хочешь, не хочешь, а пришлось подчиниться.

— Советую подумать, как вести себя со мной.

«Подумаю, ещё как подумаю» — нужно найти способ усыпить его бдительность, и бежать, бежать без оглядки.

Киваю в ответ, лишь бы отстал.

— Будешь хорошей ласковой девочкой — мы сможем поладить с тобой.

«Значит, единственный вариант вырваться на свободу — заставить Арслана поверить, будто я смирилась со своим положением, иначе ничего не получится…».

Но как? Если он прямо говорит, что должна его ублажать. Не представляю, как выполнить невыполнимое? Воспитание не позволяет мне вести себя таким образом, никаких отношений с мужчиной вне брака быть не может. Как избежать близости? Я в растерянности…

А пока ничего не остаётся, поэтому опять киваю.

Он улыбнулся всё той же хищной улыбкой, потом снова склонился к моим губам.

— Нет, не надо, — резко повернула голову вбок, разрывая зрительный контакт. Его поцелуй пришёлся в щёку. — Пожалуйста, дай мне время привыкнуть.

«…подготовиться к побегу…» — добавляю про себя.

Арслан вернул на место моё лицо. Внимательно посмотрел, нахмурившись.

— Хорошо, будет тебе время — столько, сколько потребуется, торопить не стану, но если замечу, что специально тянешь время, подыскивая подходящий момент для бегства или, тем более, рискнёшь это сделать — пощады не жди…