9. Арслан

Лейла отреагировала совсем по-детски, с диким восторгом и радостными возгласами, когда увидела новорожденного жеребёнка…

«Девчонка она ещё, жизни не видела…» — но как бы ни было, я не отступлю от намеченного плана. Надеюсь, у неё нет проблем со здоровьем. И в скором времени у нас появится ребёнок, как только привыкнет ко мне и перестанет бояться моей близости, разумеется.

«Что тебе мешает родить детей в браке?» — брату не понять.

Никто не знает, что моя жена больше не может иметь детей, после тяжёлых родов вердикт врачей не оставил шансов. Мелика не хотела, чтобы её жалели, поэтому просила не распространяться на эту тему. Забеременеть тоже не получалось, лишь спустя пять лет это удалось. Айшель для нас была подарком свыше, нашим маленьким долгожданным счастьем. Со смертью дочки жизнь разрушилась, а мы отдалились друг друга. Я бы развёлся с женой, ведь нас ничего уже не связывает, даже пришёл к выводу, что не любил никогда, но она часто болеет и не выходит из комнаты. Живёт в своём мире, в окружении фотографий дочки… Не могу бросить…

— Он просто чудо, такой милый! У него уже есть кличка? — Лейла обернулась в мою сторону, продолжая поглаживать жеребёнка по белоснежным бокам — окрас ему достался от родителей.

— Нет ещё. Хочешь, назови сама, — тут же предлагаю.

— Можно? — её глаза округлились от удивления.

Я присел рядом с ней.

— Можно, — мне нравится наблюдать, как эмоции отражаются на её красивом лице.

— Мамочку зовут Жасмин, а как отца зовут?

— Норд.

Придвинулся ещё ближе.

— Не просто с такими именами поиграть… — она задумалась ненадолго, улыбнувшись мечтательно. — А может быть Август? В честь месяца рождения.

— Хм… — мысленно прокрутил кличку несколько раз. — Пусть будет Август.

— Правда? — обрадовалась Лейла.

— Почему бы и нет, — я прикоснулся к её ладони, надеясь, таким образом, постепенно приучать к себе, но этот жест вызвал другую реакцию. Девчонка вздрогнула, отдёрнула руку и поникла, опустив голову.

— Арслан, отпусти меня… — жалобным голосом сказала она.

Ответить я не успел, хотя и так ясно каким будет ответ — не отпущу, а как родит — не уйдёт тем более, как мать не сможет оставить ребёнка. В конюшню забежала запыхавшаяся Фидан.

— Господин?

— Что случилось? — я выпрямился.

Она косится на Лейлу, показывая, что при ней не хочет говорить.

Мы отошли в сторону.

— Ваша жена, — Фидан бросила короткий взгляд на девчонку, а потом пояснила, — ваша первая жена просит придти.

— Ей плохо?

— Нет, всё в порядке. И она даже хорошо поела. А вот зачем зовёт, не сказала, но что-то срочное, как я поняла.

— Лейла не должна узнать о Мелике, как и заходить в правое крыло дома, чтоб случайно не наткнуться на неё, — если учесть, что долгое время моя жена не покидает пределы своей спальни, то их встреча практически исключена, но всё-таки лучше увезти её в город.

— Хорошо, поняла вас. Позабочусь об этом.

— Сейчас приду.

Фидан ушла.

Интересно, что Мелике понадобилось? Давно такое было, чтобы жена сама звала к себе. С ней даже разговаривать о чём-то бессмысленно, ведь она либо молчит, глядя в одну точку, либо отвечает односложно — да, нет, не знаю. Всё наше общение сводится к пожеланиям с добрым утром и спокойной ночи.

Я отвёл Лейлу в комнату. Дверь запер на замок.

И сразу направился к жене.

— Мелика?

Она стояла перед раскрытым окном, жадно вдыхая свежий воздух. А стоило её позвать, резко развернулась, широко улыбнулась, подбежала ко мне и прижалась к груди.

— Любимый… любимый мой… как же я по тебе соскучилась…

«Любимый? Соскучилась?» — последний раз слышал такие слова почти два года назад, но едва ли чувствую то же самое к ней. И обнимать не хочу.

— Как у тебя дела? — придерживаю её за локти.

— Арслан… — Мелика слегка отстранилась и внимательно посмотрела, а глаза блестят нездоровым блеском.

— Зачем ты звала?

— У нас будет сын!

«Что за бред она несёт? Неужели, рассудком тронулась?» — только этого не хватало.

— Какой сын? Ты не можешь… — если сын и будет, то у меня, а не у нас.

— Я видела сон, — она схватилась за мою рубашку. — Ты держал на руках спящего малыша, баюкал его, целовал, называл Кемалем… всё, как хотел, мечтал когда-то…

— Это просто сон.

— Нет! Это больше, чем сон!

Мелика закричала, а потом её затрясло крупной дрожью, и она стала задыхаться…

Давно такого с ней не случалось…

Первые приступы появились сразу после смерти дочери, и тогда жене поставили диагноз «эпилепсия». Уже отвык, как это бывает, что любая сильная эмоция может привести к нервному перенапряжению, и как результат — припадок. А мысли о ребёнке не дают покоя, и обычный сон подарил глупую надежду на материнство…

Я подхватил Мелику на руки, аккуратно придерживая голову. Потом уложил её на кровать и повернул на бок, зафиксировав в этом положении. Она дёргалась в судорогах, а изо рта обильно текла пена. Сразу засёк время, отсчитывая продолжительность приступа, чтоб сообщить её лечащему врачу позже. И вызвать, конечно…

Прошло пять минут, прежде чем моя жена затихла. Она постепенно приходила в себя, тяжело дышала и хрипела.

О болезни тоже никто не знает, кроме Фидан, которая ухаживает за ней. Эта одна из причин, почему Мелика ведёт затворнический образ жизни, а ещё она научилась предчувствовать наступление припадка и даже делать комплекс определённых упражнений, чтобы предотвратить. Но это не помогло… всё произошло внезапно…

— Арслан… — тихо позвала.

— Я здесь, — перевернул её на спину. Влажными салфетками вытер лицо и шею от слюней.

— Зачем ты пришёл? — у неё потерянный вид. Провалы в памяти в порядке вещей после такого. Так даже лучше, забудет о своём сне и несбыточной мечте — хотя бы на время.

— У тебя был приступ, — помогаю жене удобнее устроиться на подушке.

— Ничего не помню… спать хочу… — слабость и сонливость тоже неизменно возникают.

— Отдыхай. Приглашу твоего доктора на завтрашний день. А сейчас выпей это, — протянул ей таблетки и стакан воды.

Она приняла лекарство, потом свернулась клубочком, прикрывая глаза.

— Побудь со мной немного, — она схватилась за мою ладонь.

— Хорошо.

Я дождался, пока жена уснёт. И покинул комнату. Тут же связался с врачом — он заверил меня, что приедет в первой половине дня. Затем нашёл Фидан, попросил её проследить за состоянием Мелики. А сам поднялся в спальню к Лейле.

Девчонка спала… На лице видны следы слёз — щёки раскраснелись, а веки воспалены.

«Плачь, не плачь — ничего не изменить» — я присел на кровать, разглядывая Лейлу.

Никаких сожалений не испытываю и совесть меня не гложет, есть некоторые сомнения относительно её статуса — о чём подумаю позже… Но в остальном: я, действительно, считаю, что поступил правильно. Справедливость восторжествует. И, наконец, успокоюсь, когда возьму на руки своего ребёнка…

А пока…

Ложусь рядом с девчонкой и прижимаю к себе.