16. Лейла

Яркое солнце светило в лицо, вынуждая не только проснуться, но и возвращая в реальность, где я пленница… А палач спит рядом, прижимается к моей спине, и даже во сне обнимает так крепко, что с трудом могу сдвинуться с места.

«Как-то надо выбираться из тисков…» — не хочу начинать день с очередных покушений на девичью честь, тем более, когда обнажена, ведь для кое-кого это ещё означает «доступна». Своими приставаниями он заставляет чувствовать себя грязной и использованной…

Я осторожно пошевелилась. Это движение вызвало недовольное мычание Арслана, больше похожее на рычание, а его рука, лежащая на моём животе, мгновенно напряглась. Он словно цепной пёс или зверь, охраняющий свою добычу — всегда начеку.

«И как быть?» — ведь если не встану раньше него, то не успею одеться, тогда точно заставит ходить голой и будет снова домогаться. Нужен способ вылезти из постели… Срочно!

Пробую опять. Только сейчас решила применить ласковые прикосновения. Нежно поглаживаю его пальцы, надеясь на ослабление хвата. Но это привело к другому результату…

— М-м-м… девочка… Хочешь сделать приятно? — прошептал протяжно Арслан.

Потом перевернулся на спину, увлекая меня за собой. И вместо того, чтобы освободиться из тугих объятий, я оказалась на нём сверху. Мои соски затвердели от соприкосновения с мужской грудью, покрытой кучерявыми волосками.

— Пусти, — в живот упирается его возбуждённый… Не хочу ощущать эту штуку, пусть даже через ткань боксеров.

— Ты сама трогала, разбудила, а теперь сбежать собралась? — он сильно сжимает мою попу, мнёт её. И, конечно, не упускает возможность запустить свою пятерню между ног.

«Ну, вот опять…».

— В туалет хочу, — говорю первое, что в голову пришло, хотя это правда.

— Иди, — Арслан убирает руки. На удивление просто отпускает, без дополнительных условий: «сделай это — получишь то».

И пока он не передумал, я поспешила слезть с него.

Под пристальное разглядывание быстро накинула халат и скрылась за дверью ванной комнаты, не забыв закрыться изнутри. Заодно приняла душ, тщательно смывая следы поцелуев, прикосновений и стойкого мужского запаха.

На моём теле практически не осталось участков, где бы ни коснулись его губы и язык. А один поцелуй перед сном перерос в серию продолжительных поцелуев. И он вновь доводил до состояния стыдливого наслаждения — именно так, ведь вспоминая это, противно становится. Для себя самой уже опустилась на дно глубокой ямы, облита помоями, без надежды отмыться, без шанса выйти из этой истории, сохранив честь и достоинство…

Нет, я не сдалась и не сломалась, побег ждёт впереди, но пока нахожусь здесь — противостоять крупному мужчине не получится при всём желании. Ему ничего не стоит применить насилие, едва только попытаюсь дать отпор, а потом будет измываться надо мной, сколько душе угодно.

Вот если бы он женился на мне, то нашла бы силы смириться с новой жизнью и ситуацией в целом, со временем привыкла. И главное, перед отцом была бы чиста, которому тоже пришлось бы принять тот факт, что моим мужем стал его заклятый враг… Возможно, и они тогда смогли бы понять друг друга, выяснить — кто и в чём виноват?

Но только Арслану плевать: он не разобрался до конца с тем, что произошло, назначив виновного (а ведь, скорее всего, это необратимое печальное стечение обстоятельств и девочку нельзя было спасти); брать вторую жену, тем более, не станет — я для него всего лишь развлечение, живая кукла, способ изощрённой мести…

«Неизвестно, какие ещё мысли посещают его голову, какие планы вынашивает? И я чего-то пока не знаю…».

— Лейла? — стоило о нём подумать, сразу обозначился. А судя по требовательному громкому звуку, постучался в дверь ногой.

Я промолчала. Хотелось хоть минутку побыть в тишине и одиночестве.

— Сколько будешь там торчать? — да разве он оставит в покое…

— Сейчас выйду, — поспешила ему ответить, пока не выбил дверь, а то, что так сделает, даже не сомневаюсь. Вдобавок не одета ещё. Только не хватало, чтобы воспринял наготу, как приглашение продолжить уничтожать меня, как женщину — иначе не назвать.

Подумав об этом опять, взглянула на своё отражение в зеркале. На шее, груди, животе, бёдрах, попе алеют множественные засосы, а местами есть синяки — моя нежная чувствительная кожа не в состоянии выдержать мощного натиска. С ужасом представляю, что же будет дальше… Насколько хватит мужского терпения?

— Лейла, не вынуждай…

— Я всё, — быстро распахнула дверь, а до этого плотно завернулась в объёмный халат и туго завязала пояс.

— Опередила моё желание… — Арслан осмотрел мечтательным взглядом мою спрятанную за слоями ткани фигуру.

— Какое? — я напряглась от слова «желание», сказанное вкрадчивым голосом. Непредсказуемость и внезапность этого мужчины пугают.

— Вместе принять душ, — склонился к моим губам.

Но я ловко увернулась, не позволяя себя поцеловать: прошмыгнула под его рукой, которой он опирался на стену.

— Хочешь поиграть? Давай… — Арслан развернулся ко мне лицом, эффектно изогнул бровь, улыбаясь хищно, а потом приспустил свои боксеры неприлично низко.

Нужно быть слепой, чтобы не обратить внимания на то, как хорошо он сложён: высокий, широкоплечий, с узкими бёдрами, с развитой мускулатурой по всему телу и рельефом в нужных местах, особенно красиво смотрятся косые мышцы пресса, которые как раз устремляются туда, на чём сейчас держатся трусы.

— Так как? — перепросил с всё той же наглой улыбочкой.

— Что? — уже забыла о вопросе, невольно залюбовавшись им.

— Поиграть… — снова взялся за края боксеров.

«О, нет…».

— Нет! — я зажмурилась, резко отвернувшись, когда Арслан избавился от единственного предмета одежды. И уже попрощалась со своими планами навсегда…

«Неужели, даже несколько дней не продержусь?» — а мне очень нужно время на подготовку к побегу. Именно сегодня собиралась выяснить интересующую информацию.

— Расслабься, Лейла. Я в душ пошёл, — со смехом сказал он.

«Арслан откровенно издевается надо мной. Пользуется моим положением пленницы, жертвы, игрушки или рабыни — как ему больше нравится?».

И как только дверь ванной комнаты громко хлопнула, я с опаской посмотрела через плечо, и лишь потом выдохнула облегчённо, увидев, что, действительно, осталась одна. А шум льющейся воды окончательно успокоил.

«Где же набраться сил и вытерпеть всё…» — я присела на кровать.

Ожидание добавляет нервозности. Буквально ощущаю, как неизбежность подбирается, окружает со всех сторон, протягивая когтистые лапы, чтоб поглотить в своих тёмных водах безвозвратно. Но что кроется за этим?

— Неизвестность… — ответила сама себе, вспомнив речь Арслана:

«Лучше смело смотреть в глаза страху, бросать ему вызов, справляться с ним и бороться, чем бежать — тогда он постепенно отступает назад, делая тебя по-настоящему свободной. Ведь неизвестность, в которой всё призрачно и размыто, сначала манит, обещая блага, а потом в одночасье превращается в ужасающую реальность. И то, чего опасалась когда-то, покажется желанным спасением».

Есть правда в его словах, есть… После всех событий, моя жизнь прежней никогда не будет. И, возможно, отец уже не ждёт меня, а приснившийся сон, в котором дом опустел и заброшен, станет той самой неизбежностью…

В этот момент в дверь тихо постучались, прерывая поток нерадостных мыслей. Я не знала, стоит ли открывать, но повторный настойчивый стук избавил от сомнений.

На пороге стояла Фидан.

— Доброе утро, госпожа, — женщина слегка поклонилась. Интересно, как долго здесь меня будут считать второй женой? Хотя чему удивляюсь, своему хозяину она верит беспрекословно.

— Доброе…

— Господин у вас? — заметно, как неудобно ей спрашивать такие вещи, смысл которых сводится к одному.

— Да… он моется… Что-то срочное?

— Э… м-нн… Мелика… господин предупредил: вы теперь знаете о первой жене… — Фидан сильно взволнована и это беспокойство передаётся мне.

— Что с ней? — перебиваю её.

— Она всё утро зовёт Айшель, плачет, отказывается от еды, лекарств… Боюсь вот-вот припадок случится…

— Я поняла. Сейчас переоденусь и приду. Арслану всё передам.

Понятия не имею, что делают в подобных случаях, но оставить несчастную женщину в таком состоянии не могу.