17. Лейла

— Арслан! — я приоткрыла дверь ванной комнаты, которую он не потрудился запереть на замок. И, не заглядывая туда, сообщила: — Твоя жена на грани приступа!

Услышал он или нет, не знаю, но ждать ответа, и уже тем более, когда закончит водные процедуры, не собиралась. Поэтому быстро переоделась и незамедлительно пошла к Мелике.

Мне искренне жаль эту женщину… Несчастная, одинокая, ненужная собственному мужу, потерявшая ребёнка, убитая и сломленная горем, «похоронившая себя заживо»… И если моё присутствие хоть немного успокоит бедняжку, буду только рада.

Хотя не скрою: наравне с желанием унять её страдания, испытываю жгучий стыд и едкую вину — за то, что один бессовестный человек забыл о своём статусе женатого мужчины, и проводит ночи со мной. Не понимаю, как Арслан может так поступать с ней. Она нездорова, а он вместо того, чтобы окружить жену заботой и вниманием, под носом заводит любовниц, похищает меня, ведёт аморальный образ жизни…

Это предательство в чистом виде. Что творится в его голове? Что за демоны в нём живут? Так нельзя…

…Я торопливо спустилась по лестнице, направляясь в правое крыло дома.

Если бы не вчерашний случай, неизвестно как долго Арслан скрывал бы наличие жены. О многом успела подумать, когда узнала, каковы причины его мести, но чтобы настолько погрязнуть в этом гниющем болоте, наплевав на элементарные человеческие нормы — даже не предполагала. Неужели, не видит, что отравляет душу ядовитой ненавистью, погружаясь ещё глубже в вонючую жижу… можно потерять себя безвозвратно…

Впрочем, неважно, ведь он:

«Чудовище, бесчувственный монстр, дьявол в людском обличии» — лучшей характеристики не найти, эти слова точно описывают его натуру. И не стоит об этом забывать. Никогда.

— Айшель… девочка моя… где ты… вернись… — доносится жалобный голос. Это заставило меня ускориться.

Вбегаю в спальню. Мелика мечется на постели, сминая простыни под собой. И не просто плачет, у неё истерика.

— Я здесь! — опускаюсь на колени перед кроватью.

— Айшель… ты пришла… — она схватила мою руку, переплетая наши пальцы.

— Тише-тише… — откидываю слипшиеся от слёз волосы с её лица, вытирая солёную влагу.

Мелика выглядит замученной, уставшей, обессиленной и опустошённой, словно высосали все жизненные соки. Но при общей бледности кожных покровов, как ни странно, на щеках алеет лихорадочный румянец, а в глазах — ненормальный блеск отражается…

«И такое ощущение, как будто у неё жар» — потрогала лоб, убеждаясь в своей правоте.

— Ты не уйдёшь? — с надеждой спрашивает она. Тяжело дышит, шумно вдыхая воздух.

«Если бы кое-кто не забрал меня отсюда, то всего этого, вероятно, не случилось. Но он всегда думает только о себе… А ещё ошибся в том, что его жена ничего не вспомнит утром».

— Нет, не уйду, — пообещала, преследуя единственную цель, чтобы Мелика успокоилась.

Хотя понимаю, насколько неправильно поступаю. Не должна давать пустых обещаний. Скоро меня здесь не будет. И осознание этого уже сейчас вызывает внутри щемящую боль, ведь тогда она снова останется одна, никому ненужная, живущая в мире своих несбыточных грёз.

— Надо принять лекарство, поесть, а потом немного поспать, набраться сил, и если будешь хорошо себя чувствовать, то можно погулять, — уговариваю.

— Всё, что хочешь. Только не покидай… не исчезай… больше не выдержу такого удара, если потеряю тебя опять… Айшель, девочка моя… Ты будешь со мной? — надрывающимся голосом произнесла она.

В горле застрял комок, поэтому просто кивнула в ответ.

Меня пронзили эти слова в самое нутро, вонзились кинжалом, технично прошлись по сердцу острым лезвием и засели там воспалённой мыслью: «я не могу её бросить».

«Что же делать теперь?» — такой растерянности, беспокойства за чужого человека не испытывала прежде. И подвергать Мелику опасности, предлагая бежать вместе — не могу тем более. Она серьёзно больна. В противном случае, не нуждалась бы в моём присутствии. Кто знает: возможно, завтра я уже не буду ассоциироваться с умершей дочкой?

Но пока нахожусь здесь, ничто не мешает ухаживать за ней. Это даже палач не запретит.

— Дайте необходимые таблетки и воду, — я перевела взгляд Фидан, которая всё это время, молча, наблюдала за нами. И, судя по всему, находилась в шокированном состоянии от услышанного разговора.

— Что? — переспросила она.

— Таблетки.

— Конечно.

Мелика послушно приняла лекарство. И даже с аппетитом поела, а после сытного завтрака удобно устроилась на подушке, и, не выпуская моей ладони, погрузилась в сон.

Арслан появился примерно через сорок минут…

«И почему так долго? Когда его помощь и поддержка тоже нужны» — по ощущениям вовсе показалось, что прошло несколько часов, настолько близко к сердцу приняла ситуацию с Меликой. Тяжело смотреть на её душевные терзания — это колкой болью отзывается во мне. Такой судьбы никому не пожелаешь…

— Лейла… — он опустился на кровать рядом со мной, руками по-хозяйски обвил мою талию, подсаживаясь ближе.

Обернулась на него. Долго рассматривала, пытаясь увидеть хоть каплю жалости к этой худенькой измученной женщине. Но Арслан даже не обращал на неё внимания, не отрывая глаз от меня.

— Вышел из ванной комнаты, а тебя не обнаружил. Подумал: воспользовалась моментом, пустилась в бегство, — он первым прервал затянувшееся молчание. — Только что встретил Фидан, она сообщила все новости…. Как ты?

— Как я? Ты спрашиваешь: как я? — вопрос сильно удивил. — А ты не хочешь поинтересоваться, как чувствует себя твоя жена? — намеренно выделила слово «жена», чтобы не забывал об ответственности, а ещё пусть лучше уберёт свои руки. — И перед тем как уйти из спальни, я сказала… но ты, видимо, не услышал из-за шума воды…

— Могу с точностью до мелочей описать всё произошедшее здесь, до того, как Мелика уснула. К истерикам привык, у меня на них стойкий иммунитет выработался, — Арслан резко обхватил мой подбородок, не позволяя отвернуться. — А вот ты явно не готова была увидеть это. И, судя по тому, что у тебя глаза блестят от едва сдерживаемых слёз, а взгляд — обвиняющий и злой, я прав в своих выводах.

— Э-э… — хотела возмутиться, но он сильнее сжал пальцы на лице.

— Я ещё не договорил. Если ты считаешь, что мне плевать на жену, то снова ошибаешься. В данном конкретном случае, эмоции только мешают, иначе никакого терпения и сил не хватит. Ты понятия не имеешь, сколько всего мы пережили за эти два года, когда Айшель не стало, поэтому не тебе судить, какой я плохой муж, — раздражённо прошипел.

— Арслан…

— Молчи, я не закончил. Когда-то Мелика сама просила не жалеть её ни при каких условиях, даже если к постели будет прикована. Да, мы отдалились друг от друга — это факт, супругами являемся лишь на словах, да по закону. Но она по-прежнему для меня родной человек, только скорее как сестра, а не любимая женщина. Поверь, давно мог развестись, бросить жену на произвол судьбы или поместить в специальную клинику… И избавиться от обузы. Ведь ты так думаешь? Конечно, я ведь чудовище…

— Мне всё ясно, — перебила гневную тираду. Не ожидала услышать подобные откровения.

— Я не считаю Мелику обузой… — продолжил он. — И не могу облегчить её боль, даже скрасить существование нечем. Она первой отвергла меня и закрылась в себе. Мы пытались справиться вместе с горем, но только хуже делали друг другу, причиняя ещё больше боли. Так уж получилось, что порознь нам проще.

— Арслан… перестань… — прикоснулась в нежном поглаживающем жесте к его руке, которая до сих пор удерживала моё лицо.

После такой правды взглянула на него другими глазами. Мне неудобно стало за те слова, он совсем не бесчувственный монстр. Но, так или иначе, это не умаляет его особых «заслуг». Что мешает жить честно? Без мести, ненависти, злобы…

— Скажу больше, Мелика настаивала, чтобы взял вторую жену.

— Почему не женился?

— Не думал об этом…

Арслан провёл большим пальцем по моим губам. Смотрит магнетическим осязаемым взглядом, словно пытается проникнуть в потаённые глубины души, запуская туда невидимые щупальца.

Я растерялась от простой близости глаз. И не выдержав этой пытки, отвернулась.

— Мелика хочет погулять… — поспешила перевести болезненную тему о прошлом на что-то более приятное.

— Это радует. Она проспит не меньше двух часов. Потом выведу вас обеих на прогулку, — Арслан поднялся с кровати и протянул мне руку. — Пошли, Лейла.

— Куда?

— Для начала позавтракаем…

Я не стала спрашивать о дальнейших планах, не желая портить момент. Боюсь, тогда опять услышу то, что не понравится. Сейчас, когда мы разговаривали, он снял маску, за которой прячется, впустил в свои мысли, позволил узнать о чувствах и увидеть настоящим…

А у меня появилась слабая надежда достучаться до его сердца, покрытого толстым каменным панцирем…