19. Арслан

«…убила свою дочь…» — а ведь я сам озвучил это… Девчонка даже близко не сказала хоть что-то похожее.

Может ли Мелика каким-то образом быть виноватой в смерти Айшель? Об этом даже не думал никогда. Подобное никак не укладывается в голове: хорошая мать не причинит вред ребёнку, а моя жена ею являлась — заботливая, добрая, нежная, любящая. И теперь эта мысль не даёт покоя, вызывая надоедливую пульсирующую боль в висках.

Я обязательно выясню, что она скрывает. Но связано это со смертью нашей дочки или нет? — пока не понятно. Ведь слова Мелики могут быть плодом больного воспалённого сознания и не более…

После приступа моя жена, как всегда погрузилась в сон, а когда проснулась через час — выглядела дезориентированной. Весь вечер провёл с ней в надежде услышать что-нибудь, но она опять закрылась в себе, ушла в глубокое молчание, уставившись в одну точку. Донимать вопросами не стал, не хотелось сделать ещё хуже, да и бессмысленно в таком состоянии добиваться ответов. Подключать девчонку тоже не было острой необходимости, ведь Мелика не звала Айшель, погрузившись в свой воображаемый мир…

— Как там дела? — спросила Лейла, стоило мне войти в спальню. Она расчёсывала волосы перед зеркалом. И уже успела переодеться в ночную сорочку, готовясь ко сну.

— Молчит, как это часто бывало раньше, — я приблизился к ней со спины. Положил руки на тоненькую талию — от этого жеста девчонка ощутимо напряглась.

«Подумала, что будет дальше?» — пусть даже не сомневается, мы будем спать вместе, со всеми вытекающими.

— Врачи разберутся, — Лейла старается расцепить мои пальцы, но едва ли ей это удастся.

Не позволяю отстраниться. Крепко прижимаю к себе девчонку, перемещая ладони на роскошную грудь, и пощипываю через ткань маленькие сосочки, которые мгновенно твердеют от моих прикосновений. Мне нравится наблюдать, как она реагирует: трепещет, учащённо дышит и кусает нижнюю губу.

— Завтра придётся посидеть взаперти целый день, пока не вернусь. Обследование займёт какое-то время, плюс дорога туда и обратно. Всё понятно?

— Угу, — она опускает взгляд.

— Ложись в постельку, — приподнимаю её лицо за подбородок. — Быстро освежусь и…

— Арслан, не делай этого… — буквально умоляет и чуть не плачет — глаза увлажнились и блестят.

Смотрим друг на друга в зеркальном отражении. Лейла сильно разволновалась.

— Я ничего ещё не сделал, а ты паникуешь.

— Это неправильно, — всё-таки несколько слезинок скатилось по её щекам. — У тебя есть законная жена… между нами ничего не может быть… не ломай жизнь… пожалуйста…

— Скоро присоединюсь к тебе. Ложись, — поцеловал девчонку в макушку, не обращая внимания на слабую попытку достучаться до моей совести.

Для себя всё решил. Мне абсолютно всё равно, что она рвётся на свободу и мечтает о возвращении домой. Привыкнет со временем, а когда родит ребёнка — успокоится окончательно. И жениться на ней по религиозным канонам ничто не мешает.

Я скрылся в ванной комнате.

Холодный душ уже не помогает. Эрекция не даст уснуть, но брать Лейлу силой не стану, хочу видеть желание, страсть, чувственность и полную отдачу. Никакого терпения не хватает. Это пытка: прикасаться к её красивому нежному телу, ласкать и не иметь возможности ощутить полностью, а не трогать не могу, это выше моих сил — замкнутый круг получается.

Поэтому хочу кое-что попробовать…

Девчонка сидит на краю кровати, нервно теребит подол сорочки.

— Раздевайся, одежда тебе не пригодится.

— Прошу, не надо… — поднимает на меня глаза, полные слёз.

— Не бойся, — скидываю полотенце с бёдер.

— Нет! — Лейла закрыла лицо ладонями, дрожит всем телом. Такая реакция ещё больше заводит.

— Обещаю, на твою девичью честь покушаться не буду.

«Пока не буду» — если быть точнее.

Присел возле неё, убирая руки, за которыми прячется.

— Ты же голый… — она отвернулась, сильно зажмурившись, а щёки мгновенно покраснели.

— Посмотри на меня, а ещё лучше потрогай. И убедишься, что твои страхи беспочвенны.

— Не хочу. Так нельзя, но тебе плевать…

— Тогда не мешай наслаждаться тобой.

Я разорвал быстрым движением тонкую ткань сорочки, не желая ждать ни секунды. Подтолкнул девчонку лечь на спину, стянул трусики, и теперь могу не только полюбоваться, прикоснуться, но и вкусить влажную розовую плоть.

— Не зажимайся. Расслабься, — нависаю сверху над Лейлой.

Она отрицательно мотает головой, так и не открыв глаза.

— Значит, я помогу тебе, — склоняюсь к сладкому пухлому ротику и, наконец, целую.

Весь день об этом мечтал. А лёгким нажатием на щёки, заставил её включиться в процесс. Робко и слабо, но всё-таки девчонка ответила мне, вызывая внутреннее ликование и жгучее желание по всему телу, словно огненные реки по венам разлились.

Спустился ниже, путешествуя вдоль шеи к полным холмикам груди. И поочерёдно втянул сосочки, играя языком с этими упругими маленькими горошинами.

— Остановись… — жалобно прошептала она, выгибаясь дугой навстречу моим губам.

«Как бы девчонка ни сопротивлялась, ей нравится — тело врать не умеет, и оно всецело принадлежит мне. А душа… и душа будет моей…».

Спускаюсь ещё ниже. Целую плоский животик, лобок… ещё ниже — и я у заветной цели…

…От ласки Лейла тихо застонала, шире раздвинула свои стройные ножки, максимально открываясь для меня.

Вкуснее ничего не пробовал, она потрясающе пахнет. Её утончённый неповторимый женский аромат действует, как афродизиак, усиливая возбуждение и добавляя пьянящих ощущений, а от мыслей, что девушка чиста и невинна — сносит голову. В паху ноет от желания ворваться в неё… с трудом сдерживаюсь…

Но…

«Я обещал» — напомнил сам себе.

В тот момент, когда девчонка стала извиваться змеёй и сильнее стонать, резко перевернул её на живот, схватил за руку, заставив взять член. И удерживая в таком положении, начал ритмично двигаться. А свободную ладонь запустил в восхитительную влажность, продолжая ласкать нежную плоть.

Мне до безумия захотелось покрыть Лейлу своим семенем, чтоб пропахла мною насквозь, чтоб знала, что моя — и этот факт не изменить…