27. Арслан

— Опухоль? — переспросила Лейла шокированным голосом, а по щекам потекли слёзы. И если до этого она упиралась руками в меня, то после моих слов, смяла ткань футболки и потянула на себя. — Скажи, что это не правда и врачи что-то напутали…

— Такими вещами не шутят… сам не ожидал услышать приговор… до сих пор не верится…

— Она теперь умрёт… — девчонка не выдержала, уткнулась в мою грудь и заплакала сильнее. — Неужели, ей ничем нельзя помочь? Совсем-совсем ничем? — прозвучало с надеждой, ей искренне жаль Мелику — это и видно, и чувствуется.

Просто невероятно и поразительно, сколько в ней доброты и сострадания к постороннему человеку. А после всех моих «заслуг», она ещё нашла в себе силы отрешиться от причинённой боли и быстро переключиться на возникшие проблемы.

Что касается жены, то…

Хотел бы сотворить чудо, сделать всё зависящее от меня, изменить ситуацию в корни, но я не всемогущий… Мелика медленно умирает — болезнь не оставляет выбора… Конечно, при личной встрече с врачом, уточню детали сотни раз: если есть хоть малейшая возможность спасти или продлить её дни, то обязательно воспользуемся этим шансом.

— В одном точно помочь можно… — обнял лицо Лейлы ладонями, вытирая слёзы.

— В чём? — она внимательно смотрит в ожидании ответа.

— Скрасить существование… — озвучил пугающую действительность.

— Поехали к ней прямо сейчас? — не раздумывая, предлагает, опять удивив меня отзывчивостью и заботливым отношением.

— Завтра утром поедем.

— Завтра… — повторила с досадой.

— Да. И тебя тоже осмотрит доктор.

— Зачем? — девчонка нахмурилась.

— Проверить твоё женское здоровье, — поясняю. Мне важно знать, что для беременности нет никаких препятствий, и в скором времени Лейла будет носить моего ребёнка.

«Ещё нужно убедиться, всё ли у неё в порядке там… нет ли разрывов или других повреждений на теле…» — мысленно добавил. Это волнует не меньше, стоит лишь вспомнить о своей несдержанности.

Хотя о случившемся не жалею: рано или поздно мы стали бы близки, а вот то, как это сделал, грубо и жёстко, по принуждению — да, раскаиваюсь, был не прав. Мог добиться всего, не применяя силу. Но гнев вперемешку с ядовитой ревностью затмили рассудок в тот момент, мозг отключился, и я потерял контроль, сорвался…

«Нет оправданий…» — больше не допущу подобного. Куда приятнее видеть чувственность, желание, ощущать трепет, слышать, как сладко стонет…

Завоевать Лейлу теперь будет не просто… А мне нужна абсолютная принадлежность, взаимность во всём. Погорячился я, думая, что смогу довольствоваться только телом, как и то, что превращу её жизнь в ад, если сбежит… Не хочу прогибать под себя, ломать ещё больше… и так натворил уже… хватило…

«Она не вещь, она нежный хрупкий цветок» — рядом с ней оживаю и снова начинаю мечтать.

Обязательно найду способ подобраться к ней, чтобы впустила в душу, смогла доверять со временем… На сегодняшний день достоин исключительно ненависти и презрения. Но я буду не я, если не склоню ситуацию в свою сторону.

А пока наберусь терпения. Постараюсь держать эмоции в узде.

— Арслан? — Лейла прикоснулась к моим рукам, которыми всё ещё обнимаю её лицо, и аккуратно убрала их от себя.

— М-м? — оказывается, надолго задумался.

— Можно спросить? — робко говорит.

— Спрашивай, — мне не понравился тон её голоса.

— Пожалуйста… дай позвонить отцу… — девчонка бросает взгляд на стол, где лежит желаемый предмет.

— Нет, — незамедлительно убираю телефон в карман штанов.

— Прошу тебя. Один звонок, — не унимается она.

— Нет! — раздражаюсь опять. Если не замолчит сейчас, сорвусь.

— Почему? Ты и так уничтожил меня… куда я денусь…

— Сказал же: нет! Лучше не беси!

— Он имеет право знать, что его дочь жива.

И тут в голову пришла замечательная соблазнительная идея…

— Хорошо, я разрешу позвонить, но у меня есть условие.

— Условие? — Лейла заметно напряглась.

— Да, условие. Или правильнее сказать: пожелание, — вкрадчиво произнёс, наблюдая за её реакцией. Интересно, о чём подумала?

— Пожелание… — шумно выдохнула она, потом кивнула: — Хорошо, я согласна.

— Даже не спросишь? — приблизился к ней, одной рукой обхватил подбородок, второй — сжал затылок, чтоб не опускала взгляд. — Соглашаешься, даже не зная на что именно.

— Мне без разницы. Хуже, чем есть, не будет, — с вызовом отвечает девчонка. — Всё, что угодно, только дай позвонить.

Я улыбнулся на столь смелое заявление, в котором тоже, отчасти, прозвучало требование: звонок в обмен на покорность всегда и во всём — именно так расцениваю фразу.

— Всё, что угодно… — повторил, мысленно смакуя каждое слово. Полёт моей фантазии зашкаливает сейчас, уже представил, как воспользуюсь предложенной свободой действий.

Хотя всего-навсего хотел сказать, что когда станет моей женой по религиозным законам, и как только обрадует новостью о беременности, сразу разрешу позвонить. Ведь тогда не останется и крупицы надежды на возвращение к отцу (кто знает, а вдруг примет дочь обратно?). Теперь её дом здесь, рядом со мной.

Но Лейла так неосторожно согласилась на ВСЁ… Разве могу добровольно отказаться от такого соблазна? Значит, будет ласковой и нежной — чего желаю до безумия.

— Пожалуйста… дай позвонить… — она неуверенно улыбнулась, потом дотянулась до моего лица, прикасаясь дрожащими пальцами к щекам и губам, а у самой глаза бегают от страха.

Этот внезапный порыв понятен без уточнений, как и поведение в целом: пытается уговорить меня пойти на уступки, усыпить бдительность, применяя поглаживающие жесты.

Не знаю, что больше взбесило: невинные нерешительные методы соблазнения или то, что чуть не повёлся на это, как мальчишка, не видящий женского внимания прежде.

Схватил её за плечи, тряхнув несколько раз.

— Даже не думай… — раздражённо прошипел сквозь зубы.

Девчонка резко одёрнула руки, словно сделала что-то запрещённое.

«Кажется, она неправильно восприняла мои слова…» — пусть трогает, сколько захочет, лишь бы искренне, только это не наш случай, поэтому и злюсь.

«Или вовсе решила, будто передумал насчёт звонка…» — нет, не передумал.

Скажу больше: поговорю с Назаром лично. Как бы меня ни привлекала мысль, чтобы он страдал до последнего вздоха, находясь в неведении и изнывая от гнилой безысходности, ради Лейлы готов поменять некоторые планы.

Но всему своё время.

— Со мной играть не получится: ни завуалировано, ни открыто, — сильнее сжимаю хрупкие девичьи плечи. Надеюсь, уяснит навсегда, во избежание ошибок в будущем. Конечно, постельных игр это не касается, я не против инициативы.

— О каком условии идёт речь? — она сделала непринуждённый вид. Хотя вижу, как ей больно от крепкого хвата, при этом не пытается оттолкнуть меня и не просит отпустить. Просто терпит…

— Ребёнок, — коротко ответил.

— То есть… когда… я… — девчонка нахмурилась.

— Да, ты правильно поняла: когда забеременеешь, тогда разрешу позвонить и, возможно, даже встретиться с отцом.

— Но-о… — возмутилась она и тут же замолкла.

— В ближайшую пятницу проведём «имам никах». Жениться по светским законам не могу, а разводиться не стану.

— В этом нет смысла… можешь не утруждать себя обязательствами… после всего, что ты сделал, мне это не нужно…

Совсем не ожидал услышать подобные слова.

— Это нужно мне, — прижал её к груди, зарываясь носом в шелковистые волосы и вдыхая медовый аромат.

— Зачем? В статусе мужа тебе больше понравится унижать? Хочешь добить окончательно? — тихо спросила.

— Лейла… — я растерялся, не нашёлся, что сказать. Она имеет право обижаться, злиться, ненавидеть…

— Знаешь… — девчонка аккуратно освободилась из объятий и посмотрела долгим глубоким взглядом, невероятной синевой своих глаз, проникая в потаённые уголки моей души, где ещё не успела оставить след. — Если бы ты сначала женился, я бы смирилась, но сейчас…

Она не договорила. Покачала отрицательно головой и поспешила уйти.

«Ты чудовище…».

«Я поборюсь за сердце красавицы…».