28. Лейла

Условие… Не условие, а очередное унизительное требование… Конечно, как ещё он мог добиться всего, чего хочет…

Хотя возможно во мне уже зародилась новая жизнь. Но ближайшее время, когда возникнут первые подозрения о беременности — не раньше чем через две-три недели.

А до этого…

Если опустить вполне понятное стремление Арслана иметь детей, то в его словах кроется иной смысл, в них звучит эгоистичное желание: будь хорошей ласковой девочкой и раздвигай активно ножки — тогда получишь «сладенькое».

Причём наши отношения приобретают добровольно-принудительный характер на взаимовыгодных условиях. Хотя уместно ли такое определение? — сомневаюсь… Ведь по факту, приношу себя в жертву. Это палач пользуется моим бесправным положением. Совсем не сложно ставить условия, когда от него зависят дальнейшие решения, а мне лишь остаётся молчаливо соглашаться.

В итоге: он не применяет силу, не делает больно, обещая взамен общение с отцом (надеюсь, на постоянной основе и одним звонком не обойдётся), а я не сопротивляюсь, выполняю все прихоти и, конечно, рожаю ему ребёнка.

«Шикарная перспектива» — ничего не скажешь.

Никогда не думала, что жизнь так сложится…

Помимо желания стать учителем и заниматься делом по душе, со временем, как нормальная женщина, хотела тихого семейного счастья, домашнего уюта, проводить вечера в обнимку с мужем, совместно заботиться о детях, играть с ними… Быть любимой и любить, в конце концов. Но всё перечеркнуло роковое стечение обстоятельств.

Мечты разбились, а я превратилась в рабыню…

Что же касается «никах», то, действительно, сейчас неважно: поженимся мы или нет. Приличия уже нарушены. Мне стыдно заходить в мечеть, предстать перед имамом и слушать священные строки из Корана, молитвы, наставления, а сама при этом не чиста… И что должна ответить на простой вопрос о готовности и желании вступить в брак? Врать?

«Не могу так…».

Возможно, для кого-то это мелочи, пережиток прошлого, а в цивилизованном светском государстве, свободном от религиозных канонов, нужно мыслить современнее, только я воспитана иначе. В моей семье всегда дорожили традициями и до сих пор чтят. Папа старомоден, живёт по заветам предков, соблюдая правила. Он, конечно, делал послабления и отступления от принятых норм, хотя в целом, с детства прививал ценности, на которых вырос сам.

А вот Арслан… Кто и чему его учил? Откуда столько цинизма в нём? Я понимаю, случившееся горе повлияло на многое, но разве мог человек стать таким за два года — с трудом верится.

«Даже не знаю теперь: был ли правдивым тот момент, когда позволил ненадолго увидеть себя без маски или просто «надел» очередное лицо? А настоящим никогда не узнаю».

Как бы ни было, всё равно он поступит по-своему. Заставит ответить согласием, не оставляя выбора и угрожая тем, что передумает связываться с моим отцом, при этом его планы на меня не изменятся. И пусть не бросается громким заявлением, будто ему нужен этот брак. Не нужен.

Прикрывает свои грехи, пытаясь себя обелить, не более…

Дверь с грохотом распахнулась. Сначала вошёл Арслан, а следом появилась Фидан, с полным еды сервировочным столиком.

«Вот уж чего мне меньше всего хочется — так это есть» — после разговора я сразу вернулась в спальню, потеряв аппетит, хотя до этого мечтала о куске мяса.

— Не смотри так, — говорит он, как только мы остались одни. — Тебе надо подкрепиться.

— Ты же не отстанешь? — номер с ремнём запомнится надолго. Не удивлюсь, если сейчас начнёт впихивать еду насильно, стоит только отказаться.

— Какая догадливая, — усмехнулся, потом присел на стул и похлопал по своим коленям. — Иди сюда.

Я нерешительно приблизилась, понимая, что бесполезно отстаивать своё мнение.

— Смелее, Лейла. Садись ко мне, — протянул руку в ожидании.

Прикоснулась к раскрытой ладони. Арслан тут же привлёк к себе, заключив в объятия.

— Если будешь так сильно сжимать, я не смогу и маленького кусочка проглотить, — вцепилась в его пальцы.

— Прости, не хотел, — он поцеловал меня в висок, ослабив хват.

«Прости? Не хотел?» — это что-то новое. Столь резкие перемены, скорее, отпугивают, чем радуют.

Взглянула на него, не веря, что слышу подобные слова.

— Давай, открывай ротик. Буду кормить, — он отщипнул немного мяса и обмакнул в соус.

— Я не ребёнок, в состоянии сама поесть, — всё это кажется странным, лишним, как будто старается расположить к себе.

— Ты будущая мать моих детей. Несу ответственность за тебя. Поэтому не спорь, — поднёс к губам еду.

Пришлось съесть. А потом ещё и ещё, пока не ощутила насыщение. Арслан кормил не только меня, но и сам уплетал с аппетитом.

— Всё. Больше не лезет, — остановила его руку и очередной кусок, направляющийся в мой рот.

— Последний, — уговаривает ласковым игривым голосом, улыбаясь уголком губ.

«Зачем он так делает?» — не знаю, как относиться к этому, своим поведением ставит меня в неудобное положение. Какой всё-таки противоречивый мужчина…

— Не хочу, наелась.

— Ну ладно, — съедает сам.

«Да что с ним происходит?» — не перестаёт удивлять.

Я попыталась встать с его коленей.

— Не торопись, — не позволил подняться, удерживая за талию. — Расскажи, как на самом деле всё было…

— Рассказать… О чём?

— О брате, — пояснил.

— И ты поверишь?

«Неужели, ему это интересно?».

— Если будешь откровенной, возможно поверю.

— Хорошо…

Быстро пересказала все подробности: как Онур пришёл в комнату, пока спала, как предложил бежать, как я отказалась, но решилась рискнуть выбраться самостоятельно, как он поймал меня и увёз…

— Согласия на брак не давала, хотя в наряд невесты заставили переодеться… та женщина… Она предложила чай, после которого сразу голова закружилась, и резко захотелось спать… подвоха от напитка я не ожидала… Это последнее, что запомнила.

Арслан заметно напрягся, а лицо перекосило от злости.

— Звучит правдиво, — ответил таким же злым голосом, но всё же тревожные нотки я расслышала.

«Переживал за меня?» — в очередной раз поразилась.

— Так и быть: поверю, — добавил он.

«Фидан… Точно!» — вот о ком хотела рассказать, вернее: своих наблюдениях.

Пора ему прозреть.