29. Арслан

Мне не спалось. Всё думал над тем, что услышал.

Хотя этой информации недостаточно, чтобы вся картина сложилась полностью, нужны пояснения и признания Мелики — чего добиться будет не просто. Если моя жена окончательно закроется в себе, правду могу никогда не узнать. Так и буду терзаться, жить в неведении, считая Назара ответственным за все беды.

А сомнения уже появились…

«Чувствую себя идиотом…» — не хотел ничего замечать, будучи уверенным, кто виновен в смерти Айшель, пусть и косвенно… Сейчас иначе на всё взглянул.

Когда Лейла поведала о своих наблюдениях, а в частности реакции Фидан, предполагая, что ей может быть что-то известно, я незамедлительно поговорил с ней.

И был немало удивлён…

Фидан рассказала мне, как Мелика, в моё отсутствие, неоднократно приглашала в дом какую-то женщину. Но кто она такая, как и то, о чём они беседовали — понятия не имеет. На логичный вопрос, почему молчала столько времени и не забила тревогу сразу, если их общение казалось странным, получил вполне ожидаемый ответ: «моя жена просила оставить эти визиты втайне».

Сколько всего я ещё не знаю? А ведь всегда считал, могу доверять близкому окружению — выходит, заблуждался.

«Что же тогда случилось?» — теперь хочу добраться до правды с удвоенным рвением. И обязательно это сделаю.

За последние дни узнал больше, чем за два года, изменив мнение в корни. Лейла открыла глаза на многое, заставила увидеть ситуацию под другим углом — чего даже не допускал. Но кое-что невозможно исправить ни при каких обстоятельствах. Хотел бы поступить иначе, если бы мог вернуться назад, только уже никак…

«Сломал ей жизнь…» — посмотрел на девчонку. Она свернулась клубочком, подложив руку под щёку, как ребёнок, и забавно сопит своим маленьким носиком. Смешная такая.

Я улегся рядом, жадно рассматривая каждую чёрточку её лица. Лейла просто красавица. Назар, сам того не подозревая, своей дочерью сделал мне настоящий подарок, если можно так выразиться о сложившейся ситуации. Теперь нужно загладить вину перед ней, чтоб забыла о насилие и причиненной боли…

«Сделать счастливой…» — вот, чего хочу. Мечтаю видеть улыбку. Всегда.

Но пока делаю только хуже.

Провёл рукой по её щеке, прикоснулся к чувственным губам.

— М-м… — девчонка зашевелилась, ухватилась за ладонь, а потом прижалась ко мне.

Всё понимаю: она не отдаёт отчёт своим действиям, но так приятно, что сама это сделала, пусть и во сне.

— Ты чудо… моё чудо… — крепче обнял девчонку.

И быстро уснул.

— Лицо тоже закрой.

Как только мы подъехали к больнице, Лейла надела платок. Мне нравится видеть её в таком правильном, в моём понимании, образе. Сейчас женщины ориентируются на европейскую моду, не часто встретишь в городах тех, кто следует обычаям.

— Зачем? — удивилась она.

— Чтобы на тебя никто смотрел.

— Хорошо. Как хочешь… — не стала спорить со мной, выполнив просьбу, которая, наверное, прозвучала, как требование. Вроде стараюсь следовать другой тактике поведения, желая расположить к себе, а получается не то и не так…

— Сначала зайдём к Мелике, поговорю с лечащим врачом и узнаю все подробности, а затем и тебя осмотрят.

«Надеюсь, гинекологом окажется женщина» — добавил мысленно. Если нет — придётся отказаться от приёма. Мужчину не подпущу к ней.

— Я здорова, — Лейла громко вздыхает. — За все свои девятнадцать лет только простудой болела, да и то редко.

— Тем лучше, не возникнет проблем с беременностью, — но в данный момент больше интересует, не повредил ли ничего.

— Если это уже не случилось… — пробубнила она под нос недовольным голосом.

— Только представь, какая красивая дочка могла бы быть у нас, с такими же синими глазами, как у тебя.

— Недавно мне снился сын, и этой ночью тоже…

«Хороший сон».

Я совру, если скажу, будто никогда не мечтал о наследнике. Это нормальное желание каждого мужчины. Но все стремления пришлось задвинуть на задний план, когда у жены возникли проблемы по женской части, а приговор врачей не оставил шансов иметь детей. Хотя Мелика, ещё до смерти Айшель, намекала, чтобы снова женился. Только мне это было не нужно, я радовался нашей малышке, не представляя другого счастья. А после случившейся трагедии считал, что не имею права так поступать, словно предам память о дочери…

Всё изменилось. Молодая неопытная девчонка перевернула мой привычный мир, и сама того не зная, заставила пересмотреть многие вещи. И пока ума не приложу, как сделать, чтобы она увидела во мне мужчину, с которым захочет прожить всю жизнь… Пусть не будет любить, но хотя бы перестала бояться и презирать.

«Да уж… натворил дел…».

— На одном ребёнке мы не остановимся: будут и сын, и дочь, а может даже в удвоенном количестве, — всегда хотел много детей. Надеюсь, новость о беременности в скором времени осчастливит меня.

Лейла не ответила на моё заявление. Посмотрела долгим пронзительным взглядом сквозь оставленную из платка прорезь на лице, из-за чего острее ощущалось обречённое тягостное состояние.

— Без моего разрешения не открывай рот и не поднимай глаз, — беру её за руку и веду за собой. Она сразу поникла, опустив голову.

«Опять давлю на неё…» — пролетела мысль.

Не скоро я научусь справляться с эмоциями, пытаюсь контролировать себя, да плохо получается… Отвык проявлять чувства. Вдобавок сейчас раздражает, что на нас все косятся, или точнее на Лейлу, которая закрытой одеждой ещё больше привлекает внимания.

— Держись чуть позади, — прячу девчонку за своей спиной, не выпуская её ладонь.

Она не задаёт вопросов, делает, как говорю.

— Надо же, какая тихая и послушная… — оборачиваюсь на неё через плечо. Не могу определиться, нравится ли видеть такое смирение или всё же хочется, чтобы спорила со мной, отстаивала своё мнение, показывала истинные эмоции.

— Истерику устроить? — смело отвечает. — Закричать на всю больницу, что ты похитил меня, насильно удерживаешь? А в этом городе найдутся не только знакомые, но и наши родственники здесь тоже живут. Мы переехали из этого места в тот посёлок — напоминаю, если вдруг забыл, каким образом ты встретился с моим отцом.

«Не забыл…» — это одна из причин, почему не хочу, чтобы кто-нибудь видел её лицо, во избежание узнавания. Я, конечно, мог оставить Лейлу дома под усиленной охраной и спокойно заниматься делами (да и не стала бы она снова пробовать сбежать — уверен), но в данном случае здоровье важнее, без женского доктора не обойтись.

— Только попробуй, — я резко остановился, прижал девчонку к себе, крепко обхватывая за талию, и впечатал собой в стену.

Своей внезапной дерзостью разозлила меня… и возбудила… Если бы не больничные стены, то не задумываясь, взял бы прям здесь и сейчас, поставив на колени.

— Поэтому лучше буду молчать, чем услышу новые угрозы, требования и приказы, — уже спокойным голосом произнесла. Или снова испугалась моей реакции?

— Вот и умница, — всё-таки видеть её разной — неописуемое удовольствие. Особенно, когда представляю, как направлю эту энергию в правильное русло, чтобы сначала сопротивлялась в форме игры, а потом отдавалась со всей страстью, чувственностью, сладко стонала, просила ещё и ещё….

«Хочу девчонку… хочу так сильно, что с трудом себя сдерживаю… и уже мечтаю о предстоящей ночи…».

— Пусти-и… больно… — прохрипела она от тугого хвата, а глаза увлажнились от слёз.

— Пошли, — я разорвал объятия, больше похожие на тиски, и предложил Лейле свой локоть, за который она неохотно, но взялась. — И не забудь: не смотри на людей.

Опять меня занесло…