= 29 =

ВЛАДИМИР

— И что дальше? — спрашивает Толя на моей кухне с чашкой кофе в руке. — Свадьба, дети и жизнь до старости?

Он говорит полушепотом, потому что Мелкая вырубилась еще в машине, а сейчас спит в моей кровати. А Толя, явно не доверяя мне, решил, что тоже поедет с нами. В принципе, мне этот факт никак не мешал.

— Ага. И любовь до гробовой доски, — досказываю.

— Не, я тебе серьезно. Ты ведь понимаешь, что сестра Вари это только серьезно и надолго. Настолько тебя от нее штырет?

Удивлено поднимаю брови.

— Ты ударился головой? — невозмутимо спрашиваю, — ничего меня не штырет. Упоролся совсем?

— Я-а-а? — указывает на себя близнец.

— Ну не я же, — хмыкаю, устало зевнув.

— То есть у тебя нет чувств к этой девчонке?

Чувств? Он сказал чувств? Что за лажа? Хмурюсь.

— Ты придурок, Анатолий, самый настоящий. Какие на хрен чувства? Она мой друг. Вот и вся песня.

— Да? — Толя заинтересованно смотрит на меня.

— Балда твоя голова… И как ты вообще живешь? Не жмет тебе, не давит? Или ты ревнуешь? Не ревнуй, дорогая, если тебя похитят я тоже начищу пятак за мою роднушечку.

Толя продолжает с каким-то огоньком в глазах изучающе смотреть на меня. Похоже его край как что-то забавляет. Но это ничего, он всегда был немного страненький.

— То есть никаких чувств?

— Ты меня заманал. Сделай одолжение — отвали. Давай лучше думать, что дальше по проблеме решать.

— Давай. Считаю, что папа прав. Нужно чтоб отец Тимура вмешался. Замиров и все ему подобные не наш уровень. Мы им не сможем утереть нос. А Ярославский сможет, ему это как пальцами щелкнуть.

— Придется рассказывать Тимуру.

— А ты не собирался? Серьезно? — Толя теперь слегка прищуривается.

Пожимаю плечами. Нужно учитывать желание самой Милы, когда она, конечно, придет в себя.

— Почему Святой так легко нам отдал Мелкую? — спрашивает брат. — Этот чувак не похож на доблестного рыцаря.

— На нем не было доспехов? — хмыкаю. Хотя мне совсем не смешно, понимая, что реально могло произойти с девушкой в руках этого бандита, будь он в другом настроении. Но похоже, он действительно был настроен на благие намерения.

— Бля, думаешь, у нее все в порядке? — сращивает Толя, кивая на стенку.

— Не думаю. Но точно будет, — твердо отвечаю. А позже, когда и Толя отправляется спать, я набираю номер, который так и не стер из контактов.

— Лев Андреевич? Вы говорили, что я могу позвонить вам в любой момент. Надеюсь, вы не шутили и пять утра вас не смущает…

Она открывает глаза и долго сонно смотрит на потолок. Потом закрывает веки и трет их руками, потягиваясь. Зевает и снова открывает глаза, поворачивая голову. Смотрит теперь на меня. Улыбается, медленно и неуверенно.

— Привет, Мелкая, — говорю, отталкиваясь от косяка к которому прислонившись, ждал ее пробуждения. Подхожу к кровати и сажусь на край.

— Привет, Вова, — говорит хрипло, еще не отойдя от сна.

— Как ты? — внимательно вглядываюсь в ее лицо. Слегка пожимает плечами и отводит взгляд. Касаюсь ее спутанных волос, чтобы убрать с лица, а она вздрагивает. Отдергиваю руку. — Извини, я просто… — выдыхаю. Бля, почему мне постоянно рядом с ней, хочется ее касаться? Почему мне чертовски трудно смотреть на ее погаснувший взгляд? Где, то солнце, что всегда освящало ее изнутри?

— Я тебя не боюсь, — тихо признается, а меня от этого сердце на мгновение перестает кровь качать.

— Еще бы, — кривлю губы, — я ж красавчик.

Мила тоже улыбается.

— Со мной все в порядке, — говорит. — Я не вижу кошмаров.

— В смысле?

— Ну я не нормальный человек и такие ситуации… Они не пугают меня после. Наверно у меня иммунитет.

Не отвожу глаз от ее лица. Без косметики, с легкой бледностью, она все равно прекрасна. Она чертовски красивая девчонка с большим сердцем. И кому-то чертовски повезет. Конечно ему придется пройти проверку, а то и тройную, минимум… но в итоге, она стоит того. Только нужно сделать так, чтобы ее живой блеск появился снова в этих обалденных глазах.

— Можно? — спрашиваю и она чуть отодвигается, а я ложусь рядом. Поверх одеяла. Складываю руки замком и чтоб не отвлекаться начинаю рассматривать люстру. — В общем, когда нам было около шести лет, мы прогуливались с отцом в парке. И к моим ногам подкатился мяч с футбольного поля… И я его пнул. Что-то внутри меня дрогнуло, я помню это даже сейчас. Папа тоже заметил. На следующий же день не откладывая, он меня записал на секцию. Толю за компанию со мной. Где-то в восемь братиш понял, что это не по нему, он и тогда быстро схватывал, что ему нужно. А я. Я пропал. Потому что, мне чертовски нравилось все что происходит. Я понял, что такое мечта, когда ты ее нашел, когда ты живешь в ней… Футбол был для меня всем. С него начинался день им заканчивался. Тренер неустанно хвалил меня, говоря, что я универсальный игрок, что такие как я — редкость. Я могу занять любую позицию, и на любой я хорош. И так оно и было. Я горел. Мне чертовски нравилось вести. Ощущать огонь внутри… Видеть цель, и добиваться ее. Это чертовски здорово встретиться со своей мечтой. Делать то, чем горишь. Успех за успехом. У тебя просто открывается второе дыхание… Еще один пацан был, защитник. Скворцов Андрей, мы с ним чем-то были похожи, потому и сошлись. Но он более сумасшедший, что ли. С ним никогда скучно не было, — улыбаюсь, вспомнив друга. Шальной взгляд карих глаз, готовых предложить проказу, на которую я тут же соглашался. — Он даже в нашу школу перевелся. Правда, учителя за голову хватались. Потому что поведение у нас было далеко от отличного…Но будущим звездам футбола многое прощается. А про нас никто иначе и не говорил и не зря. Мы вдвоем на поле рвали свои победы. Мяч в наших руках становился орудием.

Нам было лет пятнадцать, когда родаки нас повезли на дачу, разрешили взять с собой друзей. Шашлычки, речка отличная компания, что может быть лучше? Дрону в какой-то момент показалось скучно, и он мне предложил прокатиться. На папиной новой машине. В тайне от брата и Тима.

Стискиваю челюсть. Тяжело рассказывать, как ты смыл свою жизнь в унитаз собственными руками. Как лишился дорогого в жизни. Это трудно.

— Я немного сомневался, понимая, что папа мне кишки натянет по самое не могу. Но приключения и жажда их испытать слишком были заманчивы. Тем более, если не я, то кто?

Дрон сел за руль. Я рядом и поехали. Мой друг неплохо справлялся до того момента, как ему захотелось драйфа. И он нажал на газ. Не справился на повороте и мы полетели в речку с небольшого обрыва. Я еле выжил. Провел в больнице почти полгода, учась заново ходить, так как у меня была травма позвоночника. Это все благодаря тому, что я знал, меня ждет футбол и блестящее будущее, я не имею права просто валяться. Но стоило мне только встать на ноги, как врач сообщил, что о футболе мне нужно забыть. Навсегда.

А потом мне сообщили, что Дрон умер моментально, в машине от удара головой о лобовое.

И я сломался. Я понял, что никогда больше не буду делать, то, что люблю. Потому что моя страсть и моя мечта так останется мечтой. Мне было тяжело принять реальность без друга и без своей мечты. Я был лучшим. А лучшим всегда больнее падать. Я замкнулся. Никто не мог меня вывести из этого состояния.

— Вова, — нежная рука касается моей кожи. Смотрю в ее бездонные глаза, которые на мокром месте.

— А обещала не жалеть, — улыбаюсь. — Не волнуйся, Малая, я это пережил. А тогда, тогда папа нашел Льва Андреевича, который смог. Это психолог. Очень умный дядька. Черте его знает как, но он меня разговорил. Вроде вообще с ним не разговаривали, о самом главном. Но суть в том, что он мне показал. В этой жизни много дорог. Не вышло идти по одной иди по другой. Не нужно оборачиваться и постоянно сетовать. Не нужно скучать. Все на Земле временно. А друга надо помнить, но не умирать с ним. Потому что его нет. А я здесь. Нужно выбрать жить так, как удобно. И я выбрал. И как видишь, неплохо получается.

— Ты молодец, что смог, — проговаривает Мила. Мне нравится, что она не спешит меня обнимать и не плачет в три ручья. Клянусь, этого я бы не пережил.

— Хочу, чтобы ты сегодня пошла к нему, к моему психологу, на прием. Я записал тебя на два часа.

— Что? Зачем? Я в порядке!

Поднимаюсь и поворачиваю голову.

— То что произошло вчера ненормально. И то, как ты ко всему спокойно относишься тоже. Мелкая, просто поверь мне. Больно не будет. И я пойду с тобой. Разве есть чего бояться?

Мила настороженно смотрит на меня, думая. Она явно сомневается.

— Хорошо, я пойду, — соглашается.

— Вот и отлично, — выбираюсь из кровати, — пошли покушаем, там Толян тостов наваял.

Мила смотрит в окно, предпочитая слушать музыку, чем говорить. Она волнуется, так как мы едем к Льву Андреевичу. Эта девчонка мне чертовски нравится, это я понимаю, как и то, что с ней нельзя ошибиться. У нас нет права пробовать, потому что если я решусь, на то, о чем кричит вся моя суть, то это должно быть навсегда. А я не уверен, что способен на такие отношения. В моей крови нет алкоголя, чтобы запретить трезво думать. Поэтому самое безопасное остаться друзьями, потому что вычеркнуть ее из жизни я уже просто не могу. Она стала занимать в ней значимую единицу. Таких людей не вычеркивают. И постепенно, я смогу смириться с мыслью о других парнях рядом с ней. Но постепенно, не сейчас.

— Нужно перезаписать Павливну Аркадьевну к терапевту, — неожиданно говорит, повернув голову ко мне.

Да, это сейчас очень важно.

— Зачем?

— Мне кажется, ей просто нужно обследоваться. Она нормальная женщина.

— Нормальные ночью спят.

— Во-ва, — девушка морщит носик, — нормальность вообще понятие относительное.

— Мил, — бросаю на девушку взгляд, — нужно рассказать все Тимуру.

— Не нужно. Я не хочу волновать Варю.

— Послушай, этот твой жених, он может не успокоится…

— Он успокоится, потому что я решила избавится от того, что ему очень нужно.

— Че?

— Вова, они берут только нетронутых девушек в жены…

Эта мысль мне не нравится.

— И ты решила стать «тронутой»?

— Это не так трудно.

— О, конечно, тебе не трудно. И кто у нас в кандидатах? Марк?

— Хотя бы и Марк, — раздраженно хмурит брови.

— И что? После своего гребанного случайного траха, ты вывесишь простынь на балкон? Так твой женишок об этом узнает?

— Отправлю ему лист осмотра у гинеколога!

— Я те отправлю, — сворачиваю с главной дороги, сам не замечая, как вскипела внутри злость. — Будешь девственницей до шестидесяти!

— Во-ва! — девушка открывает рот, задыхаясь от возмущения, — это с чего это? Я … Да ты вообще… Это не твое дело вообще!

— Теперь мое, — ворчу, понимая, что совершенно точно не мое. Но на хрен. Замок повещу, если понадобиться. Я, бля, совершенно не готов ее отдавать кому-либо. Не так быстро. Блять, как гребенно тяжело, когда тебе до одурения нравится девчонка, но ты не можешь даже ее коснуться и заявить права, потому что, она, на хрен, под запретом. Потому что она, на хрен, слишком много, а ты не уверен, что сможешь. Что готов. Что достоин.

— О чем говорили? — спрашиваю, стоит девушке только сесть в машину после приема доктора. Я целый час прослонялся рядом со зданием, где врач снимает каинет.

— Обо всем, — осторожно отвечает, — ты прав, Лев Андреевич очень хороший человек!

— Я говорил, врач.

— Разве плохой человек может стать хорошим врачом?

— Не знаю, тебе виднее, — хмыкаю, бросив на нее взгляд. — Значит, сегодня ты пошла не зря…

— Вова, отвези меня, пожалуйста, домой. У меня через час смена.

— Серьезно? Ты собираешься на работу?

— А что же мне делать? Запереться в комнате и не выходить?

— Что сказал Лев Андреевич?

— Сказал, что все, о чем мы говорим не уйдет за пределы кабинета!

— Ты че злишься, что ли?

— Во-ва, отвези меня домой. Лев Андреевич согласен, что мне не нужно запираться. Нужно погрузиться в привычную жизнь!

— Малая, я не могу следовать за тобой по пятам!

— А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю пожить пока у меня.

Молчание заставляет бросить на нее взгляд.

— И что, — медленно проговаривает, — я буду у тебя сидеть в четырех стенах? Нет уж, спасибо!

— Мила, у меня две комнаты, кухня, ванна и туалет… Там явно больше стен, чем четыре.

— Нет, Вова, — чуть хмурится — я не буду прятаться. Они не станут меня похищать на глазах у всех. В кофейне всегда много народу. И там Олег. И вообще вряд ли Замиров рискнет второй раз! Не такая уж я и ценная!

— Олег?

— Да, бариста, ты его видел. Очень хороший…

— Он тоже в претендентах на распечатку твоей невинности?

Морщит носик. То-то же.

— Не твое дело.

— Конечно нет. Но думаю, твоя сестра будет заинтересована в этом вопросе. Это ее дело, как считаешь?

— Ты не посмеешь, Вова! И вообще, Толя приехал, разве ты не должен снять с себя обязательства няни и отстать от меня?

— Отстать от тебя? — начинаю закипать от того, что она права.

— Да! Освободиться от навязчивой девочки, от которой одни проблемы!

— Да! Черт! Да! — резко вхожу в поворот, что мне не свойственно, — давно пора!

— Вот и отлично! — отворачивается в окно. А я крепче сжимаю руль. Что. Мать. Его. Так. За. Ногу. Происходит. Чтоб. Тебя.

Мы доезжаем молча до ее подъезда. Она выбегает из машины, а я чертовски злюсь, но иду следом. А что делать? Я ее одну хрена с два пущу куда-нибудь. Оглядываю двор, но вроде нет ничего подозрительного. Она не закрывает дверь, так как слышит мои шаги за спиной. Уходит в ванну, запирается, а я устраиваюсь на кухне, откинув голову и закрыв глаза. Это ужасно, так чертовски сильно париться.

— Вов, со мной правда все будет хорошо, не переживай, — ее рука нежно касается моего плеча, заставляя открыть глаза. Я что уснул? Ее светлые волосы чуть падают на лицо, а глаза блестят зеленью. Ее рука застывает, а потом также нежно она проводит ей по моей щетине, которую я не сбрил с утра. Улыбается мне. А я прикрываю глаза, сосредотачиваясь на ее касание, так чертовски приятно, чуть отклоняю голову и зажимаю ее руку щекой к плечу. А затем смотрю на нее. Она явно смущена.

— Готова? — хрипло спрашиваю.

— Эм… Да, почти, — не шевелясь и не отведя взгляда.

— Отлично, — говорю. Но ни я, ни она не двигаемся ни на сантиметр. Не знаю, что за магия меня держит на месте, но я не хочу потерять это долбанное волшебство момента.

— Во-ва, — девушка мне мягко улыбается, — извини меня. Я не должна была… Ты так много сделал для меня… Просто я…

— Не парься, — перебиваю, отпустив из плена ее руку, — пошли. Мне кажется или через десять минут начнется твоя смена?

Мы молчим, когда вдвоем пересекаем двор. Я вместе с ней захожу в кофейню и оглядываю посетителей. Встречаю ее взгляд.

— Не уходи одна. Дождись меня, — тянусь к ее волосам, но не коснувшись опускаю руку, — или Толю. Кто-нибудь из нас придет тебя встречать.

— Хорошо, я дождусь, — обещает, мнется уже собирается идти за прилавок, но снова поворачивается, — Вов…

— О, Милашка, привет! Давай, за прилавок скорее! — увидел девушку бариста, скользнув по мне взглядом.

— Иди, — усмехаюсь, — Милашка.

Девушка мне улыбнувшись, заходит за барную стойку, начинает завязывать передник. Еще раз на нее посмотрев, выхожу на улицу. Прислоняюсь к стене. Бля. Это не должно продолжатся, вся это магнетическая хрень. Надо ее немедленно прекратить. Но сейчас самое главное, это безопасность Малой. Это не дело трястись за каждый ее шаг. Набираю номер.

— Если ты не умер, я тебя убью.

— И я тебя люблю, дорогой.

— Че, тебе, Вов? — Тимур тяжело выдыхает на том конце.

— Варя рядом? Сделай так, чтоб она нас не слышала. Мисс Мак лучше не знать, иначе вы сегодня же будете в России.

— Ее нет. Она меня ждет… В общем, не важно. Что, на хрен, произошло? Что-то с мелкой? — уже серьезно и напряженно спрашивает.

— Тимур, тут полный звездец с Мелкой…