= 30 =

МИЛАНА

Я не могу перестать чувствовать напряжение внутри. Но я привыкла жить с ним. Так было, когда папа был чем-то недоволен и я получала за это. Мне казалось, что сейчас. Вот сейчас папа снова поднимет на меня руку. Даже если я сидела в школе, за партой. Я научилась запирать эти эмоции, так объяснил мне Лев Андреевич, выслушав меня внимательно. Он сказал, что это не хорошо. Мне нужно выплескивать эмоции… И первый кто получил, конечно, Вова. Я не должна была раздражатся… Просто, просто Вова, он такой замечательный и всегда рядом, когда мне нужна поддержка, а мне никак не дотянутся. Он никогда не захочет рядом с собой такую как я. И от этого простого понимания сердце больно сжимается. Но. Я иногда ловлю его взгляд. Знаю, что нравлюсь ему, потому, как он целует, как ласкал… Не может быть чтобы он так всех, со всеми. Или может?

— Мила!

Олег кивает на новых посетителей, потому что я задумалась и не заметила их. Натягиваю улыбку и принимаю заказ. Все еще вглядываюсь в лица. Думаю, что боюсь увидеть лицо того Коли… Или Святого. Или еще кого.

— Недавно здесь работаешь?

Отвлекаюсь на симпатичного парня, он сидит один. На голове черная кепка с известным лейблом, а из-под козырька два зеленых глаза, внимательно меня разглядывающих.

— Да, всего несколько дней, — отвечаю.

— Даня, — протягивает руку, — я здесь завсегдай, уезжал. Вот вернулся только вчера. И смотрю, а тут такие изменения. Приятные.

— Мила, — улыбаюсь ему, и отвлекаюсь на новых клиентов.

— Привет, кукла! — слышится за спиной, когда делаю кофе.

— Вика! — улыбаюсь подруге, которая устраивается на стуле. — Ваш капучино с ванильным сиропом. — отдаю заказ посетителю. Даня отошел к Олегу, оба чуть в стороне разговаривают. Видимо и правда, завсегдай.

— Ты куда это ночью пропала? Все искали чуть ли не с собаками. Твой этот звонил, чет хотел выяснить… Я, правда, его послала. Раздражают меня смазливые мордахи, сил нет. Но потом твоя Поля позвонила.

— Это ты о Вове? — улыбаюсь и слегка пожимаю плечами, — он не очень-то и смазливый.

— Так, где ты была? Ночные приключения и без меня? — надувает губы, словно обижена. — Сделай мне американо.

— Ой, Вика, что случилось, если расскажу ты не поверишь! Я, если честно, до сих пор в шоке. Работа, конечно, меня отвлекает, — запускаю аппарат для кофе. — Но все равно еще потряхивает.

— Что-то мне подсказывает, что было весело, — удобнее устраивается девушка, — я готова слушать.

— Я тебе потом все-все расскажу. Сейчас, здесь… не очень удобно.

— Ладно, — протягивает Вика, не настаивая. Спрыгивает со стула, забирая стаканчик.

— Уже уходишь?

— Ага, я здесь по работе недалеко была. Вот решила забежать, узнать все ли норм. А тут смотрю, работаешь цветешь и пахнешь. Шикардос, — Вика мне улыбается, — кстати! Ты это, совсем прям Марка заигнорила. Дай парню второй шанс. Он опять про тебя спрашивал.

— Ты с ним виделась? — удивляюсь.

— Ну не то чтобы. Мы иногда пишемся, и он постоянно спрашивает о тебе. Так что, подумай еще раз, такие, как Марк не валяются. Ладно, детка, бай! Созвонимся!

Вика в короткой джинсовой юбке и на высоченных шпильках уверенно виляя бедрами выходит из кофейни, заставляя несколько мужских взглядов устремиться ей вслед. Вот бы мне научиться этой ее непоколебимой уверенности и смелости.

Пока нет людей открываю приложение. Олег не запрещает использовать мобильники. Наверное, потому что его единственный работник — это я. И, правда от Марка три сообщения. А может, я ему и вправду нравлюсь? Почему нет? Если я недостаточно хороша для Панова, это не значит, что на меня никто не может посмотреть заинтересованно. А почему он тогда танцевал с этой Ариной? Ведь пригласил первую меня. Ну, мало ли. Может, он уже тысячу раз пожалел. Тем более, Марк, действительно, очень симпатичный парень. Откладываю телефон, так как приходят еще люди. Завтра у меня выходной. Попросила у Олега. Он обещал давать два в неделю. Вот это будет первый.

К вечеру, как всегда уже зал пуст. Мы с Олегом прибираемся за посетителями. Я как дурочка улыбаюсь, потому что мне безумно приятно было в течении дня получать смс от Вовы. Они ничего такого не несли. Просто. «Как дела?» «Все ок?» «Сокол-Сокол это Дроздь. Как обстановка?» и т. д. Конечно и Поля мне писала, тоже волновалась. Но именно его забота меня трогает до глубины души. Почему — то же не Толя мне пишет. Поэтому, к концу рабочего дня решаю, что точно не хочу продолжать общаться с Марком. Ни с кем не хочу. Кроме Вовы.

— О, а их двое? — удивляется Олег, когда мы выходим. На улице стоят близнецы Пановы. А потом спрашивает тихо: — Ты хоть отличаешь, где твой?

А я смотрю в глаза Вовы. Разве его можно спутать с кем-то еще?

— Привет! — улыбаюсь парням, — ничего себе сопроводительная группа! Пойдемте, я хоть чаем вас угощу.

Братья переглядываются.

— Пойдем. В жаркую августовскую ночь, чем плох чай? — пожимает плечами Вова.

— Да, мысль неплоха, — соглашается его брат. Странные они какие-то. Мы довольно быстро пересекаем двор и оказываемся в квартире. Я на пять минут заглядываю к Павлине, чтобы удостовериться что с ней все в порядке. Пока братья поставили чайник на плиту.

— В общем, — начинает Толя, когда я разливаю кипяток по чашкам, — Вова позвонил Тимуру и обрисовал ситуацию.

— Вова! Я же просила!

— Твой женишок не простой чувак. Запал на тебя Замиров, а он один из тех, кто смотрит за сектой. Бандюган. Не последний. Вот его и взбесило, что ты, вроде как его, а сбежала. Он такой, импульсивный малый, — Вова внимательно сморит на меня, — может еще что выкинуть захочет. Ты прикинь, он почти два года ждал. Что в его голове? Тимур все это от отца узнал, тому быстро все пробили. Да и Тим пока не рассказывает Варе. Но я не уверен, что это надолго.

— О, Господи, — закрываю лицо руками, — она вообще меня запрет на семь замков.

— Было бы неплохо.

— Вова! — сердито на него смотрю.

— В общем, Мил, — Толя переводит взгляд на меня и обратно на брата и снова на меня, — мы думаем, что тебе пару деньков придется потерпеть нашу компанию. Пока дядя Вадим все уладит. А он точно уладит.

— Как — никак, он твой опекун, — Вова криво улыбается. — Почти индийское кино.

— О, так это же хорошо, правда? Отец Тимура очень влиятельный, у него же все получится? — обнимаю себя.

— В этом нет сомнения, — отвечает Толя.

— А вы, — смотрю сначала на одного, потом на второго, — очень даже годная компания! У меня, кажется остались со вчера гренки в холодильнике…

— Погоди, ты же не думаешь, что мы втроем поместимся на твоем диване, правда? — останавливает меня Вова. Оборачиваюсь.

— Думаю, всем лучше на два дня перебраться ко мне, — поддерживает брата Толя.

— У него в холодильнике всегда полно жратвы. И он часто убирает, — говорит Вова. — Тебе нужно собрать вещи.

— Но я не буду сидеть взаперти, мне завтра в универ нужно. И потом на работу.

— Никто не собирается держать тебя. Давай, Малая.

Выдыхаю, похоже, братья все и так решили, а сопротивление бесполезно. Да и понимаю, что это нужно мне. Для моей же безопасности, поэтому разворачиваюсь и иду собирать самые необходимые вещи. Это же всего два дня.

Братья раскладывают для себя диван в гостиной, снова отдавая мне комнату Толи. Чуть позже кручусь в кухне, оглядывая полки холодильника. Действительно все есть. Завтра можно, если встать пораньше, зашибенный завтрак приготовить. В интернете нужно посмотреть рецепты. Я так благодарна братьям, что они так заботятся обо мне, что это лишь малая часть, чем могу высказать свое «спасибо».

— Ты готовишь? — оборачиваюсь на шаги, когда один из братьев заходит в кухню. Видимо только переоделись, потому что на нем спортивные штаны и белая футболка. Проводит рукой по волосам.

— Раньше Нина стряпала, — отзывается и достает молоко, немного меня потеснив. Открывает крышку и выпивает два больших глотка. — Иногда я. Извини, я не подумал, что ты можешь захотеть и как свинья выпил прямо из горла.

— Ты же не пускал туда слюни, — отзываюсь, отходя к кулеру, чтобы набрать себе стакан воды, — тем более молоко не моя слабость. Толь.

— А? — он снова откручивает крышку и делает еще один глоток.

— Как ты? Все так свалилось на тебя, — касаюсь его плеча, — еще и я тут со своими проблемами.

Чуть хмурится, но потом его морщина разглаживается. Накрывает своей рукой мою и слабо улыбается, глядя на меня.

— Я ж не баба, чтоб плакать в подушку, я переживу. Тем более, с такой группой поддержки, все намного легче, — улыбка становится шире. Красивый парень, здесь нечего добавить, можно смотреть и смотреть.

— Надеюсь все оде…, - в кухню заходит Вова и его взгляд цепляется за наши руки. Хмурится, — … ты. Не помешал? — выхватывает у брата бутылку и делает два больших глотка.

— Помешал. Но разве тебя это остановит? — выдыхает Толя, — я спать. И кстати, Мил, я могу утром отвезти тебя в универ и домой. Там же недолго? Предупрежу отца что буду позже на работе.

— Спасибо большое, — отзываюсь. Выпиваю свою воду и ставлю пустую кружку на стол. Второй близнец не отходит от прохода, просто чуть отодвигается, поэтому, когда, прохожу слегка задеваю его плечом. Боже мой от него такой приятный запах свежести после душа. Так бы и утонула в нем. Вместо этого поворачиваю голову и улыбаюсь. — Спокойной ночи, Вова.

— Угу, спокойной.

Я не могу уснуть уже, наверно час. Просто ворочаюсь, то на одной стороне полежу, то на второй. Все мысли вперемешку. То вспоминаю, как меня похитили, и страх будто вживую возвращается, то вспоминаю, как Вова целовал, и голова, кажется, кружится. То думаю, что будет, когда Варя узнает. Она и так не дает мне спокойной жизни. А так удвоит опеку. А я только почувствовала, какого это жить самостоятельно… Ладно с Вовой. А с ним очень здорово. Эх… Свешиваю ноги. Нужно съесть что-нибудь вкусненькое, наверняка у Толи найдется. На цыпочках пробираюсь на кухню. Двери в гостиную плотно закрыты. Закрываю осторожно дверь на кухню и включаю свет.

— Не спится?

— Ой ей ей! — подпрыгиваю на месте и зажимаю свой крик двумя ладонями. — Господи!

— Можно просто по имени, — хмыкает близнец, шурясь от света. В его руке эскимо, наполовину съеденное.

— Ты что тут делаешь, Вова? — шепчу, — я чуть от сердечного приступа не умерла!

— Думаю о великом, что же еще, — снова хмыкает и откусывает от своего лакомства.

— Там есть еще? — указываю на холодильник.

— Полно, Толя еще тот сладкоежка и запасливый как хомяк.

Открываю морозилку. Да, действительно. Много мороженого и разного. Выбираю в пластиковом стаканчике политый карамелью. Сажусь напротив парня. Одну ногу вытягиваю, а вторую сгибаю в колене и ставлю на стул. Вова оглядывает эту ногу, заставляя немного понервничать. Умеет он так посмотреть, что аж ух.

— Так чего не спишь? — отвлекается от моей ноги.

— Не спится. Я нервничаю.

Парень, не глядя на меня, слегка хмурится. У него в уголке губ шоколад. И это так забавно.

— Из-за всей этой херни? Еще бы. Такого не должно было произойти с тобой, Малая, — с долей сожаления говорит, и потом все же его голубые глаза смотрят на меня, — с кем угодно, но не с тобой.

А мне так приятно и тепло от его слов, что невольно улыбаюсь. С ним я постоянно хочу только улыбаться. Так, Мила, перестань, перестань.

— Если честно, я больше нервничаю из-за Вари, чем из-за того, что случилось, — смущенно признаюсь. А парень несколько мгновений смотрит на меня, а затем тихо смеется, заражая и меня. Вот так всегда.

— Есть что-то в твоей сестре, что иногда пугает, — признается.

— Варя сильная, — с гордостью говорю, — и очень добрая.

— Н-да уж.

Ковыряю ложкой в стаканчике, мне не хочется прекращать разговор, а эскимо на палочке стремительно заканчивается. Наверняка Вова сейчас уйдет.

— Как думаешь, с Толей все нормально? — спрашиваю.

— А что? — настораживается, — он тебе что-то сказал?

— Нет, просто он прям держится молодцом.

— Ну, мы парни, все немного переживаем иначе, — пожимает плечами, — думаю, его еще колбасит. Но он это переживет.

— Как иначе?

— У Льва Андреевича спроси, — чуть прищуривает глаза.

— А ты почему не спишь? — меняю тему.

— Мороженого захотел, остудиться, — ворчливо отвечает. На самом деле, что у Вовы, что у Толи в квартирах отличная сплит-система. И тут так хорошо, особенно после душной улицы. И не то, что у меня на квартире.

— Вов, — не поднимаю глаз от стаканчика, — а ты… ты все еще думаешь о футболе?

— Я даже иногда на него хожу, — насмешливо отзывается. — И что? Я же сказал, все это прошлое и я это пережил. Не жалей меня и не парься. Я же вожу машину, хотя у меня был страх … Но либо мы, либо нас.

Поднимаю глаза на парня, а он в свою очередь внимательно смотрит в ответ.

— Какого это? — тихо спрашиваю.

— Что?

— Перебороть страх?

Отводит взгляд на стену.

— Так словно, ты сидел в кандалах, а потом бац — и у тебя за спиной крылья. Сразу, без перехода — ты летишь.

— Ты очень смелый. Я, например, очень мечтаю спеть в караоке перед публикой. Но это то, чего я очень боюсь. Но, когда-нибудь, я переборю свой страх.

— Ты хорошо поешь?

— Разве это важно?

Парень улыбается теперь по-доброму, ему очень к лицу улыбка. А я протягиваю руку и большим пальцем убираю шоколад с уголка его губ. Напряженно застывает.

— Нужен отвлекающий маневр, — проговаривает, а его взгляд опускается на мои губы.

— Какой? — шепчу, а сердце ухает и мурашки расползаются от позвоночника вниз.

— Если кто-то совершит глупость, посмеются над ним, а ты будешь лишь фоном, и на тебе не будет столько внимания, — тоже понижает голос. Дверь резко отворяется, отдергиваю руку, а на пороге возникает сонный Толя. Хмуро щурится, оглядывая нас.

— Серьезно? В три ночи? — спрашивает, открывает холодильник и достает бутылку воды, — вы спать собираетесь? Или так до утра и планируете пожирать мое мороженое?

— Вот она, пришла ворчливая мамочка, — Вова улыбается мне и легко встает, чтобы закинуть брату руку на плечо и выйти с ним.

— Мила, тебя тоже касается! — кричит мне с коридора Толя. А я зачерпываю ложкой, слегка потаившее, мороженое и кладу его в рот. Не такое сладкое, как мгновение назад.