= 43 =

ВЛАДИМИР

Ее шепот жаркой волной проходится по мне. Отрываюсь от нее и нахожу глаза. Бля, как я скучал по этим смешинкам.

— Хочу для тебя большего, — признаюсь. Она обхватывает мое лицо ладонями, я даже от этого прикосновения кайфую, прикрываю глаза и чуть повернув голову, целую ее руку.

— Я люблю тебя, — дрожащим голосом признается, а мое сердце останавливается и сам замираю вместе с ним. — Что может быть больше? Я хочу, чтобы ты был моим первым и последним. И для этого мне не нужна кровать в лепестках… Мне нужен просто ты, Вова. Мой Вова Панов.

— С тобой все так просто, — выдыхаю, сжимая пальцами ее тонкую талию и касаясь своим лбом ее, открываю глаза. Встречаю в ее свет, озаряющий изнутри, передающий тепло, бесконечную радость, — где же ты была раньше?

— Где же ты, Вова, был? — она чуть поддается и целует меня. Нежно, касание, подобно касанию лепестка. Господи, ни одного дня я ее больше не отпущу от себя. Ее кожа под моими руками покрывается мурашками. Ее изгибы сводят с ума. Чертовски сексуальная. Чертовски красивая. Я ее никому не отдам. Знаю, что звучит дико, но она — моя. Мне впервые захотелось, чтобы человек принадлежал только мне. И она будет именно такой.

— Обхвати меня ногами, — оторвавшись от ее губ прошу. Она послушно, крепче, обвив мою шею руками, запрыгивает на меня. Прижимаю ее к стене и целую, поглощая сладкий нектар из ее уст. А затем поворачиваюсь и захожу в гостиную. Осторожно наклоняюсь, оставляя девушку на диване. Нависаю над ней. Мы некоторое время смотрим друг другу в глаза.

— Я сама, — неожиданно решает и хватает край моей футболки. Веду бровью, но послушно поднимаю руки. Приподнимается и в итоге отшвыривает вещь. Оглядывает мое тело. Снова встречается со мной взглядом, я вижу в нем победный блеск, что заставляет усмехнутся. Чуть краснеет, когда опускает ресницы и дрожащие пальцы касаются моего ремня. Терпеливо жду, хотя это ожидание томительно… болезненно я бы даже сказал. Но чертовски приятное. Расстегивает ремень, затем заклепку на джинсах и спускает бегунок. Я со скоростью молнии отбрасываю их вниз.

Касается моего пресса, медленно ведет руками вверх, очерчивает плечи, предплечья, снова плечи, ведет вниз и останавливается у боксеров. Ловлю ее руку. Встречает мой взгляд, улыбаясь, словно лиса.

— Ты такой красивый, Вова, — восторженно бормочет, хмыкаю и толкаю ее на кровать.

— Теперь моя очередь?

Губами касаюсь ее ключицы, посыпая кожу нежными поцелуями. Завожу руки ей за спину и щелкаю застежкой. Освобождаю от лифчика и кидаю его в сторону. Оглядываю возбужденные соски.

— Прекрасные, — выдыхаю, наклоняюсь и чуть дую на них, а затем беру один в рот, вторую грудь сжимаю в руке, сжимая пальцами. Слышу первый стон с ее губ, заставляющий мою кровь вскипеть, подобно лаве в вулкане. Могу ласкать ее бесконечно долго, пока она ерзает подо мной. Отрываюсь от ее груди, но лишь, чтоб впиться в ее губы. Ее отзывчивость просто напрочь отбивает способность думать о чем-то или о ком-то, я желаю ее. Всю без остатка. Снова посыпаю ее нежными поцелуями, миллиметр за миллиметром. Расстегиваю ее штаны, и спускаю медленно вниз, вместе с трусиками, целуя открывающуюся кожу бедра, коленки…

— Ой, Вова, — она закрывается от меня ногами, — как-то неловко… твое лицо так близко и… неловко…

Нахожу ее глаза и улыбаюсь.

— Ты прекрасна, маленькая моя, каждый миллиметр прекрасен… — хриплю, от желания голос пропадает, — доверься мне.

Расслабляет ноги и нежно целую над коленкой, внутреннюю поверхность бедра, медленно губами двигаюсь вверх…Неожиданно Милка отодвигается и поднимает меня за плечи. Смотрю ей в глаза, щеки пылают, губы распухшие, а в глазах смущение…

— Поцелуй меня, — просит.

Притягиваю ее к себе и исполняю просимое, а она льнет ко мне всем телом. И от прикосновения обнаженных тел меня будто шарахает током. Но я как наркоман тянусь еще и еще… Не могу никак ей насытиться. Впервые от девчонки голову теряю и безмерно этому рад. С упоением ласкаю ее руками, а от ее податливости, от ее отзывчивости вообще башню сносит. Поцелуй становится глубже, страстнее, не могу остановится… Уверенно опускаю руку и касаюсь ее складочек, манящих своей влагой. Осторожно тру пальцами, заставляя девушку поерзать сильнее, осторожно вхожу в нее.

— Ах, Вова! Во-ва… ааа…

Мышцы сжимаются, заставляя прочувствовать свое желание остро, яркой вспышкой. Начинаю плавные движения рукой, лаская языком ее кожу, задевая соски и покусывая. Каждый ее стон, как музыка, прибавляющая возбуждения. Добавляю второй палец для остроты, подается бедрами моему темпу. Бля, чертовски прекрасная принцесса. Чувствую, как ее начинает немного трясти, как сильнее сжимаются мышцы. Руками в кулаке дергает покрывало на диване, поддается вперед с диким криком, который я заглушаю поцелуем. Сладкая, сладкая, как нектар… И оргазм у нее, как мед, так бы и наслаждался. Спускаю боксеры и снова ложусь сверху, когда она послушно раздвигает колени.

— Сейчас, — проговариваю. Тянусь к джинсам и достаю презик. Раскатываю под ее внимательным взглядом. Я не спрашиваю, потому что все что мне нужно есть в ее глазах. Вхожу медленно, постепенно, хотя сдерживать себя мне удается с трудом. Она очень сексуальна в своей невинности. Есть в этом своя острота. И когда встречаю преграду, наклоняюсь и целую девушку.

— Прости, — шепчу и толкаюсь бедрами. Ох, это… это… просто… Бля…

— Ой! — дергается всем телом, широко открыв глаза.

— Т-ш-ш… прости, — снова шепчу ей и нежно целую, продолжая медленно толкаться бедрами и покрывать легкими поцелуями ее кожу.

— Все… нормально… — ее пальцы сжимают мои плечи сильнее, выдавая тихий стон с губ.

— Я люблю тебя, — шепчу в ее уста, не прерывая зрительный контакт. Она неожиданно улыбается, а я целую эту улыбку. Долго не могу оторвать своих губ от нее. Мила начинает подстраиваться под ритм. Осторожно, бедрами. Замирает, и снова. Бля, у меня никогда не было такого чертовски нежного секса, такой чертовски классной девчонки. Ни то ни другое не поменял бы и не променял бы ни на что на свете. Ее доверие, ее желание, то, что может свети с ума… Только сейчас, только она. Милка чувствуется как никто другой до… Я никогда не чувствовал себя целым. Никогда, как сейчас. Здесь. Рядом с ней. Чуть увеличиваю темп, чувствуя, как разгоряченная кровь собирается в паху, чувствую мелкую дрожь по телу.

— Ооох, — протягиваю, когда кончаю, когда оказываюсь в раю, в который способна отправить лишь только эта девушка. Бля, я вижу звезды… Чуть приподнимаю голову и целую ее в ключицу, а она запускает руку в мои волосы, тяжело дыша под моей щекой.

— Люблю тебя, Вов… — шепчет.

А я прикрываю глаза, думая о том, как здорово быть целым. Здорово. А в голове так и звучит по слогам ЛЮ-БЛЮ. От нее. От той, от кого нуждался больше всего.

— Ты моя. Навсегда и для всех. Только моя. Полностью, — удовлетворенно выдыхаю.

— Вова, ты говоришь, как дикарь, — улыбается и ее рука застывает в моих волосах.

— Плевать. Моя! — басом протягиваю и, подтягиваясь, целую, заставляя рассмеяться и легко оттолкнуть. Затем медленно выхожу из нее. Она прислушивается к себе.

— Сильно болит? — спрашиваю.

— Мне больновато. Так разве всегда? Я думала девушки тоже удовольствие получают. Или это тоже выдумка эротических фильмов?

— Ох ты, моя девчонка любит порнушку, — поднимаю глаза к потолку — спасибо Боженька!

— Дурак! — Милка хлопает меня по плечу, но тоже смеется со мной.

— Только впервые, — отвечаю, поднимаясь, — завтра я тебе докажу, похлеще фильмов восемнадцать плюс. А сейчас пошли со мной в душ.

— Вова, сейчас? Я не готова. Серьезно. Не сейчас… мы же только…

— Пошли искупаемся, извращуга, все мысли только об одном, — качаю головой, и в меня незамедлительно летит подушка. Оглядываю девушку с блестящими глазами и широкой улыбкой. Прекрасную в своей наготе.

Да, мне определенно досталась самая лучшая.

***

— Вова, куда мы едем? — спрашивает Мила, оглядывая незнакомую ей дорогу. Это уже воскресенье, время идет к обеду. Еще вчера предупредил, что у нас сегодня с ней планы, какие именно не стал уточнять. Бросаю на нее взгляд и улыбаюсь. — Чего это ты такой загадочный?

— Я вообще такой, — отзываюсь. Сворачиваю в частный сектор проезжаю почти до конца и сворачиваю к большим черным воротам.

— Мы приехали? — уточняет девушка, оглядываясь.

Поворачиваюсь к ней корпусом.

— Помнишь, ты сказала, чтобы я доказал серьезность своего отношения?

— Разве пожарная машина с цветами не было доказательством?

— То была прелюдия. А это, — оглядываю кованные ворота перед собой, — в общем, Милка, папа нам с братом недавно сказал, что не каждую девушку следует знакомить с родителями. Короче, добро пожаловать в дом, в котором я вырос.

— Вова, какой дом? — охает.

— Мой. Тут живут мои предки. Каждое воскресенье мы обедаем всей семьей. Это традиция….

— Вова, ты меня привез на ваш семейный обед?

— На наш.

— Нет, ваш.

— Наш.

— Погоди. Вова, ты серьезно? Серьезно? Я не пойду, — прижимается к креслу спиной.

— Эй в чем дело?

— Что я там буду делать? Там твоя мама, твой папа и я… Я не та… Ну в смысле…Я не думаю, что они мне обрадуются.

Чуть хмурю брови.

— Милка, еще чуть-чуть и я сам у тебя потребую доказательств твоей серьезности.

Она смотрит на меня и качает головой.

— Ты меня даже не предупредил! Я бы… не знаю… Надела платье!

Оглядываю ее. На ней клетчатая юбка как у школьниц чуть выше колена, и заправленная нежно-голубая блузка. Волосы распущенные, на лице минимум косметики. Она идеальна. И сексуальна.

— Ты отлично выглядишь… и ты бы не поехала.

— Правильно, потому что это… Я не хочу стать шоком для твоих родителей. И… Вов, они будут против… Ты можешь с ними поссорится. Я не хочу, знаешь, чтоб из-за меня…

— Они влюбятся в тебя с первого взгляда.

— Разве твой папа не знаком со мной? Мне кажется, он не в восторге.

Выдыхаю.

— Слушай, тут буду я. Мне это важно, потому что, — наклоняюсь к ней и касаюсь нежного шелка ее волос, — потому что я люблю тебя по-серьезному. И пусть об этом знают все. Я не боюсь. А ты?

Она долго смотрит на меня и сглатывает. Тянется и целует. Нежно, сладко. Еще и еще… Беру инициативу на себя и углубляю поцелуй, встречая ее язычок, разжигающий кровь. И мысли об обеде плавно тают. Милка резко обрывает поцелуй и смотрит прямо в глаза. В ее я вижу Вселенную. Свою. Ту, где ты всегда счастлив, если рядом.

Глажу ее щечку большим пальцем.

— Пойдем?

— Хорошо, — выдыхает.

— У меня клевые предки. Тебе не о чем беспокоится, — улыбаюсь и нажимаю на брелке кнопку от ворот. Они открываются, впуская нас.

Стоит только нам выйти, Милка переплетает наши пальцы, и не отпускает мою руку, когда заходим в дом.

Сразу идем в столовую, где уже все мое семейство в сборе.

— Вова, а мы думали… О. У нас гости, — мама делает неуверенно шаг и застывает, оглядывая девушку рядом со мной. Встречаю заинтересованный взгляд отца и выжидающий Толяна.

— Милана, это моя мама Ирина Сергеевна, с папой и Толей ты знакома. А это моя девушка, — снова сталкиваюсь взглядами с отцом. Милка отпускает мою руку и улыбается со свойственной ей непосредственностью.

— Очень приятно познакомится, Ирина Сергеевна, — говорит она, — и вас рада вновь увидеть, Олег Юрьевич. Привет, Толь. Извините, что я так, без приглашения.

Мама словно отмирает, делает шаг и приобняв девушку, целует в щеку.

— Ой, да какая Сергеевна, не выдумывай. Можно Ирина просто. Я как-то заторможено реагирую, не обращай внимание, просто обычно, о таких вещах заранее предупреждают нормальные сыновья своих мам, чтоб те не стояли столбом… — мама красноречиво смотрит на меня. Затем снова обращает внимание на Милку и улыбается. — А лично я гостям всегда рада, особенно таким! — мама останавливается и оглядывает девушку, — какая ты славная!

— Ой, спасибо, — Мелкая смущенно улыбается, явно не ожидая такого радушия от малознакомой женщины. Папа хмыкает себе под нос.

— Ира, оставь девочку в покое, ты ее смущаешь своей прямотой, — проговаривает. — Проходи, ребенок, садись.

Толян по-прежнему с любопытством наблюдает за происходящим.

— Давайте-давайте, садитесь, а то все остынет. Потому что кое-кто любит постоянно опаздывать, — снова красноречивый взгляд на меня. Мы рассаживаемся, Милке приносят тарелку и приборы.

— Такое чувство, что тысячу лет вас не видела! — восклицает мама, оглядывая нас.

— Мы всего одно воскресенье пропустили, — замечает Толя.

— Это вам всего одно, а мне целая жизнь! Будние ж дни не существуют, правда? Вот, Мила, на будущее запомни, родишь сына, они повырастают и забудут как звали. Мама же не такой важный человек чтоб ее навещать верно?

— Возможно чересчур важный, — изрекаю.

— Хорошая попытка, но нет, — мама раскладывает жаркое по тарелкам и передаем нам. — Мила, чем же ты занимаешься?

— Я только поступила в университет, на филолога.

— Ох ты, — мамины глаза загораются, — любишь читать? А я люблю читать любовные романы. Там всегда все так хорошо, все так ладно. Не то, что в той серой жизни! Не, а что? — мама перехватывает взгляд папы и пожимает плечами, — вот, Мил, скажи, как филолог, разве это не литература?

— Ма, — остужаю я ее пыл, — она только поступила, может поговорите об этом через пять лет?

— Ничего, — Мила касается моей руки своей, обращая внимание всех на этот жест, и сама того не понимая. — Я тоже очень люблю любовные романы и также считаю их литературой. Все то, что имеет эмоции и дышит и есть литература, по-моему.

— Ох, как красиво сказано, а ты говоришь через пять лет! — мама прищуривается разглядывая девушку, — Ты мне прям кого-то напоминаешь… Мы не встречались раньше?

— Милая, дай ребенку поесть спокойно.

— Она младшая сестра Вари, — подсказывает Толя, — той девушки, что встречается с сыном Ярославского.

— О и правда похожа на сестру! — мама отвлекается на моего брата, — слушай, Толь, а как дела с твоей девушкой?

— Мы расстались, — нехотя отзывается Толян, переглянувшись со мной.

— Я не шутил про ступу, — приподнимаю брови, когда смотрю на мать. Тут же получаю от нее легкий подзатыльник.

— Вова, — шикает на меня, — ну, сыночек, если расстались, значит и правильно, значит не твое она. Что не для жизни, то для опыта. Верно я говорю, Олег?

— Угу, очень правильно, — соглашается папа. По сути, он всегда согласен со своей женщиной. Обращаю внимание, что Милка почти не ест, наблюдает за нами с легкой улыбкой на губах.

— Ладно, считайте я утешился, — проговаривает Толя, — на этом можно остановится.

Мама бросает на меня взгляд, видимо ожидая мою порцию новостей. Но я сосредоточено жую.

— А мы с папой на следующих выходных летим в Венецию, на целую неделю. Решили отдохнуть. Да, милый?

— Да, дорогая, — отзывается папа, поправляя очки в тонкой оправе.

— Мы давно вдвоем не отдыхали. А тут так совпало, что у папы образовалась свободная неделя. И я не стала тратить времени…

Бросаю взгляд на отца, но тот невозмутимо жует. Дело в том, что у него не бывает свободных недель. Это значит, что он ее специально освободил. Для мамы. Это как-то по-особенному круто. Я бы тоже так сделал. Для Милки. Да. Накалываю мясо и оглядываю свою семью. Мне повезло иметь их всех. Боюсь, что снова их разочарую, бросив то, что начал. Но я твердо решил одну вещь, и они должны знать об этом решении. Откладываю вилку и под столом беру Милку за руку, удивительно, но она, правда мне сейчас нужна. Девушка смотрит на меня слегка удивленно я ей улыбаюсь.

— У меня тоже новости, — произношу, привлекая внимание, — я ухожу с работы и бросаю универ. Я не собираюсь становится юристом. (в книге «Глупые» у Вовы есть юридическая контора, так как тогда не планировалась об этом герои полноценной истории. Я не смогу это исправить, потому что теперь сайт не дает править готовые тексты)

Наступает пауза Милка сжимает мои пальцы, обозначая свою поддержку. Все четыре пары глаз устремлены на меня. И как-то одновременно все отмирают.

— Ну, слава Богу!

— Наконец-то!30f6fc

— Я думал, это уже никогда не произойдет!

Это еще какого…

— Чего? — ошалело смотрю на родственников, — какого черта?

Милка рядом начинает тихонько смеяться.

— Милый, — мама мне мягко улыбается, — юриспруденция, ну совсем не твое. Это видно каждому.

— Особенно мне. Я слишком близко сижу, — весело отзывается Толя.

— Я даже дал тебе в учителя самого скучного и дотошного человека, но ты терпел, как мужчина, — хмыкает папа.

— Эй ей, это подло! Особенно от тебя, папа. Вот от тебя никак не ожидал.

— Хорошо, — отец складывает руки в замок и ставит на стол, — и чем же ты собираешься заниматься? Филологией?

— Одна прекрасная девчонка мне сказала, что, если тебя к чему-то тянет, не бросай это. Если не можешь быть в центре, будь рядом, но получай удовольствие, — смотрю на Милу, она сжимает мои пальцы и улыбается уголком губ. — . Хочу перевестись на менеджмент. Спортивный менеджмент.

— Да? — отец тоже бросает задумчивый взгляд на девушку рядом со мной.

— Ага. Узнал, что можно сдать недостающие предметы и на второй курс. Я за месяц справлюсь. Год, правда, потеряю, но это мелочи. А так, я точно смогу, — уверенно расправляю плечи.

— Справишься? — отец серьезно смотрит на меня. Сжимаю вилку в руке.

— Ты ведь знаешь, как я запоминаю информацию. Это то, что я хочу. Я смогу. Если ты мне поможешь с всякими заморочками по документам и переводам только…

— Он сможет, — тут же возникает Толян, — он все лекции на слух запоминает до сих пор.

— Ух ты, Вова, — Мила с восторгом смотрит на меня.

Папа переводит взгляд на моего близнеца потом на меня. Выдыхает.

— Раз ты так решил, сын, я уважаю такое решение. И сделаю все, что от меня зависит. Но раз такая песня, — проговаривает, — думаю и Толя хочет нам сообщит новость. Не так ли?

Брат поправляет челку набок.

— Я в октябре еду в США на учебу по обмену. До мая. Это крутая программа и я прошел.

— Ох ты! — мама широко распахивает глаза, — но как же… Боже мой! Что произошло? Когда мои мальчики стали мужчинами, принимающими решения? Я же вас только вчера родила! — шмыгает носом и промокает глаза салфеткой.

— Ну, ма, ты че, — Толя касается ее плеча и бросает на меня взгляд. А я сижу со смешанными чувствами. Еще никогда не оставался без Толяна на такой длинный строк. Но. Я скорее рад за брата, чем обеспокоен его будущим отсутствием. Почему-то теперь, когда в моей жизни появилась Мила, появилась цель, я чувствую себя вполне целым. Я буду скучать по брату, но это не станет для меня трагедией. Потому что, кажется, я понял основной смысл всего — жизнь одна, и чтобы ее прожить по-полной, нужно жить своими интересами, получать удовольствие от того, что делаешь, кайфовать от людей которых выбираешь в свое окружение. И главное, любить, такую, которая понимает тебя без слов, поддержит любую твою глупость, она будет тебе хорошим другом и офигенной любовницей. Такую от которой полный снос башки.

— Все в порядке? — шепчу, наклоняясь к Миле, которая незаметно промокает глаза салфеткой.

— У тебя замечательная семья, неудивительно, что ты такой, — мягко мне улыбается, наклонив голову и отвечая также шепотом. Однако, стоит ли говорить, что все всё услышали и заулыбались каждый сам себе.

Да, я чертов счастливец, потому что я ее встретил — полный снос, но лучший и без вариантов.

Как во фразе, что мы учили на уроках французского и что так понравилась когда-то Миланке: «Ayant risqué une fois-on peut rester heureux toute la vie! — Однажды рискнув, можно остаться счастливым на всю жизнь!"