Глава 29. Воссоединение

Вирна Мэйс

Я боялась, что нас кто-нибудь остановит. Задержит. Боялась, что политари или Подводное ведомство просто остановят наш эйрлат, но на трассах нет ни одного патруля политари. В эйрлате тихо, как в тот момент, когда на небе стягиваются тучи. Перед первым порывом ураганного ветра. Издалека вижу дом, в котором жила по милости Дженны: это снова отбрасывает меня к рассказу Лэйс, к воспоминаниям о том, что ей на самом деле нужно. Внизу дымятся несколько бронированных военных эйрлатов, чуть поодаль — перевернутые эйрлаты политари с разбитыми стеклами, смятые, как огромным металлическим кулаком. Кулаком въерха, потому что они обугленные.

Я отворачиваюсь резко, чтобы не увидеть что-то еще, но поздно. Я уже увидела достаточно, тела людей — в форме и в гражданском. Дымятся не только машины, дымятся разбитые витрины бутиков и продуктовых супермаркетов, но если погромы и перестрелки с политари еще можно объяснить прокатившейся по Ландорхорну волной человеческой ярости, то военных со всей их техникой, которых разбросали как малышню с игрушечными машинками — нет. Это уже совсем другие силы. Это уже война.

Дженна готовилась к войне? Мне все еще в это не верится. Я все еще до конца не могу осознать, что она на это способна, что она это устроила, и что собирается сделать нечто еще гораздо более страшное.

— Вирна, скажи что-нибудь, — произносит Лайтнер.

— Что-нибудь.

— Я знаю, что ты не в восторге от того, что мы едем за Лирой.

— Я не в восторге от того, что происходит. На Лиру мне наплевать.

Я правда сказала это вслух? Ну и ладно. Никогда не стеснялась говорить правду.

На парковке почти нет эйрлатов, а те, что есть — с разбитыми стеклами, электронные турникеты разворочены, а на улицах — никого.

— Пойдем. Быстро.

— Не надо. Мной. Командовать. Я сама способна оценивать обстановку.

Или ему в голову пришло, что я пойду медленно, наслаждаясь видами?

Сканер на двери изуродован до неузнаваемости, панель выломана, отовсюду торчат провода.

— Некоторые люди рождены только для того, чтобы везде гадить, — цедит Лайтнер, оглядываясь. Дергает дверь, которая, разумеется, не поддается. Потом достает тапет, и я отворачиваюсь. Проходит буквально мгновение — и замок с тревожным щелчком открывается, мы заходим.

Видимо, он попросил эту драную надру, чтобы она открыла дверь.

Мне бы по-хорошему думать о том, что эта девушка напугана и нуждается в помощи, а я думаю о том, что мало я ей тогда врезала.

— Да, с такой властью Ландорхорн точно будет в надежных руках, — выплевывает Лайтнер, когда лифт реагирует на вызов только с десятой попытки.

— Ну разумеется, под властью твоего отца он идеален.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Только то, что сказала.

В лифте я прислоняюсь спиной к стене и предпочитаю считать этажи.

— Я не просил тебя идти со мной.

— При чем тут это?!

— При том, что ты бесишься из-за нее.

— Откуда тебе знать, из-за чего я бешусь? Может, меня просто достало, что я всю жизнь провела на Пятнадцатом, не имея даже возможности никуда на работу устроиться, кроме как официанткой и поломойкой.

— Дженна Карринг весьма неплохо устроилась.

Раньше, чем мы поругаемся окончательно, двери лифта распахиваются. Совершенно неудивительно, что там нас встречает Лира. Точнее, не нас, его: меня она явно не ожидала увидеть, потому что с ее губ срывается:

— А она тут что делает?!

— Она тут едет спасать твою задницу, — отвечаю я. — Поэтому если у тебя есть, что взять, чтобы на нее надеть, надеюсь, ты это уже взяла. А если нет — поедешь как есть.

«Как есть» — это в дорогой пижамке, пару пуговиц на груди расстегнуты. Интересно, она его так встречать собиралась?

— Лайт, это вообще нормально?! — выдыхает она и смотрит на него так, как будто он по меньшей мере должен заткнуть мне рот.

— Лира, Вирна права. — Мне достается резкий взгляд на тему «это можно было сказать иначе». — Нам надо срочно отсюда уезжать. Ты собрала вещи?

Она глубоко вздыхает.

— Да. Права. Хорошо. Я кое-что собрала… Пойдемте.

Ой нет, это выше моих сил. В ее квартиру я не пойду точно. Или пойду?

Я останавливаюсь на полпути: напротив распахнутой двери. Сумка с наполовину вываленными вещами стоит в коридоре, рядом лежит тапет.

— Это выкладывай, — командую я, когда Лира пытается запихнуть его прямо поверх вещей.

— Что это значит?!

— Это долго объяснять, — Лайтнер смотрит на нее.

— Но я не могу связаться с родителями… они… — Она снова глубоко вздыхает. Несколько раз. — Делаю, как ты меня учил. Видишь? Только это и спасает.

Еще парочка таких выпадов — и тебя уже ничто не спасет.

К счастью, я не говорю это вслух, просто складываю руки на груди и смотрю на это ходячее недоразумение, даже не пытаясь проникнуться ее положением. Я должна ей сочувствовать, должна ей сочувствовать, повторяю про себя. Но у меня не получается от слова совсем. Даже слова про родителей меня не растрогали, хотя должны бы — ведь для меня семья — это все. Но я просто не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме того, что она меня бесит. Причем с каждой минутой все больше, больше и больше.

— Мы поможем тебе связаться с ними на месте. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Лира молчит, обхватив себя руками, потом, опомнившись, кивает.

— Да. Верю. Верю… Лайт. Прости за вчерашнее. За то, что я наговорила тебе вчера, когда мы пили льяри. Я не должна была…

Вчера?! Когда мы пили льяри?

— Я вас у лифтов подожду, — сообщаю я. — Когда закончите переодеваться и выяснять отношения, дайте мне знать. Постарайтесь делать это не слишком долго, время все-таки самый ценный ресурс. Особенно сейчас.

Просочившийся в мой голос сарказм даже не пытаюсь скрывать. Не знаю, что у них там происходит, но, когда я заворачиваю к лифтам, меня догоняет Лайтнер.

— Ты можешь хотя бы попытаться? — почти рычит он.

— Что именно? Попытаться опять ей не врезать? Я стараюсь.

— Почему ты так ее ненавидишь?!

— А почему ты шляешься с ней по льярийням после того, как…

Все, я не собиралась этого говорить. Меня это не волнует.

— После того как что? — Вот теперь он уже натурально рычит. — Договаривай! После того, как мы один раз подержались за руки в океане, а перед этим едх знает сколько времени ты от меня шарахалась и вообще всячески показывала, что я тебе очень-очень нужен?!

— О, ну зато она точно умеет показывать, что ты ей очень нужен! — Я сжимаю кулаки. — Спорим, она тебе многое показывала?!

— У нас с ней ничего не было!

— Ну разумеется.

— Ты мне не веришь, Вирна? — Его глаза вспыхивают, а я ловлю себя на мысли, что с меня хватит. Хватит этих ссор.

— Достаточно того, что ты веришь ей, — говорю я. — Этой насквозь фальшивой двуличной…

— Хватит! — резко перебивает он. — Я не просил тебя помогать мне, ты сама захотела. Если у тебя с этим проблемы, надо было ехать с остальными, а не со мной. То, что ты терпеть не можешь Лиру, еще не значит, что нужно ее оскорблять.

— Я готова, — в коридоре снова появляется Лира. Она успела переодеться, а еще наверняка успела услышать, как мне тут выговаривали из-за нее.

— Да, ты прав. — Говорю я. — Нужно было ехать с остальными.

После чего разворачиваюсь к лифтам.

К счастью, на этот раз двери открываются быстро. Я стараюсь не смотреть в сторону Лиры, но это плохо получается, потому что внутри лифта не разгуляешься. Мне нужно смотреть либо в пол, либо в потолок, либо в сторону Лайтнера. Все три варианта исключаются, потому что первые два — это слишком заметно, а смотреть на Лайтнера я сейчас не хочу. Особенно после того, как он взял у нее сумку и даже не поморщился. В смысле, Лиры он может касаться спокойно — так же, как и она его. Может быть, это не совсем своевременная мысль, но как уж есть.

— Эти люди… они ужасные, — говорит Лира, и голос ее дрожит. Потом смотрит на меня, и произносит: — Я сейчас не имею в виду тебя.

Да мне без разницы, даже если бы и имела.

— А я не человек, — говорю я, и с удовольствием наблюдаю, как у нее вытягивается лицо.

— Не человек? Это шутка такая, да?

— Нет, — за меня отвечает Лайтнер. — Вирна — лиарха. Именно поэтому у въерхов от прикосновения к ней ожоги.

Лира как-то неосознанно отодвигается в сторону.

— Это же легенда!

Двери лифта раскрываются, выплевывают нас в холл. Через который мы ускоряемся, чтобы оказаться на парковке, где какой-то парень пытается взломать наш эйрлат. Заметив нас, он оборачивается и вскидывает оружие. Лира визжит так, что у меня закладывает уши, а Лайтнер одним движением уходит вниз. Трещина от его ладони вспарывает землю и покрытие обломками взлетает в воздух, выстрел уходит в небо, а парня отбрасывает в сторону. Пистолет вылетает из его рук, ударившись о соседний вскрытый и развороченный эйрлат, он вопит.

Но очень шустро вскакивает и ковыляет в другую сторону, подальше от нас.

— Достали все, — цедит Лайтнер, стряхивая с ладоней крошку пыли.

Я приподнимаю брови, а он забрасывает сумку Лиры в багажник и кивает. Раньше, чем я успеваю сделать к эйрлату хоть шаг, Лира влетает на переднее сиденье. Жаль, что нельзя запихнуть в багажник ее.

Мысль обрывается: до нас доносятся крики и шум. Парень, которого Лайтнер швырнул в сторону, вернулся с подкреплением — со стороны ближайшего поворота вылетает человек двадцать, не меньше.

— Вон они! — орет он, так, что срывает голос. — Вон! Едховы въерхи!

Толпа устремляется к нам, Лира сползает вниз, а с ее лица сползают все краски. Я шустро влетаю на заднее сиденье, Лайтнер — на водительское. Эйрлат срывается с места с такой скоростью, что мы рискуем не вписаться в поворот, но обходится: оставляя за спиной орущих людей, выстрелы, которые несутся нам вдогонку, мы вылетаем на магистраль. Эйрлат мчится по опустевшим, полуразрушенным улицам. Я не так долго здесь жила, но сейчас мне больно видеть развороченные витрины, перевернутые тележки, разбросанную по улице разбитую технику.

Если бы только технику.

Я снова отворачиваюсь, когда натыкаюсь взглядом на продавца из супермаркета, где мы не так давно встретились с Кьяной. Он лежит лицом вниз, и эта картина, кажется, врезается мне в память так же остро, как все, что я вижу, начиная со вчерашнего дня.

Лира начинает всхлипывать:

— Как… как это возможно? — бормочет она. — Как они… они же просто… просто…

— Люди, — резко подсказываю я. — Те, кто долгое время считался отбросами общества?

— Лира хочет сказать, что не понимает, как им это удалось, — хмуро произносит Лайтнер. — Это спланированная акция, Дженна к этому основательно подготовилась.

— Дженна? — переспрашивает Лира.

— Неважно.

Он говорит то же, что я думала, когда мы летели сюда. То, что Дженна основательно подготовилась, ясно: зияющая дыра в огромном рекламном экране, протянувшемся между двумя высотками, явно не из детского водяного пистолета сделана. Те люди, которые сейчас бегают по городу, поднимая оружие мертвых политари и военных, к этому отношения не имеют. Здесь явно развернулось что-то посерьезнее. Именно в этой части Четвертого.

Почему?

Ответ приходит сам собой: именно здесь меня забрали в Подводное ведомство. Подводное ведомство находится по этой линии магистрали, только на Третьем. При воспоминании о них и об агенте, который навсегда остался погребенным под упавшим потолком, меня передергивает, но сейчас не время об этом думать. Мне непонятно другое.

— Почему военные отступили? — спрашиваю я у Лайтнера. — Разве они не должны защищать город?

Он молчит и хмурится.

— Нет.

— Нет?!

— Второй и Первый круги защищены системой циклического купола.

— Это что такое?

— Это то немногое, что рассказывал мне отец о системе внутренней безопасности Ландорхорна. Энергетический щит, любая попытка пройти сквозь который любое живое существо превратит в обугленную головешку. В случае, когда ситуация выходит из-под контроля — так, как сейчас, он опускается, отрезая Первый и Второй круг от остальных. Все военные силы стягиваются по периметру Второго, у внутренней стены щита.

— Зачем? Какой в этом смысл?

— Смысл — минимизировать потери въерхов, военных, студентов Кэйпдора, элиты.

— И безвылазно сидеть под куполом, ожидая, пока все утихнет?

Лайтнер смотрит на меня через зеркало заднего вида, потом снова на дорогу.

— Нет.

— Нет?!

— После того, как всё, что нужно, и все, кто нужен, замкнется внутри, начнется зачистка. 

Уже от самого этого слова у меня по коже бежит холодок, поэтому сейчас Лира меня опережает:

— Что такое зачистка?

— С помощью силы въерхов точечные удары по массовым скоплениям мародеров, армии противника, протестующим.

А что? Очень выгодно. Сидишь в своем роскошном доме, отдаешь приказы и смотришь, как рушится город, и армия противника превращается в угольки. Знала ли Дженна о щите и обо всем этом, когда решила затопить Ландорхорн? Не представляю. Но ни в первом, ни во втором случае людям, которые просто оказались на пути столкновения двух стихий, не выжить.

— Потрясающе, — говорю я. — Просто чудесно.

— Не я это придумал, — огрызается Лайтнер. — Но те, кто сейчас творит весь этот беспредел на улицах…

— Их нужно просто убить, так? А заодно всех тех, кто просто случайно оказался рядом?!

Его глаза становятся огненными.

— Лайт, куда мы летим? — в разговор вклинивается Лира.

Лайтнер выдыхает ругательство, а потом подключает тапет к навигатору, заливая координаты.

— Это что? Мыс Гор? Но там же океан, и нам туда нельзя! — выдыхает Лира. — Там могут быть эти ужасные ныряльщики, и…

— Если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь выйти, — сообщаю я.

Судя по сверкнувшим глазам, Лира явно собиралась ответить, но промолчала. Видимо, инстинкт самосохранения в ней оказался сильнее желания высказать мне все, поэтому дальше мы просто летели молча. По практически пустому городу. Мне на глаза не попалось ни единой гусеницы, ни единой платформы, а то, что попалось, лучше бы не попадалось вовсе. Я смотрела на окна домов, жизнь за которыми превратилась в кошмар, начиная со вчерашнего дня. Тот кошмар, в котором мы жили, не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас.

Многие действительно вышли на улицы, недовольные тем, что творили въерхи, но многие оставались дома. Тишина, которая звенела в ушах, нарушалась лишь регулярными объявлениями по громкой связи: «В Ландорхорне введено военное положение. Пожалуйста, оставайтесь дома. Находиться на улицах, а особенно в местах скопления людей, может быть небезопасно».

В свете того, что мне рассказал Лайтнер, это звучало как последнее предупреждение, и с каждым разом все сильнее действовало на нервы. Поэтому я была искренне рада, когда мы вырвались за Пятнадцатый, к океану. От вчерашнего оцепления предсказуемо остались развороченные эйрлаты и тела. Здесь тоже прошла волна, только не такая, какую мы все боялись.

Всю жизнь, начиная с самого детства, меня тянуло к воде. Несмотря на все запреты и угрозы. Вода никогда не казалась мне опасной, и сейчас я понимала, почему.

Гораздо опаснее для Ландорхорна оказались мы сами.

— Лайт, мне страшно! Я имею право знать, куда мы летим, — сдавленно прошептала Лира.

Я в очередной раз подавила желание вышвырнуть ее из эйрлата, сверху добавив ее же собственной сумкой, и уставилась в окно. Было бы чем, заткнула бы уши, а так приходилось выхватывать урывки их разговора:

— … миротворцы.

— Это не опасно? Разве они не преступники?

— Нет. Они…

— … но как же тогда…

В конце концов я просто прижалась щекой к стеклу и стала смотреть на океан. Это побережье уже в каком-то смысле стало мне родным: не менее родным, чем тот берег, где стоял наш старенький дом. Один из самых хлипких, на первой линии «угрозы», которая угрозой никогда не была.

Я хотела бы верить в то, что у тех, к кому мы летим, есть план. По поводу Дженны — когда я им все расскажу, по поводу того, что сказал Лайтнер. Но я не представляла себе, как остановить две схлестнувшиеся стихии, в эпицентре противостояния которых окажутся невинные люди и въерхи. Не те, кто сейчас громил город. Не те, кто принимал участие в заранее спланированной военной атаке. Не те, кто убил Ромину и не те, кто сейчас просчитывал возможные потери, сидя в роскошных особняках на Первом круге.

Те, кто просто оставался в своих домах и в своих квартирах, не желая никому зла. Те, кто просто хотел сохранить свои семьи, уберечь любимых. Так же, как это пыталась сделать я.

Мы обогнули мыс Гор — впервые оказавшись так далеко, и от побережья углубились в леса. Точнее, летели над лесом, следуя навигатору, по которому задали координаты. Он то ли устал ругаться, что мы находимся в запрещенной зоне, либо Лайтнер его просто отключил и следил за маршрутом, но как бы там ни было, следуя за изгибом шумящей внизу реки, мы подлетели к возвышающейся за лесом цепочке гор.

— Если верить координатам, это где-то здесь, — произнес Лайтнер, нахмурившись. — Хотя я понятия не имею, где.

Тем не менее он снизился, заглушил двигатель, и мы все вышли из эйрлата. Здесь еще холоднее, чем в городе: несмотря на отсутствие ветра, температура явно была пониже, чем в Ландорхорне. Лира обхватила себя руками, а я огляделась. С одной стороны лес, с другой — горы.

— Где они, едх их дери?! — процедил он.

— Понятия не имею.

— Садитесь в эйрлат, пока мы все тут не примерзли, — скомандовал Лайтнер.

Лира, разумеется, тут же запрыгнула на сиденье, продолжая зябко ежиться, а я посмотрела на возвышающихся над нами каменных исполинов, и шагнула в сторону излома горной гряды.

— Вирна, ты куда собралась?

— Собралась найти место, куда отвезли моих сестер, — ответила я.

— Хочешь окончательно замерзнуть?

— Не хочу сидеть рядом с ней.

Я приблизилась к скалам, коснулась ладонью холодного камня.

— Зачем было приводить нас сюда, если здесь ничего нет?

— Здесь что-то есть, осталось понять, где.

Лайтнер очень показательно закатил глаза.

— Вернись в эйрлат, Вирна. Пожалуйста. Ты достаточно мерзла в последнее время.

Да мне вообще в последнее время всего было через край. Тем не менее я решила не спорить и вернуться. Минут пятнадцать мы сидели в тишине, размышляя над смыслом жизни — по крайней мере, даже Лира молчала. Потом Лайтнер выругался и приглушил отопление.

— Аккумулятор садится, — процедил он.

— Мы тут замерзнем, — прошептала Лира.

А я пристально посмотрела в сторону леса: показалось, что глаз уловил какое-то движение.

— Вирна, держи. — Лайтнер протянул мне куртку, но я покачала головой.

— Там кто-то есть.

— Кто?

— Где?!

Все, как по команде, немедленно посмотрели в сторону, куда смотрела я. Движение действительно было, но человек (или въерх) перетекал из глубины леса так стремительно, и в то же время так текуче и плавно, что почти сливался с деревьями. Лайтнер ощутимо напрягся, я увидела, как в его глазах разгорается огонь, но уже спустя несколько мгновений стало понятно, что никакой угрозы нет.

— Бэк! — выдохнула я и первой вылетела из эйрлата.

— Никогда не думал, что спустя день знакомства девчонка будет так рада меня видеть, — ухмыльнулся он. Потом посмотрел на вышедших следом за мной Лайтнера и Лиру: — Простите, что пришлось вас немного здесь подержать. Надо было убедиться, что за вами никто не придет. Пошли.

Он кивнул в сторону леса и развернулся.

Мы шли следом за ним, и я искренне старалась не забегать вперед. Здесь уже кое-где лежал снег, и белые островки на черной земле казались чем-то неестественным. Мы шли минут десять, углубляясь в лес все дальше, и я старалась не думать о том, что Лира вцепилась в руку Лайтнера. Заодно и о том, что у меня это не получится.

— Здесь. — Бэк остановился достаточно резко, а потом наклонился и, отбросив кучу пожухлой листвы, поднял крышку люка. Вниз уходила лестница, и он кивнул:

— Дамы вперед!

Я не стала заставлять себя просить дважды, шагнула к раскрытому зеву и быстро спустилась вниз. Меня встретило достаточно тесное помещение и узкая кишка коридора, освещенного тусклым светом, по которому мы шустро прошли гуськом. Коридор расширялся холлом с гораздо более высокими потолками, встречало нас человек двадцать. Стоило нам всем войти, как вперед выступил высокий темноволосый мужчина в светло-сером комбинезоне.

— Добро пожаловать к миротворцам. Меня зовут Гордон Уилл, — он обращался ко всем, но смотрел исключительно на меня.

Что неудивительно, я же тут вроде как секретное оружие против Дженны Карринг.

— Я хочу видеть своих сестер, — сказала я.

— Ваши сестры в безопасности, нисса Мэйс.

— Не сомневаюсь. Тем не менее сначала я хочу видеть их, все остальное — потом.

Гордон кивнул.

— Ваше право.

Только сейчас я заметила Вартаса, который приблизился ко мне.

— Пойдем. Я тебя провожу.

— Я пойду с тобой, — Лайтнер шагнул к нам, но прицеп в виде Лиры ощутимо его затормозил:

— Не бросай меня!

— Не бросай ее, — хмыкнула я и в отместку взяла Вартаса за руку: — Пойдем.

Мы мгновенно свернули в один из боковых коридоров, оставив позади всех встречающих, а заодно и Лайтнера с Лирой. Уже в коридоре я отпустила пальцы Вартаса.

— Гордон у вас здесь главный?

— Да. Я хочу, чтобы ты знала…

— Потом, — оборвала я. — Сейчас для меня имеет значение только семья.

В отличие от коридора, по которому мы шли изначально, этот понемногу уходил наверх. Подъем не был крутым, но чувствовался, не считая того, что визуально его тоже было видно: потолок становился все ниже. Вартасу даже пришлось наклониться в самом конце — ниже, ниже и ниже, пока, наконец, потолки не взметнулись стремительно вверх.

— Мы в скале, — пояснил он.

— Внутри камня?!

— Внутри камня. Случись въерхам узнать об этом месте, нам бы не поздоровилось.

Я вздохнула.

— Не все въерхи наши враги.

— Я надеюсь, — ответил он. И на этот раз замолчал первым.

Новый коридор закончился развилкой, а после каменных кишок мы оказались в огромном холодном пространстве, где двое мужчин и одна женщина в белых халатах что-то обсуждали между собой.

— Здесь медотсек, — пояснил Вартас. Кивнул на установленную у стены металлическую ширму: — Лэйс там.

Не дожидаясь продолжения, я метнулась за ширму. Лэйс лежала на переносной койке, рядом парил высоченный конусообразный обогреватель. Митри сидела у нее в ногах, Тай умудрилась забраться под одеяло, и теперь обнимала нашу старшую, удобно устроившись у нее на плече. Младшие уставились на меня, Лэйс улыбнулась, и в это мгновение с моих плеч рухнул камень размером со скалу, внутри которой мы находились.

Я судорожно вздохнула и быстро шагнула к ним.