Глава 30. Одна жертва против миллионов

Мы говорили, говорили и говорили. Преимущественно, младшие — Лэйс запретили говорить долго, а мне просто хотелось молчать. Молчать и наслаждаться тем, что мы все живы и в безопасности. Впервые за долгое время вся моя семья собралась вместе. Мы с Митри сидели в широком кресле, которое от стола медиков притащил Вартас, а Тай категорически отказывалась вылезать из-под одеяла. Она обнимала Лэйс так, что та периодически морщилась (ее грудь была туго забинтована).

— У вашей сестры сломано несколько ребер, плюс луч раскрошил ребро рядом с сердцем, — пояснил мне медик миротворцев, пока Вартас обустраивал наш семейный уголок. — Легкое было пробито, но сейчас благодаря ее способностям и воде все гораздо лучше, чем могло бы быть.

Гораздо лучше — это он выразился слабо. Я видела, что произошло. Я видела, что Лэйс умирала, сейчас же у нее на щеках был румянец от температуры, но она разговаривала и даже шутила в своем стиле. Ее спасла вода. Мысль об этом немного успокаивала и позволяла сосредоточиться на настоящем, а не на том, что творилось там, за мысом Гор, в растрепанном гудящем от взаимной ненависти городе.

— А помнишь, как мама пошла с нами на берег? — Митри посмотрела на меня. — Помнишь, это было летом, и вода была совсем не холодная?

— Помню, что тогда нас арестовали и продержали в участке политари, пока за нами не приехал отец. Мы выплачивали штраф четыре месяца.

— Вирна была бы не Вирна, если бы вспомнила что-нибудь «позитивное», — фыркнула Мит.

— Ты тогда была совсем маленькая. Откуда ты это помнишь?

— Я много чего помню. — Митри демонстративно сложила руки на груди.

— Обед! — нас прервал Вартас, заглянувший за ширму. — А Лэйс пора отдохнуть.

— Не-ет. Нет-нет-нет! — возмущенно запищала Тай, когда я попыталась вытащить ее из-под одеяла.

— Мне нужно немного поспать. — Голос у нее был слабее чем обычно, но Лэйс была бы не Лэйс, если бы показала собственную слабость. Она чмокнула Тай в нос и улыбнулась: — Чтобы когда ты пришла в следующий раз, мы с тобой могли бы играть. Понимаешь?

— Ты уже сможешь играть? Тебе разрешат вставать? — Тай широко распахнула свои и без того большие глазищи.

— Возможно. Если сейчас я хорошо отдохну.

Мелочь вылезла из-под одеяла самостоятельно и заявила Вартасу:

— Где там обед?

— Обед в общей столовой, — он взял ее за руку.

Митри поднялась и шагнула к ним, а я кивнула:

— Идите. Я вас догоню.

Мы совсем не говорили о том, что случилось, и это было очень кстати. Я до сих пор не была уверена, что младшим стоит знать хотя бы что-то из того, что сейчас творится на самом деле. Сегодня ночью я просто провалилась в темноту, но что-то мне подсказывало, что этой ночью мне просто повезло, и что мои сны в ближайшее время отнюдь не будут такими спокойными.

— Ты поэтому не хотела, чтобы я училась в Кэйпдоре? — спросила я, опускаясь в кресло. — Потому что знала, что там? Под ним?

Лэйс не ответила.

— В тот вечер, когда мы поссорились, перед тем, когда ты исчезла, все и произошло?

Она молчала достаточно долго, а я просто ждала. До той самой минуты, когда Лэйс прошептала:

— Предыдущей ночью она сказала мне, что скоро все начнется. Я сказала, что не стану участвовать в этой бойне, и тогда Дженна ответила: «Тебе есть за что бороться, Лэйсандра. Твоя семья. Если ты об этом забыла, я тебе напомню».

— И ты решила исчезнуть?

— Да. Я догадывалась, что Дженна не тронет вас, потому что я действительно исчезла. Для всех. Я знала, что о сестрах ты позаботишься, но мне даже в голову не приходило, что ты сунешься в «Бабочку». Что ты свяжешься с ней.

— Почему ты просто ничего не сказала? Сразу?

— А почему сейчас во время разговора с мелкими ты все время сливалась с этой темы? Я тоже считала, что смогу тебя защитить. Что тебе это все не нужно. Изначально, когда у нас все шло хорошо, Дженна обещала вам защиту. Обещала, что вы все переждете шторма на базе.

— Ты верила ей.

— Ну ты же верила, — Лэйс усмехнулась. — В конце концов, мы все верим в то, во что хотим верить, не так ли?

Возразить на это мне было нечего. Я помнила видео, которое записала Лэйс — где глаза сестры горели идеями Карринг, и помнила свои первые чувства, ощущения от встречи и общения с Дженной. Для меня она была недосягаемым идеалом, обычной женщиной, которая в мире въерхов возвысилась настолько, насколько это вообще возможно. Потом я верила в то, что она хочет изменить мир к лучшему, а потом…

— Та, первая банка с мертвой бабочкой в воде тоже была предупреждением?

— Предупреждением, в которое ты не врубилась, — усмехнулась Лэйс. — Какое-то время я вообще не могла приблизиться к дому, за ним постоянно следили агенты Дженны и Н’эргеса. Потом стало попроще. Видимо, они решили, что я окончательно вас кинула, и я смогла подобраться.

— Почему было просто не написать все как есть? Помадой… да хоть на зеркале?

— Потому что они регулярно обшаривали наш дом. Каждый день заходили, проверяли, не пытаюсь ли я с вами связаться и рассказать что-нибудь. Паранойе Дженны можно только позавидовать. Оставь я там что-то понятное всем, подставила бы и себя, и вас. Я думала, ты вспомнишь о родителях… о том, как мы играли.

Что самое смешное, я вспомнила.

— Но там еще была эта история с Д’ерри, и я этого не учла. С одной стороны, это сыграло мне на руку, потому что Н’эргес эту банку списал на угрозы дочери судьи. С другой стороны, не очень, потому что ты тоже.

Голос Лэйс становится хриплым, и я поднимаюсь.

— Тебе действительно нужно отдохнуть. Поспи.

Она перехватывает меня за руку.

— Есть еще кое-что. Я не понимаю, где прокололась, но я почти уверена, что в Ведомство меня сдала она. И тебя тоже.

— Как?! Почему?!

Если вспомнить все, что я знаю о Дженне в настоящий момент, она — чудовище, но мне совершенно непонятно, зачем ей было сдавать Лэйс. Если меня еще можно было отнести к разряду вынужденных жертв, чтобы поднять людскую волну, то сестра здесь вообще ни при чем.

— Месть, — шепчет Лэйс.

— Месть?!

— Я ее кинула.

— Ей было все равно, что ты о ней расскажешь?

— Пока ты была на свободе, я не могла ее сдать — я бы сдала и тебя вместе с ней. А потом ты стала ей нужна как жертва обстоятельств, и с той минуты, как мы оказались там вместе, счет пошел на часы.

Дженна действительно провернула это все очень быстро, но, если верить Лэйс, она и готовилась к этому очень долго.

— Я провела там не так много времени. Хотела с тобой связаться сразу после интервью… вроде вычислила, что слежки не было. Но что-то не учла. И это что-то сейчас не дает мне покоя.

Я накрываю ее руку своей.

— Лэйс, сейчас это уже неважно. Тебе просто нужно отдохнуть, а мне, видимо, на обед. Ты хочешь есть?

— Пока что я хочу только спать, — еле слышно произносит она.

— Значит, спи. И не смей больше ничего говорить. — Я перебиваю ее раньше, чем она снова откроет рот. — Мы во всем разберемся. Обещаю. Ты и так много болтала сейчас.

На губах сестры мелькает быстрая улыбка, а потом она закрывает глаза. Я наклоняюсь, целую ее в щеку и выхожу из-за ширмы.

— Вы слишком долго, — недовольно произносит помощница врача. Немолодая женщина с седыми прядями в темных волосах. — Ей нельзя столько разговаривать.

Я не отвечаю, иду в сторону коридора, когда навстречу мне выходит Вартас.

— Что, обед уже кончился?

— Он в самом разгаре.

— Проводишь меня?

Он качает головой.

— Нет?

— Нас ждет Гордон Уилл. Хочет поговорить о Дженне Карринг и о ее устранении.

Море, как же я от всего этого устала. Я не хочу говорить ни о чьем устранении, я вообще не хочу ничего больше слышать о Дженне Карринг, но моя сестра, моя старшая сестра лежит в медотсеке после пыток в Подводном ведомстве, куда она попала, судя по всему, именно благодаря Дженне Карринг. Полгорода в огне из-за Дженны Карринг, а еще полгорода скоро будет под зачисткой, и, наконец, весь он окажется под водой. Поэтому я просто провожу руками по лицу, откидывая волосы назад.

— Веди.

Мы возвращаемся в тот же коридор, из которого пришли, но сворачиваем на развилке в другую сторону. Только сейчас я понимаю, что мне напоминает это место: нору и подземные ходы. Хотя сейчас они вполне себе наземные, просто в скале. Гудит вентиляция, холод от камня впивается в кожу, лампы иногда мигают.

— Давно существует это место?

Вартас кидает на меня короткий, отрывистый взгляд.

— Ты всерьез думаешь, что я стану что-то с вами обсуждать, если не можешь толком ответить ни на один вопрос?

— Ты сама не захотела говорить по пути к девочкам.

— Потому что по пути к девочкам для меня были важны только девочки.

— И еще Лайтнер К’ярд.

Я складываю руки на груди.

— Ты это серьезно? Сейчас?

— Когда, если не сейчас.

— Никогда, — отвечаю я. — Ты говорил, что влюблен в мою сестру. Ты говорил, что она тебе не доверяла, а сам ни слова не сказал о том, кто ты и чем занимаешься. Мне ты тоже этого не сказал, Вартас. Какого едха?!

Он вздыхает.

— Хорошо. Я солгал. Лэйс не доверяла мне настолько, чтобы рассказать, почему она исчезла, чтобы найти меня и попросить убежища, я не доверял ей настолько, чтобы привести сюда. Тебе я тоже настолько не доверял, Вирна.

— Отлично, с доверием и его отсутствием разобрались. Теперь вернемся к моему вопросу.

— Прежде чем мы вернемся к твоему вопросу, — он остановился под одной из мигающих ламп, из-за чего тени на его лице то становились четче, то исчезали, — я хочу, чтобы ты поняла, почему я не доверял. Ныряльщики — анархисты. В их планы никогда не входило раскрытие тайны въерхов и защита мирного населения. Все, чего они хотели — это перевернуть власть. От того, что место Диггхарда К’ярда займет Дженна Карринг, ничего не изменится. Все, кто работает с ней, хотят переворота, а не мира.

— Ты хочешь мира.

— Мы хотим. Поэтому все это время мы делали все, чтобы не допустить того, что случилось.

— Плохо делали, — я смотрю на него в упор. — Исключительно в миролюбивых целях ты подсунул мне адрес сайта, где можно посмотреть на запись жесткого убийства Ромины?

— Я подсунул его тебе, чтобы ты поняла, с кем связалась! И на что они способны. Лэйс, когда я ее встретил, была абсолютно упоротая. Она не видела никого и ничего, кроме своей идеи свергнуть въерхов.

Я покачала головой и замерла. От обрушившейся на меня догадки в каменном коридоре стало еще холоднее.

 — Ты встретил Лэйс не случайно. — Я шагнула к нему, сокращая расстояние между нами до минимума. — Кем она была для тебя? Твоим заданием, верно? Через нее ты точно так же пытался подобраться к Карринг? Она ведь не просила тебя о нас заботиться?

— Она сказала, что у нее есть сестры. Которых она любит больше жизни, и что если вдруг с ней что-то случится, она бы хотела, чтобы о них было кому позаботиться, — он не отвел взгляда. — Когда я говорил ей о том, что ей надо завязывать с ныряльщиками, она от меня отмахивалась. Она отмахивалась от меня до тех пор, пока не стало слишком поздно. Так же, как ты. Большой любви между нами не случилось, Вирна. С тобой… все было иначе.

Я выставила вперед руку, и вовремя: одно его движение могло привести к тому, что между нами не осталось бы расстояния. Не привело, потому что моя ладонь уперлась ему в грудь.

— Ты не ответил про задание.

— Да. Ты угадала. Лэйс была моим заданием. Все могло измениться. Но…

— Все уже изменилось, Вартас. Я видела тебя, когда ты бросился к ней. И даже во мне ты искал ее.

— Ты видишь только то, что хочешь видеть.

— Я вижу, что ты был готов умереть, — поразительно, как сейчас складывается все то, что долгое время не складывалось. — Ты собирался пойти к Дженне и стать смертником, потому что считал, что она мертва. Ты считал, что она для тебя задание, но сам не заметил, как все изменилось, так? Даже когда она исчезла, к моей семье могли отправить кого угодно, но вызвался ты.

Я потерла виски.

— Может быть, ты даже собирался все ей рассказать, но она исчезла. Потом ты пришел к нам, и там была я.

— И что это, по-твоему, доказывает?

— Только то, что я уже сказала.

— Каким образом?

— Очень простым. От любви не хочется умереть, Вартас. От любви хочется жить.

Я кивнула в сторону, куда мы шли.

— Не будем заставлять Гордона ждать.

Коридор изогнулся еще двумя поворотами, а после раскрылся сводом-пещерой. Правда, поменьше той, где был медотсек, в отличие от просторного холодного помещения с медицинскими запахами, это место больше напоминало кабинет. Теплее здесь не было, и я понимала почему: организовать в таком месте вентиляцию достаточно затратно само по себе, а любой обогрев, от какого бы источника он ни шел, отлично сжигает кислород.

Гордон дожидался нас, стоя у стола, справа от которого на неровной стене распласталась карта. Я обратила внимание, что на ней красные, оранжевые и зеленые зоны. Зеленых почти не было.

 — Нисса Мэйс, — мужчина кивнул мне на стоящий прямо под картой диван. — Присаживайтесь.

Я приблизилась к нему.

— Что это?

— Это интерактивная карта Ландорхорна, показывающая районы, охваченные переворотом.

— Оранжевые и красные, я так понимаю, те, куда лучше не соваться.

Гордон глянул поверх моего плеча на Вартаса, но я покачала головой:

— Он мне ничего не говорил до сегодняшнего дня. Просто электрошоковое общение в Подводном ведомстве здорово стимулирует мозговую деятельность.

— Мне жаль, что вам довелось это пережить.

— Мне тоже. — Я всмотрелась в карту: на ней пунктиром были отмечены синие коридоры, проходящие через весь город. Пятнадцатый, Четырнадцатый и Тринадцатый искрились сразу красным, оранжевым и синим. Внутри Второго круга синим было залито все.

— Предполагаемое распространение затопления, — произнес Гордон, оглаживая темную бороду, в которой серебрились нити седины.

— Вы так быстро ее составили? — Я посмотрела на него в упор. — После рассказа Лэйс?

— Мы составляли ее годами. — Он коротко посмотрел на меня, потом — снова на карту. — Когда-то мы и ныряльщики были единым целым.

Я повернулась к нему, забыв про карту.

— О затоплении Кэйпдора впервые заговорили лет двадцать назад. Я тогда был еще мальчишкой, немногим старше твоих друзей. — Гордон обошел стол и опустился в массивное старинное кресло, ножки скрежетнули по телу каменного пола. — Тогда наши мнения разделились. Кардинально. Кто-то говорил, что это то, чего заслуживают въерхи, их семьи, привыкшие шиковать в роскоши. Кто-то сомневался. Я примкнул к тем, кто был категорически против. Мы не считали, что насилие можно остановить насилием.

— То есть вы…

— Да. Когда-то я был ныряльщиком. Уходил под воду в поисках разгадки тайны установок въерхов, ходил в рейды, обучал новеньких как обходить прибрежный патруль. Как и у большинства из нас, у меня была капсула с ядом на случай, если я попаду в руки Подводного ведомства.

Я прикрыла лицо руками и опустилась на диван. Правда, тут же их отдернула — почему-то этот жест показался мне невыносимо-беззащитным, а чувствовать себя невыносимо беззащитной перед мужчиной, которого я видела впервые в жизни…

— Мы — те, кто был категорически против, оказались в меньшинстве. Поэтому от нас решили избавиться.

— То есть… как?

— То есть так, — Гордон развел руками. — Из тридцати семи нас осталось двое. Я и мой друг, и то исключительно потому, что нам удалось сбежать и запутать следы. Мы выживали в лесах, как умели — среди диких зверей и ядовитых растений. Потом я остался один. С тайной, которая должна была стать началом конца известного нам Ландорхорна. Разумеется, в то время о полном затоплении города речи не шло.

— Это все сделали вы? — Я неверяще обвела взглядом импровизированный кабинет.

— Разумеется, нет. Я собирал команду долгие годы. Искал тех, кто был недоволен существующим строем, но не хотел массовых убийств.

— Достаточно для того, чтобы доверять нам, Вирна? — Голос Вартаса прозвучал глухо, но я все равно вздрогнула.

Я совершенно забыла о его присутствии, а он все это время стоял за моей спиной. Гордон усмехнулся.

— После всего, что с вами случилось, нисса Мэйс, я бы не доверял никому.

— Я и не доверяю. Но я точно знаю, что Дженну Карринг нужно остановить.

— В этом наши цели совпадают.

Цели.

Затопление Второго, уничтожение Кэйпдора, разрушение жилых районов — с одной стороны. И зачистка — с другой.

— Вы знаете про систему зачистки? — Я посмотрела Гордону в глаза.

— Система зачистки?

— Система безопасности въерхов, запечатывающих Второй и Первый круги в чрезвычайных ситуациях? Позволяющая атаковать город без потерь среди своих.

Мужчина покачал головой.

— Нет. О таком мне неизвестно.

А Дженне?

Я хотела задать этот вопрос вслух, но не успела. Потому что поняла, что она хочет сделать: когда начнется зачистка, сработают заложенные ныряльщиками устройства. Когда на город пойдет волна — изнутри и снаружи, все решат, что это дело рук въерхов. Затопленный Ландорхорн станет началом переворотов во всем Раверхарне. Если Кэйпдор — сердце нашего города, то Ландорхорн — сердце Единого государства. Спровоцировавшие столько массовых смертей въерхи окончательно утратят авторитет, их просто сметут с лица земли, а Дженна станет народной освободительницей и Лидхом Картерном Новой эры.

— Мы обращаемся к вам за помощью, нисса Мэйс, — говорит Гордон. — Сейчас вы единственная, кто может подобраться к Дженне Карринг. Ей не известно о том, что вы говорили с Лэйсандрой, ей не известно, что вы знаете о нас. Только вы можете ее уничтожить. Только вы можете остановить бойню.

— Одна жертва против миллионов, — со смешком выдыхаю я.

Глава миротворцев моего «веселья» не поддерживает.

— Именно так, — отвечает он совершенно серьезно.

— Мне нужно подумать.

— Разумеется. Вартас проводит вас к вашим друзьям и сестрам.

— Мне нужно подумать там, где я могу побыть одна.

Гордон кивает, и Вартас протягивает мне руку.

— Пойдем.

Я даже не всматриваюсь в коридоры, которыми мы идем. Только когда останавливаемся перед очередным выходом в жилую капсулу наподобие медотсека или кабинета, Вартас говорит.

— Здесь мы собираемся, чтобы пообщаться, но пока все на обеде. Даже если кто-то попытается сюда сунуться, я сделаю так, чтобы тебя не потревожат. Вирна, — он удерживает меня за руку, хотя я уже почти шагнула к первой ступеньке выточенной из камня лестницы. — Ты не обязана это делать.

Я молча отнимаю руку и вхожу в очередной зал. Он даже больше медотсека, удобная система сообщающихся пещер для миротворцев стала новым домом. Здесь четыре дивана, расставленных по бокам, справа и слева от длинного низкого стола. Интерактивные экраны, сейчас погасшие, и тишина. Если не знать, что в коридоре остался Вартас и остальные, можно представить, что я оказалась в каменном мешке, который кто-то извращенно богатый отделал таким образом, чтобы уединяться от цивилизации.

Впрочем, уединиться от цивилизации — это то, что мне сейчас нужно. Я сажусь на диван, сбрасываю ботинки. Подтянув колени к себе, обхватываю их руками. Юбка Кьяны задирается до неприличия, но мне все равно. Я смотрю на царапины на матовом стекле стола. Они напоминают штрихи улиц Ландорхорна на той интерактивной карте, и она вспыхивает у меня перед глазами. Потом перед глазами вспыхивает город — тот, каким я видела его до переворота, и сегодня утром. Вспоминаю Кэйпдор: шумный, наполненный голосами студентов.

— С дороги, калейдоскопница! — Чей-то голос звучит в памяти так отчетливо, как будто это было вчера.

Неужели это то, за что мы готовы убивать? Лидх Картерн восстановил права въерхов, Дженна станет править людьми, возвышаясь над въерхами, как уже было когда-то. Пройдет две тысячи лет, и все повторится снова. А может быть, и нет.

Я смотрю на царапины на столе, пока от них не начинает рябить в глазах, а после утыкаюсь лицом в колени.