Глава 35

Алена

Невозможный! Тиран, брюзга, самодур!

И за что я его только люблю?

Зубы сжимаются до противного скрежета, а руки превращаются в кулаки. Как же я зла сейчас! Готова побить собственного брата. Который привык все решать за меня.

– Алик… – откашлявшись, зову его хрипло. Голос предает меня – он пропитан сталью и обидой.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть Альберту в лицо и четко высказать свое мнение, которое в этом доме никого не интересует. Но брат занят. Буравит Льва строгим, убивающим взглядом.

– Ш-ш-ш, Аленушка, – выставляет руку, и вместо него я должна разговаривать с его ладонью. – Не беспокойся, я все решу.

Дернувшись от возмущения, я случайно цепляю тарелку – и она слетает со стола вместе с едой, к которой я сегодня даже не притронулась. Аппетита нет. Ощущение, будто на этом ужине именно я – главное блюдо.

Весь вечер чувствую себя десертом, заточенным в сейфе с прозрачными стенками. Выберусь – меня сожрут. Останусь внутри – скисну и испорчусь. Дилемма.

Балансирую меж двух огней, пока они пытаются сжечь друг друга.

– Не делайте поспешных выводов, Альберт, – Царев говорит ровно, невозмутимо. Но своим спокойным, уверенным тоном лишь сильнее драконит Алика. А заодно и меня. Каков наглец! – Я пришел к вам с самыми серьезными намерениями.

Зло зыркнув на Льва, делаю глубокий вдох. И этот зверюга туда же! Тянет ко мне свои лапы, чтобы сцапать меня, впиться когтями и никогда не выпускать из мёртвой хватки. Он намерен из одного плена забрать меня в другой. Свой личный.

А мне свобода нужна. Я только начала чувствовать ее вкус. Порой горьковатый, с примесями соли и перца, но такой новый, неизведанный.

Не хочу, чтобы все оказалось иллюзией.

Но я вынуждена наблюдать, как два хищника делят меня в реальном времени. Не жизнь, а «Планета животных». Где я всего лишь трофей.

– Мы не в Средневековье, Лев. Договорные браки давно не в моде, – Туманов по-своему трактует предложение Царева. – Вы ошиблись, если думали, что можно подкрепить нашу сделку таким образом.

– Да плевать мне на контракт, – зверюга подскакивает из-за стола, и брат следует его примеру. – Я люблю ее, – как бы невзначай кивает на меня.

Нет, еще одно слово – и я точно в него чем-нибудь запущу. Очень тяжелым и острым.

Врет же – и глазом не моргнет. Пару дней назад он Марину свою «любил». И параллельно простушку Алену по углам зажимал. А теперь вдруг… ко мне чувствами воспылал? Да Лев видел меня всего один раз – на том проклятом собеседовании.

Или нет? Может, он узнал меня. Все понял? А когда?

И кого именно он сейчас зовет замуж: Рапунцель с кастинга или страшненького дизайнера?

Черт, я сама в своих личностях уже запуталась.

Растерянно поднимаю взгляд на Льва, изучаю его непривычно серьезное лицо. А он будто чувствует, что я смотрю. Покосившись на меня, чуть заметно улыбается. С теплом и нежностью, от которых мое сердце плавится и превращается в сладкую патоку. До боли стискиваю губы, чтобы не позволить им расплыться в улыбке. Пусть Царев не думает, что я так легко ему достанусь. Явился, чтобы у брата меня «выкупить», однако меня спросить забыл.

Демонстративно отворачиваюсь.

– Мальчики, пригласите Рому к себе в комнату, поиграйте во что-нибудь, – дипломатично переводит тему Лера. Забирает детей – и уводит из зоны поражения.

Младший Царев спотыкается на пороге и оглядывается.

– Алена, ну что? – посылает мне прощальный взгляд, но я пока не знаю, что ему ответить. Глуповато усмехаюсь и пожимаю плечами. – Не подведи, – с тоской просит.

Понурив голову, послушно плетется за Марком и Адамом.

– Ты тоже иди, Аленушка, – Алик изображает заботливого родственника.

Раздражает! Настолько, что я фыркаю, как лиса, которая угодила в капкан, но все еще надеется выбраться. Прищуриваюсь зло.

– Нет уж, я послушаю, – дерзко осадив брата, важно опускаюсь на стул. Закидываю ногу на ногу, складываю руки на груди и вздергиваю подбородок. – Вы продолжайте-продолжайте, – ехидно тороплю их.

Остаюсь в эпицентре стихии, где закручивается моя судьба. И не сдвинусь с места, пока эти двое не поймут, что я тоже личность. Со своими мечтами и желаниями. В которых, если честно, я до конца не разобралась…

– Лев, присаживайтесь, пожалуйста. Алик, ты тоже, – возвращается Лера и пытается сгладить углы. Тщетно. Они по-прежнему опасно острые. И в то же время уперто тупые!

Застыли друг напротив друга, как отвесные скалы. С каменными лицами, в напряженных позах. На дне зрачков летают искры.

– Леся, иди ко мне, – отодвигаю ближайший стул и похлопываю по сиденью. – Отсюда открывается отличный вид. У нас попкорна нет?

– Алена, – укоризненно осекает меня она, но все же садится рядом.

Под сарказмом прячу истинные эмоции. Я разрыдаться готова от несправедливости. И от эгоизма двух дорогих мне людей.

Алик – с детства самый родной для меня, несмотря на то, что у нас нет ни одной общей капли крови. Даже родители не смогли стать настолько близкими. Они заботятся обо мне, но на расстоянии, а сами постоянно в разъездах, пропадают за границей. Я выросла с братом. И его Лерой, которая заменила мне сестренку.

Что касается Льва… С ним сложнее. Он наглый, легкомысленный и озабоченный тип. Абсолютно не мой мужчина! Но когда он рядом, в солнечном сплетении взрываются фейерверки. Когда говорит, хочется слушать вечно и… верить. Когда касается меня, под его пальцами горит каждый миллиметр кожи, а температура тела подпрыгивает до критической отметки. Когда целует…

Невольно касаюсь губ, словно защищаясь. Потому что от одного воспоминания о нашем недавнем поцелуе разум мгновенно отключается.

Влюбилась все-таки? Нашла, в кого!

Злюсь. На себя. На него. И на брата. Меня буквально разрывает от гнева.

Лев будто улавливает мое настроение. Прерывает зрительную схватку с Аликом – и смотрит на меня так виновато, что на доли секунды смягчаюсь. Но только внутри, а внешне остаюсь ледяной и несломленной. Отдернув руку от лица, ухмыляюсь и стойко выдерживаю ласкающий взгляд. Царев с разгона бьется о мой железный панцирь. Морщится, словно испытал при этом физическую боль.

– Принцесса, извини, опять все как-то по-дурацки вышло, – проводит пальцами по подбородку.

Бархатный голос поднимает рой пьяных бабочек в моей груди. Они порхают, теряя ориентацию, врезаются друг в друга, кружатся. Но я отстреливаю их по одной.

– А у вас всегда так, Лев Романович, – обращаюсь к нему официально.

Лера давится смехом, прыская в ладошку. Шикаю на нее недовольно, быстро шепчу: «Не сравнивай», – и возвращаю себе морозную маску.

– Ну-ну, – хихикает она. – Я так и поняла.

У них с Аликом интересная история любви. Их расписали в ЗАГСе по ошибке. Лера называла его стариком из-за пятнадцатилетней разницы в возрасте и обращалась к нему на «вы». До сих пор использует этот трюк, когда обижается на мужа или чем-то недовольна. А тот ворчит в ответ, как настоящий дед.

Но у нас с Царевым все иначе!

– Принцесса? – чуть ли не рычит Алик, а Лев… кивает. Так, словно я только его. Единственная, любимая. И он имеет на меня все права. – Значит, вы знакомы ближе, чем я думал? – еще один кивок. – Вот к чему привела вседозволенность, – брат переключается на Леру, которая всегда меня поддерживала. – Учиться ее отправили, да? Дали немного свободы, чтобы она реализовала себя? А вместо этого она непонятно с кем связалась.

– Еще не связалась, – парирую я. И поднимаю указательный палец. Назло Льву.

– Алена-а, – укоризненно качает головой Алик и прячет руки в карманы брюк. – Сказала бы мне, что тебе замуж приспичило. Я бы подыскал варианты. Выбрал бы жениха из нормальных парней. У моих партнеров столько холостых, образованных и серьезных сыновей. Итальянцы есть…

– Чего-о? – возмущенно выкрикиваем одновременно со Львом.

Лера ойкает, испугавшись нашей синхронной реакции, Алик напрягается. А вокруг нас в воздухе начинают сражаться электроразряды. Атмосфера накаляется до предела.

– Да фиг вашим партнерам итальянским, а не мою Алену, – повышает тон Царев. Багровеет от ярости. – Я ее никому не отдам!

– Алик, ты сам пару минут назад говорил, что против договорных браков, – я упираю руки в бока.

Переглядываюсь со Львом. И мы неожиданно становимся по одну сторону баррикад. Однако это временное и вынужденное перемирие. Просто я дико не хочу замуж за каких-то итальянских сыночков!

– В сложившейся ситуации я готов поменять мнение, – хмыкает братец и добавляет тише, мягче, словно гипнотизирует меня: – Аленушка, он тебе не подходит.

– Алик, почему ты решаешь за меня? – разочарованно выдыхаю.

Не верю, что дорогой брат так легко играет моей судьбой. Да и Лев тоже хорош! Даже не поинтересовался моим мнением, прежде чем явиться сюда. Поставил меня перед фактом, дал три дня на раздумья, а сам отправился плести паутину.

– Не подхожу? Обоснуй. Хоть один аргумент приведи, – зверь внезапно переходит на «ты». Нападает. И не скрывает агрессии.

– Ты слишком старый для нее, – выпаливает Алик.

Задумчиво свожу брови, исподлобья поглядывая на Льва. В гневе он еще привлекательнее. От него буквально веет силой, мощью, брутальностью…

Отставить пялиться на маньяка! Я ведь о чем-то другом думала…

Ах да, о том, что брат явно преувеличивал, когда говорил мне, будто они с будущим партнером почти одного возраста. Впрочем, я ведь и не знаю, сколько зверюге на самом деле лет. Может, он оборотень или бессмертный. И вечно молодой, потому что питается кровью девственниц.

– Чуть больше десяти лет – это вообще не разница! – отмахивается Царев, а я мысленно подсчитываю его возраст. Не такой уж и старый. При должном уходе еще долго будет красавчиком. Это плюс. – Годы не имеют значения. Ведь так? – с опаской косится на меня.

Неловко веду плечами. Откуда мне знать? У меня никого не было до Льва: ни сопляка молодого, ни дедка дряхлого. Я и не представляла, какой мужчина мне нужен, и замуж не собиралась. Меня модный мир ждет! А я застряла на зверюге, пропала – и себя потеряла.

– Альберт Ильич, а вы ничего не забыли? – вступает в борьбу Лера, намеренно выкает мужу. – С возрастом считать разучились? У нас с вами пятнадцать…

– Не начинай, девочка! – откашливается тот. – Наш случай – исключение из правил. А вообще это ненормально. Аленушке учиться надо. И в престарелых спонсорах она точно не нуждается.

– Алик! – хлопаю ладонью по столу. – Ты что, поручил своим амбалам на Льва информацию собрать? Зачем?

– Я проверяю всех без исключения партнеров. А этот… – пренебрежительно окидывает его взглядом. – Этот слишком настойчиво лез в нашу семью. Теперь понимаю, зачем. Выгодную невесту себе присмотрел? – Царев пытается возразить, но Туманов и слушать не хочет. – Алена, он был женат, – вытаскивает очередной скелет из чужого шкафа.

– Не был. У тебя ложная информация, – Лев хмыкает победно. Отражает удар.

– Ты еще хуже, чем я думал, – цокает Алик. – Нагулял ребенка по глупости.

– Ромку не трожь! – рявкаем на него в унисон.

Схлестнувшись взглядами, отворачиваемся друг от друга. Мы оба на грани.

– Мой сын – это лучшее, что я сделал в своей жизни, – спорит Лев, оберегая своего львенка. Он действительно хороший папочка. Вызывает у меня улыбку, которую я шустро стираю. – И от Алены Рома без ума. Как и я…

Еще один взгляд в мою сторону – и я теряюсь. Слишком ласковый. А в связке с обезоруживающей фразой и вовсе парализует меня.

– По моим данным, у тебя на этот момент уже есть невеста, – не унимается брат.

Неужели он полное досье на Царева подготовил, все грязное белье перешерстил? Это ведь личное!

Однако я послушаю…

– Небольшое недоразумение, – Лев показывает зазор между большим и указательным пальцами. – Мы расстались. Позавчера.

– Пф-ф! Двоеженец! – клеймит оскорблениями, но Царев держится. Не сдается. – Там невеста, тут любимая. Не треснет ничего?

– Кхм-кхм, и кого Лев мне напоминает? – коротким хлестким вопросом Лера дергает мужа на землю.

Барабанит пальчиками по столу и толкает меня.

– Да-да, Алик, я в свое время с огромным трудом твою бывшую ведьму отвадила, – поддерживаю ее. – Ты тоже невестой другую считал. И жениться на ней собирался, – припоминаю брату. И спотыкаюсь о темный, предупреждающий взгляд, который осторожно скользит поверх моего плеча. На Лесю.

– Тш-ш-ш! – шипит он, потому что больше нечего возразить. – Это другое. И в прошлом.

– Вот и нам с Аленой будет, что вспомнить после свадьбы, – почувствовав поддержку, Лев немного расслабляется. Подмигивает мне, но я морщу носик. Рано радуется. Я согласия не давала!

Будто подслушав мои мысли, Алик вдруг чеканит:

– Я против, – занимает свое место и откидывается на спинку стула. – Вот мое последнее слово, если оно еще что-то значит в этой семье. Благословения на ваш брак я не дам.

– Что? – подскакиваю из-за стола. – А если я…

«Люблю его», – чуть не срывается с губ, но я успеваю зажать рот ладонью.

Лев бледнеет, будто по-настоящему боится меня потерять. От его пыла и азарта остается лишь пепел. Оседает лохмотьями, пока Царев обращает все внимание на меня. Я замечаю тоску и безысходность в его потускневших глазах.

– Я думаю, что в этом случае последним и главным должно стать слово Алены, – выносит свой вердикт Лера и неожиданно берет меня за руку. – Ты чего хочешь, Рапунцель?

Три пары глаз впиваются в меня. Режут, препарируют, пронзают насквозь. Превращают в решето. А я судорожно затыкаю дыры, чтобы не выпустить эмоции. Взгляды забираются в самую душу, хотят подсмотреть, что в ней творится.

А там… буря. Цунами. Землетрясение в десять баллов. Все рушится, смывается волной, разлетается в щепки.

Вдох.

Шторм утихает.

Из обломков на опустошенной земле огромными буквами формируется вопрос: «ЧЕГО Я ХОЧУ?». Или… кого?

Застываем со Львом друг напротив друга. Нас разделяет накрытый стол, но ощущение, что мы сплетены невидимыми нитями. Они натягиваются, трещат, но не рвутся.

Слева от меня Лера. Приободряюще поглаживает мою ладонь, успокаивая, будто она все еще няня, а я – ее несносная восьмилетняя подопечная. С другой стороны сидит Алик. Пыхтит недовольно, точно ворчливый дедок на лавке, тянется за стаканом и, плеснув в него воды, отставляет, так и не сделав ни глотка.

Семейный совет. Совсем как в детстве, когда родные отчитывали меня за очередную шалость, которых в моем арсенале было предостаточно. Но я давно не ребенок. А меня по-прежнему никто не воспринимает всерьез.

Даже Лев. Принял решение за нас обоих. Увидел – захотел – забрал. Правда, на последнем пункте его плана Алик поставил жирный крест.

– Ничего, – передергиваю плечами. Освобождаю руку под огорченный вздох Леси, а сама отхожу от брата. Делаю еще шаг назад, заодно увеличивая расстояние между мной и опешившим Царевым. – Ничего из того, что вы здесь обсуждаете.

Воинственно зыркнув на Льва, опускаю взгляд на Алика, который опять хватает стакан и на этот раз выпивает залпом все его содержимое.

– Во-первых, никаких итальянцев, партнерских сынков и прочих «подходящих» женихов.

Возникает дикое желание обнять себя за плечи, закрыться от прищуренных черных омутов старшего брата, а лучше сбежать в свою комнату и спрятаться под одеялом. Однако нет. Вместо этого бросаю вызов, прежде всего, самой себе. Вытягиваю руки по швам и расправляю плечи.

– Я и не настаиваю, – тушуется Алик. – Я вообще против твоего раннего замужества, – все-таки пытается оставить за собой последнее слово.

– Посмотрим. Я ведь не сказала, что в принципе замуж не пойду, – ухмыляюсь, пока братишка зеленеет от злости. – Я против того, чтобы ты выбирал мне спутника жизни. С этим я как-нибудь сама справлюсь, – чеканю строго.

И себе не верю. Справлюсь? Как, если уже потеряла голову от чужого жениха?

– Моя принцесса, – одобрительно мурлычет Царев. С гордостью. И улыбается при этом так сладко, обволакивающе и тепло, что я едва не тону в липком сиропе. Готова податься вперед и прилипнуть к нему намертво, но мысленно встряхиваю себя.

Влюбилась. Точно влюбилась. Когда только успела? И что с этим делать? У меня ведь были совсем другие планы на будущее.

– Лев, ты договоришься сегодня, – зарычав, Алик сжимает край скатерти.

– Не страшно, – спорит Царев нагло. – Моя будущая жена того стоит, – обнажает все тридцать два. Чуть выпирающие клыки становятся заметнее. И в данный момент кажутся символичными.

Мой ласковый зверь. Но спесь надо бы с него сбить.

– Не ваша, Лев Романович, – я словно отмахиваюсь горящим факелом от двух хищников. Мечусь от одного к другому, а они окружают меня, уплотняя кольцо. – Мои три дня на раздумья еще не закончились. И далеко не факт, что вас устроит ответ, – ехидно подмигиваю ему.

От почти голливудской улыбки не остается и следа, а на лбу залегают морщинки. Царев опять становится мрачнее тучи.

– Что касается моих желаний, если они кого-то здесь волнуют, – перефразировав слова брата, продолжаю: – Я собираюсь закончить учебу. И параллельно буду работать у Валевского. Он предложил мне контракт, и я согласилась. Это то, чего я по-настоящему хочу. А вы оба можете и дальше планировать свадьбу. Хоть с инопланетянином. Но без меня, – складываю губы бантиком и беспощадно кусаю щеки изнутри.

– Я тебе не помешаю строить карьеру. Наоборот. Все, что скажешь… И… – спохватывается Лев, не теряя надежды. Зачем-то похлопывает себя по внутреннему карману пиджака, как если бы искал там что-то.

– Стоп, – поднимаю ладонь, останавливая его. – Три дня, Лев Романович, истекают завтра. А пока что я вас провожу к выходу. И с Ромкой попрощаюсь, – добавляю тихо, с грустью.

Младшему львенку отказать будет сложнее. Как представлю его грустную мордашку – сердце лопается, разбрызгивая кровь.

– Отлично, – Алик бьет себя по бедрам, будто брюки оттряхивает. И достает телефон. – Вася, подойди и проконтролируй, чтобы наш гость ничего не выкинул, – недоверчиво сканирует Царева, а тот сжимает кулаки.

Все, брейк! Пора разводить их по разным углам ринга. Однако Вася появляется быстрее, чем я успеваю хоть что-то сказать или сделать. Буквально из-под земли вырастает.

– Да, Альберт Ильич, – орет так, что мы со Львом одновременно кривимся. Переигрывает наш секьюрити. Впрочем, с хозяином дома он всегда такой дерганый.

– Убери своего мордоворота, Альберт, это уже смешно, – пройдясь взглядом по охраннику, Царев закатывает глаза. Сложив руки на мощной груди, напрягает мышцы, на которых я невольно фокусируюсь. Так и тянет потрогать, но я кремень!

В следующую секунду Лев становится еще привлекательнее, потому что весь превращается в кусок рельефного мрамора. И только бездонные зрачки медленно, удивленно скользят опять на Васю. В завораживающих синих глазах мелькает тень узнавания.

– Кхм, так он ваш охранник? – короткий вопрос мгновенно выбивает из моей головы все пошлые фантазии. Потому что я вдруг вспоминаю, когда и где зверюга мог видеть водителя-амбала.

Надо было мне завести блокнотик и записывать туда каждое слово лжи, сказанное в панике. Хотя если учесть, сколько я лапши на уши Льву навешала, то и толстенной общей тетради будет мало.

– А-а, ой! – все, что могу выдать в свое оправдание. И посылаю ему самую милую и обезоруживающую улыбку, на которую только способна.