Глава 10. Первые трудности

От усталости и напряжения хотелось взвыть — учеба длилась вторую неделю, но ни на какие выходные, разумеется, Айна выбраться не смогла. Какой отдых, какие попытки раскрыть тайны Повелителя? Какая инициация? Даже собственная жажда не слишком волновала. Не до того.

С непривычки все казалось чудовищно сложным. Слишком много впечатлений, долгие занятия в тесных классных комнатах, муштра учителей, странные упражнения, которыми с ними занимался Магистр. А ведь до магии дело пока толком и не дошло, хотя она видела — другие её использовали. Бегали дохлые пауки — это издевались над девушками некроманты, взвизгивали молоденькие инары — это соперницы пускали им под подол водных и воздушных змей. То и дело плакала в уголке жертва чьих-нибудь злых шуток — и бытовая магия была весьма изобретательной!

И, надо сказать, пару раз, к своему стыду, это была она сама. Нет, слез не допустила — сжала зубы до хруста, но на душе было мерзко и тоскливо.

В группе отношения были ровными, равнодушно-прохладными, разве что с Наором перекидывалась парой слов, да ещё с парой девушек. А вот другие… их не принимали. Доставалось не только ей — но та гадюка-альва, с которой столкнулась, идя от директора, не успокоилась. Действовала чужими руками, исподтишка, но Айанэ точно знала — она. И все равно не спешила ни жаловаться, ни сообщать миру имя рода. Не нужно все это. Пустые склоки обиженных богатых деток.

А что Коичи пару раз подходил, да подсаживался за обедом — так это только новый повод для сплетен и чужой злости. На красавчика-вампира планы были у многих, и как тут объяснишь, что он ей не нужен? А нужен совершенно другой.

Тот, кто снится ночами, и в этих снах он обнимает её крыльями. Тот, от которого горит тело и кружится голова. Кого хочется обнять крепко-крепко и не отпускать, облегчить его боль. Глупые мысли. Она не думала, что может так влюбиться. Не как кошка, как императорская эйфа — единственная змея, что находит себе пару один раз и навеки. Волшебная тварь, на которую рука ни у кого не поднимется — ведь она под покровительством императора Шеллариона.

Повелитель заходил пару раз, как ни странно. Вроде бы обсуждал что-то с охраной и ещё несколькими фэйри, приходящими в дом. И всегда находил время перекинуться с ней парой слов. При том почти каждый пел ей в уши о жестокости и равнодушии владыки Темных. У него нет души, нет сострадания. Он безумной зверь под красивой маской. Чужие жизни для него ничего не стоят.

Она могла в это поверить. Но… Он принял её. Сделал шиали, впустил в дом и приоткрыл краешек души. Как не отплатить большим? Она ни на что не претендует. Что она? Но и забыть не сможет. Никогда.

— Не желаешь со мной прогуляться, моя милая избранница? Ты что-то совсем заучилась, — мягкий мурлыкающий голос очаровывал — вон половина инар обернулась, жадно следя за вампиром глазами.

Как же, наследник, аристократ, нелюдь!

Глазки наглющие и красивые, прямо когтями впиться хочется. Но нельзя. Если она хочет осуществить план, который они разработали с магистром Даркеаном. А, вернее, на часть которого он ей недавно намекнул, дав жирную подсказку… На конфликт с этим мерзавцем совсем идти нельзя. Да не имеет она права отказывать жениху в такой малости, как совместная прогулка, узы не позволят. Как подловил!

Подняла голову от книги, бледно улыбнувшись. И правда, она сейчас не в форме для шпилек. Вот где хотя бы Наор, когда он так нужен? Даже некому сообщить, куда она ушла, хотя многие ученики сейчас и видят их вместе.

Зато бледный приятель женишка маячит на заднем плане, снова окатывая неприятным, липким взглядом.

— Ученье — свет. Гранит науки тяжек для клыков, но я стараюсь, Коичи. Ты чего-то хотел — кроме прогулки? — получилось резко, но её нервы и так на пределе.

— Хотел, милая, — снова эта приторная улыбка на лице. А сильные пальцы сжимаются капканом на запястье. Не будь регенерации — остались бы синяки! — и только что это весьма доступно донес до твоей хорошенькой головки. Узы помолвки притягивают нас друг к другу и требуют проводить часть времени вместе. Ты же это уже знаешь, умная моя?

Знала. И за это врезать ему хотелось ещё сильнее. И куда только вся её терпеливость делась? Все-таки драка — лучшее средство от стресса.

— Р-рука! — зашипела, дернувшись.

— Только чтобы моя нежная избранница не сбежала, — и очаровательно улыбнулся. Возможно, при другом раскладе он мог бы ей понравиться.

— Ладно, — кивнула неохотно. Все равно перерыв небольшой, а потом будет начертательная магия — один из самых сложных предметов! Хорошо, что с глазомером у вампиров проблем нет, — пойдемте… прогуляемся, данэ Даирэ.

— Не надо так официально, моей невесте положено звать меня по имени… — это он сказал неожиданно громко.

З-зззараза! Захотелось покусать с особой жестокостью. Ну ничего, милый. Ты должен оценить нововведения в своем гардеробе и чудные модные разрезы на всем, что под руку подвернется. А ещё залитые волшебными чернилами тетради и острый перечный порошок в ботинках. Все для вас. На большее, увы, не имела права. Все те же проклятые узы, да ещё висящая над головой угроза со стороны вампиров — случись что с Коичи по её вине — и Князь не спасет.

Теперь её будут ненавидеть с удвоенной силой. А его даже упрекнуть не в чем — ведь ведет себя любезно и заботливо, хочет провести время с избранницей.

И неважно, что не он её крылья, не он её дыхание. Он красив — но рассудок остается холодным, а в душе стынет злость.

— Как скажешь, Кои, — ох, как его перекосило! “Кои” — “засохшая ветвь”. Негодная, ненужная. Но она же не знает ещё языка иршасов, правда, дорогой?

И неважно, что пришлось воспользоваться специальными амулетами и услугами менталиста — зато теперь проблемы с большинством языков империи нет.

— Так мы пойдем? — невинно прощебетала, опираясь на руку и включая “ведьмочку” — милую наивную девочку с широко распахнутыми доверчивыми глазами.

— Идем. Заодно представлю тебя Сантару, он мой хороший товарищ, так что, думаю, видеться будешь часто.

Как-то это не вдохновляло.

“Хороший товарищ” смотрел неприятно блеклыми, словно подернутыми пленкой, глазами. Возникло на миг ощущение, что перед ней ходячий труп, а не лощеный и вполне приятный внешне молодой мужчина. Гадость какая.

“Уфффф, еле нашел! Ты куда это намылилась без верного товарища, а? Куда собралась, а ну стой, я не успеваю!”

Пыхтение и неслышный для других топот маленьких лапок говорили лишь об одном — до неё добрался Тих, увлекшийся в последнее время инспекцией школьных кладовых. Похоже, почуял любимый аромат пакости.

Она присела, сделав вид, что поправляет платье, стряхивая с подола невидимые соринки, а сумка знакомо потяжелела. Блеснули бусинки глаз. Все-таки как удобно мысленно болтать!

“Набегался, любитель вкусной еды?”

“Кушать полезно. Вот если бы ты это делала почаще, вампирочка, не была бы такой желчной, стала бы повнимательнее, и заметила бы, что эти товарищи явно собрались за пределы школы”.

“Как — за пределы?”

Вот тут она испугалась всерьез. Здесь никто ничего сделать с ней не сможет — защита серьезная. Преподаватели бдят, а вот там, на улицах… И вроде бы понимала, что Коичи, несмотря на некоторую подлость натуры, в ней искренне заинтересован и причинять настоящий вред не станет (просто не сможет на территории школы), но… что-то ей не нравилось!

— Милая моя Айанэ, ты там уснула? Идем!

Её весьма бесцеремонно подхватили под локоть, потащив вперед. Пока что — в примыкающий к Школе парк.

Сантар последовал за ними, идя немного позади, и от этого возникало неприятное ощущение, что он сторожит, чтобы жертва не сбежала. По коже снова пробежали мурашки. Глупость. Она давно не жертва, и, в случае чего, постоять за себя сможет. Могут гадость сказать, могут — унизить, но просто так все это с рук не сойдет…

Они шли все дальше и дальше, углубляясь в расширенный пространственный карман Школы, в глубине которого притаились и небольшой лесок, и озеро с разными видами рыб, и поляна с цветами.

Красиво. Тихо. Что-то шелестит негромко трава, окутывает острый запах полыни, щекочет ноздри ветряник, обнимает за плечи длинная лоза. Постепенно все голоса стихли — так далеко во время учебы никто предпочитал не забредать — слишком велик риск не вернуться вовремя на занятия.

Айна беспокойно дернула плечом.

— Может, тебе не нужно идти на занятия, но я предпочитаю не получать нареканий от учителей.

— Никогда не понимал, зачем девушкам забивать свои хорошенькие головки ненужными знаниями? Их место — у ног мужчин и в его постели, а не во главе исследовательских лабораторий, войск и школьных кафедр. Женский ротик должен заниматься более приятными вещами, чем зазубривание древних текстов…

От негромкого вкрадчивого шипения по спине прошла дрожь. Тот самый блеклый приятель Коичи стоял совсем близко — и смотрел вдумчиво и внимательно. Слишком внимательно для того, кто видит избранницу друга в первый раз. Ну, пусть во второй — или издалека, в школе. Пустота в чужих глазах вызывала дрожь.

“От него мертвечиной воняет. Мерзкий тип. И пропитанный чужой силой насквозь”, - недовольное скрипение Тиха показалось громким криком, от которого она поневоле вздрогнула.

— Думаю, моей невесте не будет нужды продолжать эту бессмысленную учебу после нашей свадьбы, не правда ли, милая? — Дайрэ смотрел требовательно, с усмешкой превосходства, которую она так ненавидела.

Айанэ нравилось учиться! Узнавать новое, а не работать с утра до ночи, получая пинки и тычки. Она хотела стать кем-то… не потому, что она дочь своего отца, не потому, что у княжны вампиров могло быть почти все, что она только пожелает, а потому, что должна сама по себе что-то представлять. Только она, а не отец, не клан, не какие-нибудь ещё родственники и чужие связи…

“Я хочу жить! — хотелось крикнуть им в лицо. — Хочу жить сама, не оглядываясь на твое мнение, не живя по чужой указке!”

— Думаю, что когда творец раздавал свои дары, то мужчинам, он, несомненно, отсыпал больше всего… — и, глядя на самодовольную физиономию “женишка”, прохладно добавила — дурости и самодовольства, при отсутствии других важных качеств. Например, ума, — закончила с нежной улыбкой.

— Ты стала разговорчива, милая. Думаешь, сможешь избежать брака? Наверняка отец тебя просветил о возможностях. Вот только едва ли ты найдешь себе того, кто со мной сразится, не говоря уж о других пунктах. Так что готовься быть очень послушной женой, недовампирочка. Нежной и ласковой. Чтобы я смог смириться с твоим происхождением бастарда и отвратительными манерами…

Горло перехватило — то ли от обиды, то ли от чужого ледяного тона и неприятного блеска в глазах. Вот значит, как? Думает, она сдастся? И откуда эта непрошибаемая уверенность?!

— Думаю, деточке кто-то предложил помощь, — неожиданно тяжелые ладони ухватили за плечи, вызывая злость.

Да как он смеет! Неет, тут одного перцового будет маловато! Как минимум, нужно что-то посолиднее. От макияжа? Особое, стойкое… не рекомендуется наносить, если самого макияжа нет… Или использовать чуть-чуть силы Хаоса — чтобы получить непредсказуемо-опасный результат? Только как бы не нарваться самой на проблемы. Пусть первым нарвется женишок.

Мерзкий вкус чужих прикосновений… Мерзкие взгляды. Один за спиной, другой — подошел вплотную, склонив голову к ней.

— Я хотел бы познакомиться с моей милой невестой поближе… У тебя неплохие губки, милая, — алые глаза завораживали, гипнотизировали, лишали воли. Чужие губы накрыли её — жадно, жарко.

Второй отошел — за спиной она никого не чувствовала, зато пальцы жениха жадно шарили по шнуровке платья, прижимая к дереву.

— Сладкая нежная девочка, ты же не откажешь мне в ласке?

Пальцы погладили шею — мягко, нежно, словно на контрасте с грубыми словами. Голова стала тяжелой-тяжелой, будто ватной. И вдруг руку резко обожгло, вырывая тихий вскрик. Словно кислотой облили! Дурман исчез, как ни бывало, оставляя сознание кристально ясным.

Хватка Даирэ вызывала ярость напополам со страхом и отвращением. Использовать усиленную чем-то родовую силу против неё же! Прежде, чем она осознала, что делает, каблук сапожка врезался наглецу в голень, а потом — в коленную чашечку, заставляя вскрикнуть и на миг разжать руки.

Она тут же отскочила, зашипев сквозь появившиеся клыки.

— Откажу, дан, — медленно отряхнула смятый подол, понимая, что прическа скорее всего безнадежно испорчена. Боги, что за глупости лезут в голову!

Что же делать… они здесь одни, и до сих пор отчего-то никто не вмешался. Не лезут в личные дела? По коже прошла дрожь. Если… если он что-то сделает с ней — она станет его женой. Помолвка. Первый мужчина… Брака будет не избежать. Он этого и добивается. А для неё та самая пресловутая “честь рода” тоже больше не пустой звук. И выйдет замуж, даже если сердце в этот миг умрет навсегда, хотя никто не обещает, что этот брак будет для супруга легким…

Как же его отвлечь?

Глаза вампира медленно наливались злым багрянцем — в бешенстве?! А тут даже сбежать некуда — попробуй в дурацком платье полазай по деревьям. От отчаянья в крови закипела та самая, странная сила. Если бы не помолвка — он бы даже не смог к ней прикоснуться. Мир изменился, запылав всеми оттенками. Засиял, закружил, расцвел небывалым.

И только темное пустое пятно на краю поляны пугало до дрожи. Она не стала оглядываться. Неважно сейчас, что там. Пальцы лихорадочно зашарили в сумочке, вытаскивая запасы зелий. Если применит силу, она его убьет, а этого не простят.

— Глупая девчонка! Тебе же лучше, если перестанешь бегать от этого брака! Он все равно будет!

— Раз будет, то не стоит торопить события, дан. Вы меня пугаете, — голос и правда дрогнул — только скорее она искусно притворялась, а в крови бушевал огонь, — не думаете, что я доложу о происходящем отцу?

— И что же ты ему скажешь? Что слишком слаба, чтобы противостоять зову? Что жених хотел обнять свою невесту, которой искренне симпатизирует, а ты отказала в маленьком поцелуе? — он наступал. Она отступала. Туда, откуда, по некоторым соображениям, они пришли.

Ещё и дружок куда-то исчез…

— Думаю, вам следует поступить так, как просит девушка, и не домогаться собственной невесты в лесу, у всех на виду, компрометируя её ещё до свадьбы. Это не красит ваш и так не слишком благородный моральный облик, данэ Даирэ, — негромкий сухой голос прозвучал выстрелом.

Она резко развернулась, не выпуская из поля зрения вампира, и замерла от накатившего облегчения. На краю поляны замер Наор Дарра. Длинный сильный хвост каэрха то и дело метался в воздухе, хлеща по бокам, кожа медленно приобретала боевой окрас.

— Мне бы не хотелось сейчас устраивать драку. Данэ Асайюрэ, с вами все в порядке? — ровно поинтересовался каэрх.

— Не лезь в чужие отношения, Дарра, тебя жизнь ничему не учит? — Коичи быстро взял себя в руки, холодно улыбаясь. — Мы с невестой уединились не для того, чтобы нам мешали.

— Похоже, она не слишком рада такому уединению, в противном случае бы не заготовила против вас целый арсенал зелий…

Покачав головой, Айна поспешно уложила зелья в сумку, кажется, попав прямо по ворчащему пикси.

— Думаю, господин Даирэ немного преувеличил мою радость по поводу нашей беседы, — прохладно заметила, тут же поспешив скрыться за спиной подозвавшего её инара. Уже привыкла за время занятий реагировать на те или иные жесты немногословного одногруппника, — я как раз собиралась уходить, иначе опоздаю к занятиям.

— В таком случае я вас провожу. Всего мрачного, Коичи, — Наор чуть склонил голову и, крепко взяв её за руку, поспешил по одной ему заметной тропинке, довольно быстро выведя к солнцу и светлым полянам, с которых уже ушли почти все учащиеся.

Только теперь Айана почувствовала, как дрожат сведенные судорогой пальцы.

— Я бы не советовал вам теперь ходить в одиночку, — серьезный, слишком проницательный взгляд, — я выручил вас не по доброте душевной — только из чувства долга. Не люблю, когда так обращаются с женщинами, — закончил коротко, — но другие могут просто пройти мимо. С Коичи Дайрэ не любят связываться, он опасный и мстительный противник. Говорят, его враги долго не живут.

— Но вы все же вмешались. Ты… вмешался. Пусть даже из чувства долга, — она рвано выдохнула, поклявшись, что больше никогда не посчитает занятия по физическим нагрузкам ненужными, а владение оружием — бесполезной тратой времени. — Благодарю. От всего сердца. И, если я могу отплатить тебе чем-то — скажи. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Он замер, теребя кончик длинной косы. Посмотрел нечитаемым взглядом, о чем-то размышляя, и коротко ответил, прислушиваясь к пронзительному звуку — первому звонку к началу занятий:

— Договор, Айанэ. Я буду охранять тебя в пределах Школы от посягательств твоего жениха, а ты окажешь мне помощь, когда я попрошу, — хмурая морщинка на лбу нелюдя на мгновенье разгладилась.

Ну, конечно, где это видно — оказывать бескорыстную помощь? Пора бы уже это запомнить, Айна. В этом мире ничто не дается просто так.

— Что именно? — спросила, прищурившись, — мои способности, сам знаешь, пока весьма далеки от идеальных…

— Во всем, кроме травничества… а ещё некоторые аспекты крови особенно сильны именно у вампиров. И именно княжеской ветви. Ничего незаконного, напротив, — он ответил неожиданно спокойно и терпеливо — только зыркнул демоническими глазищами, — мне нужно будет отыскать одного человека. Или попробовать это сделать. Как только узнаю больше — сразу же сообщу тебе.

Он кого-то ищет? Вампирское любопытство тут же расцвело буйным цветом, заставляя прикусить губу клыками.

— Договор, — кивнула серьезно, подавая руку и получая в ответ крепкое рукопожатие.

Магия оплела ладони алой вспышкой, скрепляя устное свидетельство.

— Беги, не то опоздаем. «Я приду чуть позже», — коротко сказал.

Позже, так позже. Она привыкла не задавать лишних вопросов. Что, впрочем, не мешало потом украдкой искать на них ответы.

Все ещё ощущая, как судорожно бьется сердце, покрепче прижала сумку к себе, стараясь особо не вслушиваться в брюзжание тоже явно перепуганного Тиха, и поспешила к дверям в Школу, вливаясь в поток спешащих учеников.

Сегодня ей повезло… только вот что будет дальше?

***

Уже вечером, сидя в кресле у камина и одергивая полы теплого халата, накинутого поверх легкой ночной рубашки, Айна медленно расчесывала отросшие волосы, замечая, как все сильнее они наливаются алым, отсчитывая дни до инициации. Переживет ли она её? Останется ли прежней — или станет бездушной холодной стервой — женской копией Коичи? Он лишь хочет добиться своего любой ценой, привязывая к себе очередной ключик власти. И все равно, что этот ключик живой.

Медленно стучали за окном капли дождя, предвещая скорую кончину теплого сезона и приход первых прохладных дней. Что ж, ей больше не нужно кутаться в старую драную кофту и смотреть, как хлюпают по лужам латаные-перелатанные сапоги… Зато теперь ей угрожают куда более серьезные проблемы. Но жалеть? Не бывать этому! Она готова на все ради того, чтобы Князь ею гордился. От него она не слышала ни разу ни обвинения, ни упрека. Только ласковый шелест бархатных крыл — он говорил, что после инициации такие же будут и у неё… только крепкие объятья и поддержка.

Якобы отстранился от ситуации с Коичи? Дурак тот, кто взаправду так подумает. Она была уверена — отец следит за каждым шагом их обоих. Сегодня был пугающий день — но он помог прозреть окончательно. В этом мире выживает только сильный. А она пока не может позволить себе проявить слабость. Нет рядом того, на кого хотелось бы опереться…

Мысль испуганно заметалась, когда в комнате открылся бесшумный портал, и из него выскользнул фэйри. Сверкнул совершенно материальными изумрудными очами, не стремясь утихомирить вьющийся вокруг шлейф Хаоса. Лицо застыло бесстрастной маской — и только у виска отчаянно билась жилка, выдавая чужое напряжение.

— Я слышал — у тебя были неприятности…

Вдруг стало резко неуютно. Фэйри заявился прямо в её спальню. А если бы она переодевалась? Щеки обожгло румянцем. Возьми себя в руки и перестань на него так смотреть!

— Саэл…

— Эрайш-шшш, — поправил настойчиво. Билось что-то дикое в чужих глазах, как и тогда, в лесу.

— А вы как узнали, саэл… Эрайш? — поправила себя, чувствуя, как же непривычно звучит это обращение. Словно к кому-то близкому. — Тих рассказал?

Она отошла невольно чуть подальше, к окну, вглядываясь в вечернюю темень. Показалось, или у дальней ограды кто-то стоял?

— Нет. Стало быть, пикси опять струсил перед опасностью? — зеленые глаза нехорошо почернели, и вот тут-то и стоило по-настоящему испугаться, но… не получалось. Снова.

С ним рядом было спокойно — даже если он мог убить её одним прикосновением. Только с ним рядом в этом сумасшедшем мире она и чувствовала себя по-настоящему в безопасности.

Интересно, какие у него были крылья?

— Не надо, ладно? Пожалуйста, не наказывайте его. Он маленький и, несмотря на всю пакостливую натуру, перед силой вампира такого уровня, как мой… как Коичи, — ей показалось, или в чужих глазах мелькнула ярость? — совершенно беспомощен. Тот бы его убил одним ударом.

— Защищаешь? — голос Повелителя прозвучал неожиданно холодно. Она дернулась — но кто бы выпустил из кольца рук? — А ты хоть представляешь, на что реально способен даже один пикси в небольшом лесу, добрая моя? Не знаешь, нет?

Объятия разомкнулись, отпуская, а она почувствовала странное опустошение.

— Может, вы мне расскажете… я ещё мало знаю о мире, Повели… — осеклась под чужим взглядом, поспешно исправившись, — саэл Эрайш.

— Может, и расскажу, только смысл? Вряд ли ты перестанешь его жалеть.

— Вам виднее, как наказывать своих подданных, я не смею вас учить. Только не убивайте…

Вздохнула устало. Объятья тут же разжались и Айну усадили на постель.

— Устала? Ты когда в последний раз питалась вообще? Не едой, а кровью?

Вгляделся внимательно в глаза, тихо выругавшись.

— Tha sherret! Работничков много, а приглядеть никто не в состоянии!

— Нет, они… мне что-то говорили, точно, — она смущенно поморщилась, вспоминая, что те самые моменты была занята лихорадочным изучением очередного “срочно необходимого” материала, пачкая пальцы чернилами, — а я … заработалась.

Он был рядом. Слишком близко. И волновал слишком сильно. Кожа снова начала сереть от смущения, а ноздри невольно втянули сладостно-знакомый и до дрожи приятный аромат леса. Сумасшедшего биения чужой вязкой силы и крови. Темной капельки крови, что запеклась на костяшках пальцах. Из горла вырвалось тихое рычание, встреченное смешком.

— О, так все-таки, значит, голодна, да? Кровожадная моя… когтистая… прелесть… — наверное, последнее ей почудилось.

Пальцы, увенчанные острыми темными когтями, пробежались по одежде, которая легко распалась под этими прикосновениями, обнажая белоснежную кожу с темными прожилками вен.

— Думаю, тебе не будет вреда, если ты изопьешь моей крови, мое нежное сердечко… — темными провалами глаз на неё снова смотрела та тварь, что гналась по лесу за добычей, но на этот раз она не пугала. Совсем. Только сердце забилось ещё сильнее.

Коготь рассек кожу одним ударом, заставляя все мысли выветриться из головы. Только теперь она поняла, насколько ослабла от этого добровольного голодания. Если бы она была сыта, то Коичи… Нет. Она не хочет сейчас о нем думать. Вместо мыслей остались одни лишь инстинкты — приникнуть к живительному источнику, который предлагают добровольно! Кровь…. её силу она чуяла, ощущала её текучую энергию… Скользнуть вперед, изгибаясь. Клыки тут же кольнули губу, а горло уже жгло при мысли о божественном напитке

Клыки вошли под кожу, как в масло, но фэйри даже не дрогнул. Только пальцы второй руки, кажется, медленно зарылись в её волосы, перебирая. От этого движения что-то таяло внутри, растекаясь огнем по венам вместе с привкусом чужой крови. Хаос, тьма… Какая, к бездне, разница, если эта кровь дарует жизнь?!

Тело задрожало от смеси напряжения и наслаждения, когда её осторожно ухватили за волосы, оттаскивая от такого желанного запястья.

— Я-то может и не против, милая, да вот только тебе будет перебор.

— Вкус-сссный… С-ссладкий… — вырвалось урчаще и жадно.

Темноволосый фэйри усмехнулся уголками губ, вытирая её губы подвернувшейся под руку тряпкой.

— Таких изысканных комплиментов мне ещё не делали… — тварь Хаоса ласково улыбнулась, — моё сытое сердечко, а как же спасибо за сытный ужин?

Сильные руки дернули на себя, заставляя вжаться в него всем телом, ощутить идущую от него прохладу с резко усилившимся запахом леса.

От чужих крепких объятий снова бросило в жар. Мир поплыл, сузился до двух сверкающих зеленых изумрудов, заставляя тянуться к нему всем телом, всей душой. “Что же ты со мной делаешь, темный?” Правду говорят, что фэйри забирают душу. Невозможно, побывав в их стране, вернуться прежним. Только никто не говорил — почему.

Сухие губы обожгли, заклеймили, выпивая дыхание, от чужих пальцев на спине стало нестерпимо жарко. Но она неловко приоткрыла губы, пытаясь ответить, повторяя, как старательная ученица, и не чувствуя ровным счетом никакого смущения. Рука мужчина чуть приподнялась, скользнув по напрягшейся груди и срывая тихий вздох. Кажется, она почти повисла на нем, ошалев от жадных поцелуев сильнее, чем от вина… И неизвестно, до чего бы они дошли, если бы не раздалось ехидное:

— Вот чего с людь… вампирами животворящий кусь делает! Недавно помирала ещё от усталости да страха, а теперь уже ожила мигом!

Айанэ дернулась, выворачиваясь поспешно из рук фэйри, а тот… не стал удерживать. Лишь проводил задумчивым темным взглядом, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли покрасоваться вдосталь.

— Нда, вампирчик без пары тари рогатый мог быть… — продолжила не унимающаяся никак зараза.

— Тих! — она нырнула поспешно в постель, укутываясь едва ли не с головой и пытаясь успокоиться.

Губы ныли, а на чужих губах виднелись запекшиеся капельки крови. Она его… покусала? В голове пришлось множество мыслей, и далеко не все из них были радостными. Фэйри зашёл в спальню в собственном, фактически, доме. И пусть официально этот дом — одно их представительств, но… здесь он хозяин. Он не мог не понимать, как сильно её подставляет. А если увидят? Узнают?

На себя было уже почти плевать — но новая семья… Отец. Род. Не люди или вампиры — кровь и суть её. Она уже многое изучила и поняла — магия не терпит посягательств. Пока узы связывают её с Коичи Дайрэ, предать его — значит уничтожить себя, лишиться родовой поддержки и опозориться на весь мир. Это ли нужно Повелителю? Едва ли. Он мужчина. Он хотел её — было бы глупо витать в иллюзиях — и попытался получить. А она растаяла, как сахарная дурочка…

Было бы глупо рассчитывать на то, что сейчас у них может быть что-то большее. Да, эта помолвка ей ненавистна, но…

— Ты слишком много думаешь, девочка, — от присутствия фэйри в комнате теперь было по-настоящему неловко.

А неловкость быстро вызывает злость даже у недоведьмы. Даже если эта злость — на саму себя.

— Я думаю сейчас о том, что Коичи Даирэ слишком нагл и навязчив даже для вампира, погнавшегося за ценным призом. Ворожить над Княжной на улице, в защищённом и просматриваемом саду Школы — это не то, что нечто запредельное, саэл, это значит, что он был уверен в собственной безнаказанности…

Мысль фэйри уловил сразу же. Нахмурился, кривя черные брови и что-то явно обдумывая, и бросил негромко:

— Я поговорю с Эргрэ. А о мальчишке… делай что собиралась, если хочешь видеть его живым. В противном случае я решу это проблему по-своему.

В его тоне не было ни агрессии, ни угрозы. Только весомая уверенность того, кто давно ответственен за каждое свое слово.

— Почему? — вопрос сорвался с губ прежде, чем подумала.

Тих на одеяле недовольно завозился, выставляя колючки.

— Потому что он тебе не нужен. И я это вижу.

— А если бы был нужен? Благословили бы на свадьбу? — уточнила мягко.

— Лучше тебе этого не знать, Айанэ, — тьма в чужих глазах все равно не пугала. — Но фэйри никогда не отдают своего — и тебе должно быть уже об этом прекрасно известно.

И почему-то в этот момент, несмотря на все сомнения и опасения, на душе стало капельку светлее, возвращая ей привычный бодрый настрой и терпеливую улыбку.

— Да, но…

— А тебе, пикси, лучше меня не злить.

Мужчина прищурился, бросил ещё один странный взгляд на неё, но его лицо уже снова скрылось за маской равнодушия. Не прочтешь. Не поймёшь.

— Темной беззвездной ночи… Айанэ-эээ…

Пропел тягуче и шагнул прямо в замерцавшее зеркало, оставляя её в весьма растрёпанных чувствах. Первое полудетское восхищение своим спасителем ушло. А что осталось? Эраньяш красивый, знатный, умный, жёсткий и целеустремлённый мужчина. Далеко не последний нелюдь с множеством врагов и своими собственными змейками в голове.

Действительно ли между ними что-то есть? И стоит ли оно того, чтобы попытаться измениться ради него? И что он захочет изменить сам? Если захочет.

Пропасть лет и опыта — это даже не смешно. Он видит в ней — что? Успокоение от собственного хаоса? Любовницу? Удобный … брак? Хмыкнула горько, сжимая пальцы на одеяле до побелевших костяшек. Вот ты и думать стала практично, Айанэ. Как настоящая аристократка.

— Он пожертвует всем, ради своих выкормышей-темных, которых вытащил из-под плахи, — неожиданно серьезно заметил Тиххем, устраиваясь поудобнее у нее на подушке, — но Эрайш не тот, кто бросает своих. А ты уже своя. Что бы сейчас ни думала. Кому попало не дают такой узор шиали — кивок в сторону вязи на руке.

— Нужно ли это мне? Мы разные, Тих. Я только теперь понимаю, как глупы были мечты. Девочка из деревни. Какая я княжна, какая женщина я для такого, как Повелитель? Мне нужно ещё многое узнать, так сильно измениться и вырасти, чтобы научиться давать отпор! Чтобы быть достойной его!

— Вот если ты думаешь именно об этом, а не о сладкой жизни и его постели — значит, вполне подходящая, — так неожиданно было слышать этот уверенный спокойный тон от всегда смешливого попутчика.

Глаза вдруг стали немилосердно слипаться, и она забралась, закутываясь посильнее, в одеяло, тихо усмехнувшись своим мыслям. Девицам пристало скромно опустить очи долу, да выслушать избранника со всем почтением, покоряясь его воле. Вот только она уже давно не та, и вокруг творится такое, что не до вышивания да игры на лютне.

Провалилась она в сон, даже мысленно считая прыгающих через полосу препятствий, многочисленных, запачканных по уши в грязи Коичи. И сны снились удивительно лёгкие и приятные…