Глава 12. Инициация

Пришла Айанэ в себя от того, что над головой раздавался ровный гул голосов.

— Все было великолепно продумано…

— И это-то меня и пугает, — злой голос директора.

— Скорее, оно тебя бесит до невменяемости. Мечтаешь устроить умельцу ритуал Великого Очищения? — ехидный голос тоже был знаком, то вот имя его обладателя все ускользало из памяти.

— Это тот, который с трехступенчатыми пытками и отсечением всего ненужного? — откликнулся, кажется, магистр.

Здесь что, целое собрание? В теле была удивительная лёгкость, а вот голова тяжёлая, вялая.

— Вы не о том думаете, — от чужого голоса стало беспричинно тепло и спокойно. Что бы она там себе не думала, но лишь одного присутствия рядом данэ Эрайша хватило для того, чтобы ужас произошедшего отошёл в сторону, сменяясь стыдом за собственную слабость. — В магической школе, в самом сердце империи вполне вольготно чувствует себя заговорщик и убийца. И, судя по тому, насколько хорошо он знает систему охраны, это…

— Один из преподавателей, — снова негромкий уверенный голос Магистра. — Только стоит ли обсуждать такие дела при моей шустрой ученице?

— Она…

Негромкие шаги, явно приглушённые ковром, все равно слышны. Не в силах больше ровно лежать, Айна вскинула голову, сталкиваясь взглядом с почерневшими глазами фэйри.

Тот вел себя сухо и отстраненно, но все равно бережно помог сесть.

— Мы ещё поговорим обо всем.

— Раш, она не виновата сейчас. И ты это знаешь, — отец?!

От резкого движения её повело. Пришлось поудобнее откинуться на спинку дивана. Медленно осмотрела весьма колоритную компанию, собравшуюся, судя по всему, в одной из внутренних комнат.

Она осторожно убрала со лба мешающие пряди, вертя головой. Так. Что у нас тут? Ох… ежки-корешки… Полная комната народа — или так показалось?

Вот чей голос был знаком — это змей Шарадаш, тот самый безопасник, что задержал её по дороге в Школу первый раз. Сидит, закинув ногу на ногу в невысоком кресле у длинного стола. Похоже, он предназначен либо для совместных трапез, либо для совещаний в приятной обстановке.

Прикрыла слезящиеся глаза, чувствуя жжение во всем теле — и в горле, и в венах, и в груди. Пылающий огонь нестерпимо хотелось затушить, но что-то подсказывало — тут не помогут ни вода, ни чай, ни прочие напитки. Было настолько плохо, что даже страх практически исчез, несмотря на присутствие собравшихся вокруг могущественных магов.

Директор Эргрэ, Ашгай Шарадаш, отец, Эрайш, незнакомый мужчина маске и магистр Даркеан. От взглядов хотелось поежиться и провалиться куда-нибудь под пол. Как будто она может сообщить что-то жизненно важное!

— Предлагаю не мучить твою дочь, Айнирё. Позволь мне… — мужчина в маске впервые подал голос. Бесцветный. Безэмоциональный.

— Ал-шаэ… — впервые она видела, как отец кому-то кланяется — пусть он лишь коротко склонил голову.

Ал-шаэ. Подождите, но это же… наследник престола?!

Она попыталась вскочить, но тут же была остановлена все тем же бесцветным голосом, в котором, однако, легко угадывались стальные нотки приказа:

— Сидите, данэ Айана. Вы перенесли слишком тяжелый удар по своей магической системе, пытаясь применить силу, которая вам пока не по зубам. Так и выгореть можно. Сейчас обойдемся без формальностей.

Он привстал, и стало видно, что вместо ног у наследника длиннющий золотистый змеиный хвост, покрытый плотной чешуей, бликующей в лучах солнц. Завороженная, она поймала себя на том, что тянет руку к увесистому хвостищу, позабыв о том, где и с кем находится.

В комнате послышались смешки.

— Простите, — склонила голову, хотя стыдно нисколько не было. С истинной ипостасью иршасов она столкнулась всего второй раз в жизни, а так близко — в первый.

Так хочется… пить… Айна сама не заметила, как облизала губы, не сводя глаз с открытых участков кожи приблизившегося мужчины.

— О нет, — показалось, или в равнодушном голосе мелькнул смешок? — кормить я вас не буду, Айанэ, это обязанность вашего отца и избранника.

И почему ей кажется, что он имел в виду вовсе не злополучного Даирэ?

Хвост изогнулся, зазмеился и сложился кольцами, на которые присел наследник, глядя ей прямо в глаза.

— Успокойтесь и расслабьтесь, данэ. Здесь вам никто не причинит вреда, — его белые косы качнулись, как кобры под дудочкой змеелова. И она замерла, такая же завороженная и расслабленная, чувствуя, как на губы наползает улыбка облегчения.

Ладони, увенчанные когтями, сжали голову, заставляя смотреть прямо в чужие глаза. Яркие-яркие. Сияющие. Они затянули воронкой серебра, возвращая назад, в темную библиотеку, но теперь её словно отсекли от переживаемых эмоций. Айна смотрела все происходящее, как если бы она была только вошедшим в комнату человеком, замершим у входа. Не было больше страха, боли и растерянности. Зато прекрасно были видны собственные глупые ошибки.

“Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, девочка. Все могло быть гораздо хуже. Благодарю за воспоминания. Не бойся, больше подобное не повторится”, - и она поверила. Слишком много уверенности было в чужом голосе, слишком много силы.

Она очнулась не резко — а как будто вынырнула из глубокого сна, даже более успокоенная и отдохнувшая, чем была. Вот она — сила того, кто не только читает мысли и видит твое прошлое, но и может изменить душу.

Царственный змей уже привстал, отползая прочь, поэтому она едва не упала, услышав неожиданно острую мысль:

“Не упустите его, Айанэ. Может, я не имею права вмешиваться, но мой друг уже достаточно настрадался в этой жизни. Вы ему нужны. И мне виднее”.

Это ж не иначе парочка слуа в лесу сдохла, если ей сам наследник сватает Эраньяша?!

— Я все узнал, — тот же негромкий спокойный тон, но разговаривающие даны тут же оборачиваются, — Айнирё, можешь забрать дочь. Я немного исправил магическую систему и снял остатки сдерживающих заклятий, но ей нужно пройти инициацию и срочно. Почти к самой сердцевине магии была прицеплена странная следилка. Отпечаток я снял, но не удалось пока понять, каким образом её прицепили. Вернее, мысли есть, но вам не понравится.

— Смесь Хаоса и Крови, да? — кажется, анасарис совершенно не удивился.

— А ты знал? — внимательный взгляд вонзился в расслабленно замершего мужчину, но в этот момент к ней подошел отец, легко подхватывая на руки.

— Половину учебного дня ты все равно пропустила, а завтра выходной. Они правы, я затянул с инициацией и уже жалею, что так рано отпустил тебя в столицу. Кто же знал, что здесь будет так опасно!

Князь выглядел по-настоящему встревоженным, и она не удержалась — приподняла руку, коснувшись его щеки.

— Идите. Я приду чуть позже, — Повелитель темного Двора сверкнул глазами.

А потом склонился над ней — и легко коснулся сухими тонкими губами руки. По телу пробежали мурашки, но, куснув себя за губу, она решилась. Протянула руку — и легонько провела пальцами по склонившейся черной макушке, сама поражаясь своей смелости.

— Я буду ждать, — тихо ответила, замечая взгляд, которым одарил отец нерадивого претендента на единственную дочку.

Но на сердце было легко-легко. Больше она не боялась. Ни инициации, ни возможных покушений…

— Я пришлю вам приглашение, когда придет пора представить юную данэ ко двору, — наследник ни о чем не забывал.

А она позволила себе на какое-то время расслабиться, положить голову отцу на плечо, обнимая его руками за шею, и тихо улыбалась. Надо обязательно написать Шайрин — иршасса там у фэйри наверное уже с ума сходит от любопытства, а у неё столько новостей!

А…

— Папа… — она осеклась смущенно, когда объятия князя стали крепче.

Её прикрыли от окружающего мира крылом, баюкая, словно ребенка неразумного.

— Спасибо… дочь, — и столько нежности было в его голосе, что глаза противно защипало, — ты в первый раз так меня называешь. Я… рад. Мы уже почти дома.

— А мы… мои знакомые… Наор и Ано — они знают, что со мной все в порядке?

Они же там, наверное, уже на голове стоят от беспокойства.

— Мы их проверяем, — последовал ответ после короткой паузы.

То есть… не доверяют? Даже им? Считают, что специально позволили её увести? Притихшая было жажда снова обожгла горло, заставляя зашипеть недовольно

— Тише, тише, малышшшш-ка моя, уже скоро…

Его голос убаюкивал, снова заставляя провалиться в зыбкое марево забытья, чтобы очнуться от резкого голоса, ввинчивающегося в мозг.

— Мой птенец имеет право присутствовать при инициации своей избранницы, Князь, и вы не имеете права ему в этом отказывать!

Это ещё кто? И где она? Айна озадачилась. Осторожно приоткрыла глаза, понимая, что она все ещё завернута в кокон крыльев отца. Она четко ощущала его холодное раздражение и легкую брезгливость — словно кто-то сильно не оправдал его ожиданий.

— Не несите чушь, мастер Даирэ. Ваш птенец ничем не заслужил такую привилегию. Он не смог защитить свою избранницу, когда ей грозила серьезная опасность — и этому есть минимум двое важных свидетелей.

— Это кто же? — сколько тщательно скрываемого пренебрежения в голосе! — Такие же неоперившиеся птенцы, тоже решившие оказать ей знаки внимания? А опасность, вероятна, заключалась в том, что юную Княжну могли завалить подарками?

Мало твой сынок мучился в последние дни. Ох, мало! Теперь понятно, в кого Коичи такой непробиваемо бесцеремонный.

А вот отец напоминал пружину, которая вот-вот разожмется. Ещё миг — и она выстрелит, уничтожая противника. Она притихла, чуть коснувшись его ладошкой и давая понять, что пришла в себя. В горле было сухо, как в печке, и так же жарко, но пока ещё терпеть можно.

— Вы сейчас не только меня осмелились задержать, но и выказали потрясающее неумение обращаться с простейшими фактами. Кажется, мне придется подумать над тем, чтобы сменить Мастера в вашем Гнезде, сангрэ Даирэ. Вы, кажется, забыли, кто ваш Князь! — голос отца вдруг налился грозовой силой, от которой снова вскипела кровь.

Послышался чей-то сдавленный вскрик. Что же там происходит-то?!

— Похоже, мои дети забыли, что не только Ис-Тайше — творец своего народа. Вы забыли, кто вас кормил и позволил выжить. Забыли, что одного моего слова достаточно, чтобы вас в порошок стереть! Маленькая неблагодарная тварь… А ведь ты был подающим надежды ребенком, Нои!

Снова вскрик — и судорожное, отчаянное:

— Не надо, мой Князь! — хрип и мольба ещё мгновение назад такого уверенного в себе вампира, — моя вина… принял слова сына на веру, я… искуплю, Князь…

— Искупишь, — в лишенном эмоций голосе Князя не было ничего доброго, — ты сделаешь все возможное, чтобы выяснить, почему твой сын так внезапно воспылал желанием заключить помолвку — это раз. Два — узнаешь, что за странные дружки у него в Школе. Три — почему он боится, что помолвка сорвется и торопит её? Есть ли для этого особые причины? Ты меня понял?

Судорожный кашель.

— Да, мой Мастер!

— После этого ты будешь лишен большей части своих сил и отправишься в ссылку туда, куда я прикажу. Твое Гнездо пока возглавить другой, но шанс вернуться я тебе оставлю.

— Я вас понял, мой Князь…

— Раз так — исполняй.

Тихий шелест, крик птицы где-то далеко в вышине.

Крыло осторожно развернулось, и на неё посмотрели холодные блестящие глаза, налившиеся багровым светом.

— Я не испугалась, — тихое, — но, может, поторопимся? Думаешь, у него получится что-то выяснить? И ты правда имеешь право не пускать Коичи на церемонию?

Тихий смешок. Холодное лицо на мгновение разгладилось, и перед ней уже снова был заботливый отец, а не ледяной Князь. Потрясающая смена эмоций. И почти пугающая скорость перехода от одной к другой.

А ведь она его почти совсем не знает…

Додумать мысль не дали.

Отец скользнул в тень — она почувствовала это сразу. Вокруг ощутимо похолодало, померк яркий дневной свет, словно тучи сгустились. Серая лента дороги вилась вновь из ниоткуда в никуда. Но сильный и опытный вампир легко находил дорогу во мраке, чувствуя себя здесь, как дома.

— Нои Даирэ далеко не дурак, но стал слишком спесив и заносчив. Уже забыл, каким был, когда пришел ко мне, — в голосе отца звучала злая горечь, — посчитал, что сравнялся со мной силой и может ставить свои условия! Он заносчивый болван, но не заговорщик. Его место и его Гнездо для него многое значат — он не станет им рисковать, ввязываясь в бессмысленные авантюры, и у сына вызнает все. Даже если тот будет против. Именно для этого я его силу пока и оставил при нем. Сбежать все равно не сбежит.

В этот раз тень проступала отчетливо и в груди как будто крутилась стрелка компаса, показывая верное направление. Она чувствовала, что Князь идет в нужное место кратчайшим путем. Это же какая концентрация нужна! Вот бы попробовать… хоть когда-нибудь…

— А Коичи?

— А что Коичи? — недобрая усмешка. — Да, он, безусловно, имел право потребовать своего присутствия на церемонии. Только с разрешения невесты. И только при условиях ненасильственной помолвки и безупречных отношений. В остальном все на усмотрение отца избранницы или её Мастера. К тому же, этот поганец-похититель нам в чем-то очень помог — теперь и Даркеан, и ал-шаэ могут засвидетельствовать, что тебя похитили, а твой жених об этом даже не узнал…

— А если…

— А вот если он знал, — хищная усмешка, — то ему же хуже. Ваша помолвка и так уже на грани разрыва.

Самая чудесная новость за этот сумасшедший день.

Они выпали из тени так же внезапно и незаметно, как и попали в неё, опускаясь на каменные плиты огромного старого храма, чей свод терялся далеко в вышине.

Здесь не было ни мрачно, ни холодно. И не было ни одной статуи какого-либо бога. Собственно, кроме редких фресок на стенах и небольшого возвышения посередине, похожего на алтарь, здесь не было вообще практически ничего. А так легко, так светло дышалось. Раньше она представляло святилище вампиров совсем по-другому…

— Ожидала кровавых оргий, пауков, ритуальные танцы с клыками и пару десятков несчастных покусанных рабов перед огромной мрачной статуей? — алые глаза смеялись.

— Немножко, — Айна фыркнула, только теперь понимая, насколько же наивны были её вчерашние представления о собственной расе.

Князь медленно и осторожно опустил её на пол.

— Разуйся. И сними всю верхнюю одежду. Можешь оставить у любой из ниш — я подожду, — сказал негромко, — кроме нас здесь никого нет, а Эраньяш сюда не сможет попасть, как бы ему ни хотелось, — продолжил, словно угадав, что её волнует.

Что ж. Все тело покалывало, а десна ныли, как будто там рос целый лес новых клыков. Собственная кожа показалась ледяной, а дыхание замедлилось настолько, что она сама себе напомнила живого мертвеца.

Все это так похоже на страшный сон…

— На самом деле кровавых обрядов у нас хватает, — раздался негромкий голос отца. Тот подошел к алтарю, рассекая себе ладонь, из которой медленно заструилась не только кровь, но и тьма, — кровь — наша жизнь и наша суть, и мы далеко не безобидны и не всепрощающи. Вампиры считаются одним из самых закрытых и жестоких народов Империи, и, если бы мы не вошли в неё когда-то по моей доброй воле, скажу одно — в нашей войне мог бы утонуть весь мир. Именно поэтому её и не было.

— Ты отдал власть императору?

— Император Шелларион мудр и понимает, что никогда не сможет контролировать нас полностью. Ему достаточно того, что мы готовы воевать за империю и придерживаемся её законов. В остальном же мы вольны делать то, что желаем.

Она осталась только в тонкой нижней рубашке, но холода не ощущала, даже ступая босыми ногами по гладко отшлифованным плитам пола.

Тело было настолько лёгким, что казалось — сейчас взлетит. Она вспорхнула по ступеням на возвышение, послушно ложась в центр камня, тут же покрывшегося узорами.

Волнительно. И страшно в глубине души до заикания. Потому что если что-то пойдет не так… ей все равно придется полностью довериться отцу — сама она в этом просто ничего не понимает. Даже остановить ритуал не сможет.

Плита вдруг стала казаться уже далеко не такой комфортной, а даже напротив — почти ледяной. Сердце судорожно сжалось, когда Айна поняла, что не может шевельнуться.

Но ведь это Князь… отец. Он никогда не причинит ей вреда. Все вампиры через это проходили.

Князь распахнул полночные кожистые крылья, закрывшие, казалось, для неё, весь свод пещеры.

— Все будет хорошо.

Он не разомкнул губ, так что шепот, возможно, лишь примерещился.

Князь Асайюрэ не дал свернуться крови на ладони, вычерчивая ею узоры на её теле. Было щекотно — и пока совсем не больно.

Вспышка. Он достает что-то из узких футляров.

Кольцо. Роскошное женское кольцо из черного бриллианта и тонкая цепочка ожерелья из него же — с одним огромным камнем посередине.

Голова кружится от того, сколько могут стоить эти драгоценности.

— Это дар моего рода дочери моей, Мать Тьма!

Мужчина делает шаг назад и низко кланяется.

— Благослови её касанием своим, окутай её силой своей, коснись своим дыханием! Я Айнирё, сын рода Асайя, Первородный, признаю её моей единственной плотью и кровью и клянусь обучать и заботиться. Я Мастер её и Отец. Дай дочери моей силу, Великая Мать!

Тишина. Напевный шелестящий голос, который эхом взмывает под своды храма. Усиливающееся покалывание в теле. Ощущение вязкого привкуса на клыках. И чаша, которую протягивают ей бестелесные руки одной из теней.

Окутывает с ног до головы жаркий шепот:

— До дна! Пей до дна, дочь Тьмы! Сегодня твой день!

Губы касаются невесомо холодного металла, как вдруг что-то выхватывает чашу, и та кружится в темной воронке, сыплющей искрами. Тело уже все плавится в огне, который, казалось, спустя миг застывает в жилах льдом. Неужели так и нужно? Тогда почему отец вскочил с колен, напряжённо вглядываясь перед собой?!

— Я тоже… хочу поприветствовать избранницу моего дорогого сына…

Смеется мельтешащий перед глазами Хаос, складываясь в полупрозрачную фигуру, облаченную в роскошные черненые доспехи.

Виски взрываются болью, когда чужая когтистая кисть легонько касается их, вырывая крик.

Что происходит? Да почему же у нее вечно все время что-то не так!

— Я тоже могу быть милосердным… ты нравишься двум моим анасарис, отчего бы и нет?..

Мир тонет в милосердной вспышке, вокруг играет музыкальная какофония безумного гения, ревёт голубое пламя, расползаясь ледяными змейками по всему телу. Её дар возрастает стремительно, скачком. Кружа голову, растекается по венам, не стремясь ввергнуть в безумие.

— Ты его дар… его спасение… что ж, я даже рад!

Эхо чужих мыслей. Смех. Мелькающие лица. Весь мир словно сошел со своей оси, и на миг все его знания стали доступны, ужасая и восхищая. Сила поманила, не давая забыть о своих гранях, отпечатывая в сознании новую цель…

И она очнулась. Не сразу поняла, что лежит на том же алтаре, но только на чьих-то коленях.

Во рту был знакомый металлический привкус крови, а перед глазами маячило чужое искусанное запястье.

— Мое кусачее сердечко очнулось?

Мурлычащие нотки темного ни с чем не спутаешь. Это был Эрайш — и, в то же время, не совсем он. Та его темнейшая половина, которая всегда умела делать комплименты уставшей ведьминской душе куда лучше своего хозяина.

— Наелась, напилась? Теперь и вставать пора, — коварный темный усмехнулся, убирая руку и подсовывая ей вторую под спину. Помогал сесть.

В этот момент она даже не сразу вспомнила и осознала, что слегка не одета. Даже не придала этому значение. Мир раздвинул свои границы, став ярче и гораздо разнообразнее. Она никогда не думала, что может так сильно на кого-то реагировать. Но он был её. Он был создан для неё. Весь этот наглый бессовестный темный с ядовитыми мшистыми глазами, которые сейчас сияли особенно ярко и очертаниями крыльев, которые она сейчас тоже видела совершенно четко. И отчего-то точно знала — она сможет ему их вернуть. Не было сомнений.

Айна сама не заметила, как прильнула к усмехнувшемуся фэйри всем телом, а он легко подхватил её под колени, усаживая на себя.

— Какое жаркое сердечко… страстное и слегка опьянённое своей силой…

Это проурчали куда-то в шею, заставляя блаженно улыбнуться и уткнуться носом прямо рассыпавшуюся по плечам волну волос. Желанный запах снова заполнил ноздри, и она сладко потянулась, облизнувшись.

Чужие глаза опасно вспыхнули, сощурившись.

— Ещё раз так сделаешь, моя соблазнительная радость, и вместо жениха будет его труп, а ты… станешь моей.

— А ничего, что я тоже тут стою, Раш? А ты прямо на моих глазах пытаешься совратить мою дочь, а? — голос Князя звучал насмешливо и капельку устало.

Она встряхнулась, пытаясь заставить сознание проясниться. Они пришли сюда с отцом, чтобы… чтобы… Глаза бесцельно блуждали по залу, пока не остановились на сияющих темных шарах, внутри которых метались маленькие молнии. Они висели полукругом над алтарем и что-то сильно напоминали… или кого-то?!

Глаза. Чужие глаза, полные хаоса. Голоса. Тень. Ритуал… и?!

Айана подскочила, чуть кубарем не скатившись с плиты.

— Откуда вы тут? Что это было? Все получилось?

Язык сначала еле ворочался в горле, а потом резко отпустило. Она и говорила совершенно легко, переходя с имперского на язык вампиров, а после — фэйри. Хотя раньше специалист уверял, что быстро полученные знания не усвоятся. Вот только чистокровных это касалось. А она теперь — чистокровная. Инициация выжигает любую другую кровь, а, если она выжила, то кровь матери исчезла, замененная кровью отца.

— Прекрасный вид сзади… и крылышки чудесные. Но скоро первое возбуждение от силы пройдет и тебе станет некомфортно.

Не успела она ответить на вопиющую наглость темного, как тот встал и протянул ей свой плащ.

— Свернешь крылья — наденешь, — бросил негромко.

Только глаза вглядывались жадно, пристально.

Крылья?! О чем он… подождите…

Реальность медленно, но плавно обрушилась на голову, всплывая четкими картинками, начиная с попытки похищения и заканчивая тем, что она — между прочем, полуголая, стоит перед задумчиво оценивающим взглядом фэйри.

Айана дернулась, зашипела, чувствуя, как что-то судорожно трепещет сзади, пытаясь опрокинуть её вниз, и встретилась со смеющимся взглядом отца.

— Поздравляю, птенчик мой, — Князь улыбнулся во все клыки, протягивая к ней руки. — Давай, иди ко мне. Разберемся с твоими крылышками. Конечно, учиться обращаться с обновленным телом тебе придется тоже…

Наверное, их обоих позабавило страдальческое выражение на её лице. Похитители, хаос, тьма, предсказания и туманные намеки, а тут ещё и это… Гранит науки начинал потихоньку стачивать клыки, но сдаваться — это значит проиграть самой себе.

Придется найти время и для новых тренировок.

Она даже умудрилась не упасть, медленно пробираясь к замершему на месте отцу. Казалось, что расстояние почти бесконечно, а спину от крыльев уже начало ломить. Эрайш подозрительно затих — смеется?

— Давай, птенчик. Осталось совсем немного!

И как они все ходят с крыльями — и умудряются не упасть?!

— Я попрошу мастера Даргаша увеличить нагрузки, — негромко говорит за спиной фэйри, — он разработает для тебя особую программу, в связи со случившимися изменениями.

Откуда он знает их мастера? Ох, ежики колючие. Не отвертеться — да и не хочется. В первую очередь это нужно ей самой. Или уже забыла, Айна, ужас беспомощности, когда от растерянности не смогла простейшие силовые удары применять?! Те самые, что наносятся сырой магией и которых знает любой первогодка?

— Буду только рада — отозвалась искренне.

И, облегченно выдохнув, облокотилась на отца, почти повиснув на нем.

— Посмотри на себя, — тихо шепнули на ухо.

Руки, ставшие такими родными, развернули к мерцающей пленке, и Айна замерла, не в силах оторвать взгляд от девушки по ту сторону зазеркалья. Она притягивала взгляд белоснежной кожей и легким серым румянцем на щеках. Винно-алые волосы с несколькими светло-медными прядями рассыпались по груди спине, прикрывая её почти до пояса. Лицо… словно и не неё, даже страшно стало на мгновение. разве может быть, что надменная аристократка с резкими, слишком хищными для девушки чертами лица — она? За спиной оскалившейся вампирессы взметнулись небольшие кожистые крылья темно-золотого оттенка.

И только испуг в золотисто-карих глазах вносил какую-то неправильность в общую картину, заставляя облегченно вздохнуть. Нет, это все ещё она. Пусть и слишком непривычная.

— Это ты. Все ещё ты. И неважно, как ты выглядишь, если твоя душа остается прежней, мой птенчик.

Она развернулась — и крепко прижалась к обнимающим её рукам, чувствуя, что все-таки вот-вот расплачется. Не от горя — просто радости иногда тоже бывает слишком много.

— Если не хочешь пропустить учебу, тебе лучше отдохнуть сегодня, научиться сворачивать крылья и немного освоиться со своими способностями. К лучшему, что пришлось инициацию провести именно теперь — зато ты лучше защищена, — негромкий голос Повелителя раздался совсем близко, но сил обернуться не было.

Эрайш, как и всегда, сразу переходил к делу, предпочитая не отвлекаться на излишние сантименты. Но это почему-то подкупало. Он не был равнодушным — просто проявлял свою заботу по-другому.

— Сейчас разберемся с крыльями. На самом деле это скорее рефлекс, получится пару раз — и дальше уже будет получаться само собой, даже задумываться не придется.

Князь с Эрайшем снова обменялись странными задумчивыми взглядами, а потом отец осторожно провел пальцами по чувствительному теперь местечку между крыльями и с силой надавил пальцем на только ему видимый участок кожи. Крылья с тихим шелестом послушно сложились за спиной, разом став гораздо меньше и удобнее.

— Потом научишься их убирать и вовсе в подпространство, если захочешь. Хотя многие наши предпочитают этого не делать — вытаскивать долго, а крылья могут понадобиться в любой момент. Другое дело, что одежду придется изрядно перешивать, да и ходить с ними нужна определенная сноровка.

— Крылья ведь можно применять и как оружие? — и снова это быстро переключение сознания.

Нет, это не сумасшествие — это лишь особенность восприятия мира вампирами. Иначе за свою долгую жизнь они были и правда сошли с ума от скуки — что порой происходит. Многие вампиры — вечные дети, увлекающиеся погоней то за одним, то за другим, то за третьим. Чем интереснее жизнь, чем больше кипит азарт в крови — тем веселее! А захватывающе схватки с неведомым противником ещё ничего не придумали!

Вот и у неё снова чешется пресловутое любопытство.

— Можно, — на её плечи все-таки ложится плащ, вызывая улыбку. Да и отвечает именно Эрайш, а не отец, — но это требует большой силы воли и длительных тренировок. Я видел, что тебе по душе целительство. Ты уверена, что хочешь выбрать путь воина?

Он не сомневался в её силах — просто спрашивал, щуря раскосые глаза. А ведь у фэйри тоже есть крылья, и действуют они по схожему принципу с вампирскими…

— Я хочу уметь защищать свою жизнь, а не ждать, пока меня кто-нибудь спасет.

Глаза в глаза — и мужчина медленно кивая, словно сочтя этот аргумент достаточным для окончания спора.

— Смотри не пожалей, — отец только качает головой — и молча отходит к алтарному камню

Будет убирать последствия ритуала? А они же ещё…

— Как вы сюда попали, Повелитель?!

— Ты только сейчас задаешься этим вопросом? — и снова этот непроницаемый взгляд, по которому невозможно прочитать чужие чувства.

Может, она вообще все себе придумала? А он лишь хотел развлечься с той, которая смогла мимолетно заинтересовать?

— Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, — тихо фыркнула зловредная сущность, — я ведь спросила первой…

— Пришел.

— Что?

— Я сюда пришел. Сначала порталом, потом ногами.

Он издевается?! Хотя лицо оставалось все таким же непроницаемо-серьезным.

— Я нельзя немножко поподробнее? Отец говорил, что никто посторонний сюда пройти не способен, — нахмурилась, кутаясь в плащ. Действительно, постепенно силы уходили, оставляя приятную слабость.

— К тебе явилось полуматериальное воплощение Хаоса. Думаешь, я мог бы этого не заметить?! И не пройти по такому следу? Его присутствие для меня — все равно, что приветливо открытая дверь.

Хаос. Безумный шепот и смех. Рука невольно взметнулась к виску. Туда, где её касались прозрачные худые пальцы. Никаких следов.

Подождите-ка. Хаос говорил про двух анасарис, которые ей симпатизируют. Один — Мастер, а второй?

— Вы анасарис? — спросила почему-то шепотом.

— Да. Фактически, — он не стал отрицать, отойдя к стене, а она поспешила к нише, где лежала одежда.

Кажется, он все-таки отвернулся — или просто смотрел в сторону?

— Но почему об этом никто не знает? Ведь Мастера… наверное, все же контролируют? — любопытство и волнение заставляли снова задавать вопросы.

— Если это возможно назвать контролем… за мной тоже следят, разумеется. Но в реальности этот, скажем так, статус, ещё мне не принадлежит. Хаос любит мучить и испытывать до последнего. И, кто знает, смогу ли я пройти его последнее испытание, не сорвавшись?

Он действительно стоял, смотря в центр зала, на заканчивающего очищающий обряд Князя, и даже не смотря в её сторону. Замкнулся и отвернулся, не желая выдавать собственные секреты. И все равно ему, что у неё болит сердце при мысли, что этого сумасшедшего фэйри с изумрудными глазами может не стать на свете.

Она выбрала его. Наверное, с самой первой встречи, вот только сомнения и неуверенность разъедают душу. Один шаг вперед — два шага назад. Танец на лезвии клинка. И, если оступишься, как потом собрать своё сердце из осколков?

Сейчас они разойдутся каждый по своим делам и, кто знает — когда встретятся? И встретятся ли вообще?