Глава 17. Смертельный праздник

Яркими красками встречает этот день. Перелом года фэйри. Праздник тьмы и опадающих листьев в вечных лесах. Разгул свободы, Дикой Охоты, что похищает смертных. Танцы и костры на холмах и в сидах до упаду, до стертых сапог и туфелек. День, когда впервые на эту землю приглашены не только все темные фэйри, но и иршасы, вампиры, каэрхи, рикшахи и многие другие нелюди огромной империи Льяш-Таэ.

Сила пела в венах, сила звенела, дрожала, кружила маленькими темными воронками по комнате, заставляя взять себя в руки. Айна прикрыла глаза, привычно глубоко задышав и пряча багрянец в глазах. Она сможет. Тренировки с магистром Даркеаном сделали свое дело — тело и дух набрали силу, магия подчинялась ей в той мере, в какой была освоена. Нужно очень много терпения и воли, чтобы не то, что обуздать, а хотя бы подчинить себе немного капризный хаос. Заставить с собой считаться.

Как никогда, она была рада тому, что Эрайш отсутствовал большую часть времени, занятый хитросплетениями заговора. Возможно, её фэйри что-то подозревал — но предпочитал молчать. Что ж, оно и к лучшему. Не стоит бередить лихо.

— Ай, красавица. Если бы не вот это выражение “всех убью — одна останусь” на лице — цены б тебе не было! — ехидная ежиная морда высунулась из-за занавеси, фыркнув.

Да, она, наконец-то, перебралась в прежние покои. Много солнца, воздуха, пения птиц и наглых лизунов, на которых до сих пор смотреть было тошно.

Что ж, ты предполагаешь — а жизнь располагает.

— Тих, совсем уже обнаглел, а?

— А ты терпи, терпи, — сиреневые иголки нагло закачались перед носом, когда вредное создание запрыгнуло на плечо всей увесистой тушкой — и откуда силы взялись?! Прохладный нос ткнулся в плечо, — я ж терплю твои тайны и визиты воплощения. Думаете, слепой, что ли? Или тупой совсем?

Похоже, кто-то серьезно обиделся.

Айна тихонько вздохнула, поправляя подол великолепно скроенного ало-серебристого платья в пол. Без рукавов, сужающееся к талии, ниже колен оно расходилось пышной юбкой, великолепно демонстрируя фигуру. Даже прорезь для крыльев в спине была сделана. Впрочем, сверху она все равно накинет изящный тонкий шарф, так будет гораздо лучше. А крылья можно и спрятать.

Впервые она казалась себе той самой выдуманной принцессой из детских сказок. Именно к ней примчится принц, может, не такой уж прекрасный и с отнюдь не сахарным характером — но её. Самый драгоценный. Самый любимый. Порывисто вздохнула, чуть не испортив прическу. Волосы сегодня были собраны наверх и заколоты шпильками и цветами, и лишь несколько прядей спускались ниже, обрамляя лицо.

Свет вспыхнул ярче.

— Тих, я рада, что ты сумел промолчать. И что в этот раз поверил мне, не став ничего рассказывать ни Таальену, ни Повелителю. Анасарис помог мне, но все, что я делаю — делаю ради Эрайша. Ради нашего будущего, понимаешь?.. И не только нашего.

Сбивчивый шепот. Она подхватила увесистого ежа, уже с трудом удерживая его в руках. Растолстел, друг? Лапки не помещаются уже.

— Ох уж эти ваши тайны, — фыркнул недовольно, — раз промолчал, так и дальше буду. Чай не идиот, сам чую — что-то будет…

— Будет же, да? — смесь паники и надежды.

Хоть бы скорее все закончилось. Ожидание — нет ничего хуже!

Пусть уже случится, упадет, как снег на голову. Пусть. Она выстоит — и забудет все, как страшный сон.

— Моя саэлла, пора, — дини ши клыкасто улыбнулся, проскальзывая в комнату. Склонился в поклоне.

Похоже, даже у Ильдиса сегодня отличное настроение. Или же все остальное он слишком хорошо умеет скрывать.

Мягкий тихий шепот листвы. Мерцающие повсюду огни. Музыка — то плавная, то озорная, то и вовсе залихватская, такая, что ноги сами пускаются в пляс.

Сердце сжалось судорожно, вспотели ладони. Практически первое официальное представление такому огромному количеству народа! Если не считать, конечно, провал в родном княжестве. А ведь если останется здесь, среди фэйри, придется отцу уже внуков ждать, наверное. При этой мысли щеки вспыхнули огнем.

Да что ж такое! О деле думай, Айна, а не дурака валяй! Не то даже жениха лишишься! Уже второго. Какая-то нехорошая традиция складывается. Мрут и мрут. Честной девушке уже и замуж скоро не выйти!

Ворчала про себя, продолжая тихонько развешивать следилки на крови. Это тоже научил делать магистр Аитор. Посторонним проделать такое в лесу не удастся, но ей доступ к силе леса Эрайш открыл ещё тогда, когда сделал шиали. Теперь она здесь не чужая. И сама сможет следить. И почувствует, когда придет опасность. Ведь она была почти уверена, что знает, кого именно им стоит ожидать “в гости”.

— Чудесно выглядите, сангрэ Айанэ, — неожиданно ей поклонился, отделившись от своей компании, высокий остролицый вампир.

Несмотря на холодный взгляд темно-серых сейчас глаз и уродливый шрам, пересекающий половину лица, было в нем что-то… настоящее? Он не вызывал отвращения. Да и сам на неё смотрел без брезгливости. Скорее, с любопытством.

— Сангрэ?.. — она растерялась. Встречались раньше или показалось?

— Вы вряд ли меня помните, княжна. Я опоздал на ваше представление, к сожалению, были проблемы в Гнезде, — а голос приятный. Низкий, бархатный. Таким легко очаровывать. Впрочем, иного от вампира ожидать сложно, тем более, от такого древнего, — моё имя — Гелорен из рода Ардаши, мастер Гнезда и советник Князя по вопросам безопасности. Я должен извиниться перед вами за безобразную ошибку с родом Даирэ, — удивительно, но и голос, и глаза, и даже отголоски чувств, которые она уловила, говорили об искренности вампира. — И пусть меня отвлекли намеренно, я должен был заподозрить, что происходящие с Гнездом неприятности и странности вокруг вас и Князя — звенья одной цепи. Я уже подал Князю прошение о пересмотре моего соответствия занимаемой должности.

Вряд ли он так расшаркивается из-за неё. Скорее всего, как и все вампиры, близко к сердцу принимает собственные просчеты. Но из этого можно извлечь выгоду. Вот Айна, дожила! Уже и мыслить стала как расчетливая циничная правительница.

— Вам не за что извиняться, Мастер Ардаши, — ох. Это её голос так мягко и ласково мурлычет? Это она кокетливо улыбается, протягивая руку для поцелуя?

И ловит на себе насмешливый, но отчего-то одобрительный взгляд спутницы вампира. Высокая, худая, но настолько грациозная и… хищная, что глаз не отвести.

— Жизнь нельзя прожить, не совершив ни единой ошибки. Пусть наш враг сумел немного заморочить вам голову, но и это сыграло на руку именно нам, — она ловит взгляд вампира и опускает глаза, якобы потупившись, — ведь мы все же смогли разгадать их планы. Подобрались настолько близко, насколько только было возможно! И я верю, Мастер, что скоро все закончится. Вы же верите своей Княжне?

Вопрос с подвохом. Кажется, или спутница советника тихо смеется, зажав рот узкой ладонью с длинными когтями?

Глаза вампира вспыхивают на миг алым. Он ерошит короткий ежик волос, клыкасто усмехаясь.

— Поймали, княжна. Я на вашей стороне. И я вам верю. Ръятэ не из тех, кто выберет пустышку даже ради исполнения пророчества.

Его прямота могла бы ранить, но вместо этого лишь тешит самолюбие. И она улыбается в ответ. Они друг друга поняли.

— Рада познакомиться с вами, советник. Вы очень дальновидны, — негромкий голос. Спокойный сдержанный взгляд.

Вязь шиали сверкает в лучах магических сфер.

К каждому можно подобрать свой ключик. И этому в Школе их тоже обучали. Когда каждый день вкладывают в голову, что на тебе будет лежать огромная ответственность — поневоле начнешь стараться. Элита — это не те, у кого много денег и власть, дарованная по наследству. Элита — это те, кто умеет свою власть правильно применить и несет ответственность за каждое принятое решение. Кто знает, что в его руках чужие жизни, и понимает, что не лучше тех, кто от него зависит. Нет. Ему только повезло ступить на первую ступеньку власти, но так же быстро он может и упасть вниз.

— Будьте осторожны, мастер. Сегодня непростой день. И вы, сангрэ… — взгляд на вампиршу.

— Даятта, — её голос журчал музыкой, но был холоден и опасен, как сталь, — сегодня и правда изумительно интересный день. Мы с моим сангрэ учтем… ваши слова, княжна. Когда будет время — приглашаю навестить наше Гнездо.

— Я рад, что птенчик Князя расправил крылья, — взгляд мужчины был искренен.

Оба мгновенно смешались с толпой, растворяясь.

Ильдис не маячил перед глазами, но она отчетливо чувствовала его где-то неподалеку.

Опасность? Пока все было спокойно. Даже слишком спокойно. И это-то пугало.

— А вот и ты. Прекрасно выглядишь, жертва повелительской тирании, — негромкий голос заставил усмехнуться.

С трудом, едва сдерживаясь, чтобы не взвизгнуть от радости, Айна медленно обернулась. Наор. Стоит, красавец, улыбается. В строгом темном камзоле, расшитом фиолетовой нитью, каэрх выглядел настоящим высоким данэ. Хвост обвился вокруг ноги, ведя себя смирно.

— Наор!.. — она подалась вперед, легко обнимая его за плечи и касаясь губами щеки. — Так рада тебя видеть живым и здоровым!

Острое ухо нервно дернулось.

— Милая, давай ты сделаешь пару шагов назад, — чуть хриплый голос шепнул почти на ухо, — меня нервируют кровожадные взгляды твоих будущих подданных. Кажется, что меня сейчас порвут на кусочки.

Прыснула, вовремя зажав рот ладонью, и нехотя отстранилась. Оглядела каэрха ещё раз. Нет, и в самом деле хорош! Это к лучшему, что у Ано уже есть избранник, не то она бы легко могла Наором увлечься.

— Договорились, — кивнула серьезно. — Как ты? Как девочки? Мне и правда пришлось пожить в сиде практически в одиночку. Зато наверстала все пропущенное в Школе.

— Неужели Повелитель не навещал? — друг искренне удивился. Подхватил любезно под руку, направляясь к мосту на соседнее дерево.

Позже они спустятся вниз, к сидам. Главный праздник будет именно там.

— Навещал, но изредка, — поделилась, грустно вздохнув, — но оно и к лучшему. Возникли другие дела… и проблемы. И их лучше было решать не с ним…

— Хаос? — друг нахмурился, знакомым жестом потирая плечо.

Так же, как она после занятий с магистром Даркеаном.

— И ты? — сорвалось тихое.

Они как раз спустились на уровень третьего яруса, и громкая музыка заглушала разговор от посторонних.

— Мне на многое не стоило рассчитывать. Хаоса в нашей силе больше, чем у других, но не то, что сейчас у тебя или фэйри. Вот только этот их ритуал, — Наор сморщился. От друга потянуло тоской. Словно…

— Ты потерял уже так кого-то? Да? — интуиция и эмпатия нашептывали в голос одно и то же.

— Брата. Старшего, — сколько тоски в его голосе! — именно его поисками я хотел заняться. Он поступил на несколько лет раньше меня и учился с компанией Сантара. Думаю, подонок его и принес в жертву. Брат никогда бы не пошел против империи и императора.

Вот оно что.

Крики. Смех. Брызги светлячков, топот ног, сияющие огни.

— Саэлла, сейчас начнется основная часть праздника. Повелитель ждет вас. Я провожу, — Ильдис, как всегда, возник внезапно, сверкнув глазами.

— Пойдем, — согласилась, крутя головой по сторонам. Сейчас на неё почти не обращают внимания. Вампирша и вампирша. Метку шиали она снова прикрыла легким палантином. Но что будет, когда Эрайш объявит свое решение во всеуслышание?

Её вдруг запоздало начала бить дрожь.

“Вот глупенькая. Нашла, в ком сомневаться. Смешные вы, смертные. Будь внимательна”, - скомандовал тускло-холодный голос. Тело закололо от наплыва чужой энергии. Кажется, Хаосу снова было скучно.

Наор рядом передернулся, мотнув головой. Почувствовал?

“Он мой. До кончиков пальцев. Просто ещё об этом не знает. Ритуал открыл мне прямую дорожку к его душе”.

— Ты!.. — она поняла, что значит бояться за друга. Снова. Спасти, чтобы?..

“Да не волнуйся так. Мне не нужна его смерть и рабы не нужны. Даркеан его натаскает. Каэрхи — одни из игрушек моего погибшего давным-давно анасарис. Я за ними приглядываю, по возможности. И зла не желаю. Они — часть гармонии мира”.

Она и сама не заметила, как они ступили внутрь высокого холма, заросшего сверху густой травой с вкраплениями сверкающих серебристых звездочек-цветов.

Здесь было не так уж много гостей по сравнению с верхними ярусами чащи. Нелюди мелькали то тут, то там, сверкали глазами, шелестели хвостами, скалили клыки, щелкали когтями.

От разнообразия аж глаза разбегались.

— Иди. Я буду поблизости. Анорисс скоро будет с даном Шарадаш. Шайрин уже где-то здесь, она тоже тебя искала.

Одарив напоследок тревожным взглядом, друг тоже растворился в снующей толпе. А она, придерживая край платья и стараясь вежливо улыбаться и не показывать, насколько ей здесь неуютно, устремилась к небольшому возвышению, которое пока пустовало. Надо отыграть свою роль до конца.

Вот только не успела сделать и трех шагов, как в спину уперлось что-то острое, потрескивающее он наложенных на него заклятий.

— Советую идти дальше и улыбаться. А потом отойти к дальней стене, вампирочка, — негромкий насмешливый шепот. Никто даже внимания не обратил!

Айна попыталась обернуться, чувствуя, как екнуло сердце, но ей не дали.

— Без шуток. Ты мне, конечно, пригодишься, но, если что, просто поищу ещё одну, более подходящую кандидатуру.

Горло перехватило. Страх? Нет. Она ведь этого ждала. Она была в ярости. И эта ярость не давала ужасу прорваться наружу.

Прямо посреди праздника, сделанного, в том числе, и в её честь, какой-то мерзавец решил все испортить! Это уже даже не смешно! Но хорошо, что все идет именно по её плану. Только жаль, что она забыла — когда вмешивается хаос, любой план может полететь именно к нему в гости.

— Я-то улыбнусь, да только смысл? Знаете ведь, что меня от вас тошнит… Сантар, или как вас зовут по-настоящему? — бросила наугад.

— Советую молчать, — её грубо пихнули вперед, подталкивая к стене. Но, похоже, для остальных гостей преступник был то ли невидим, то ли они не обращали на него просто никакого внимания. Но почему?!

Спину обожгло соприкосновение с острым металлом.

— Да-а, — смешок, — адамант хорошо убивает таких, как вы. Божественный сплав. Не так было легко его достать. Зато даже одна рана может стать смертельной. Советую об этом помнить.

Она резко развернулась — и едва сдержала крик. Она бы никогда не узнала в этом совершенно обычном темном фэйри лощеного Сантара. Короткие волосы по плечи. Колючие темные глаза. Слишком светлая кожа. И темно-зеленый камзол со значком стражи.

Прекрасно! Отлично! Мысли лихорадочно заскакали.

— Твой телохранитель сейчас гонится за мороком и не скоро сообразит, что ты осталась в зале. Так что, познакомимся, наконец, невеста?

Что?! Чья ещё невеста? Вот уж и правда… то ни одного нет, то выстраиваются в ряд. Не надо нам такого счастья, Хаос упаси! И куда он исчез, когда так нужен?!

— Удивлена? Нет, душу изливать не буду, — когти левой руки коснулись щеки, — твоя мать пообещала мне тебя, если я верну ей вампира. Что ж, мои обещания стоят недорого. А потом она умерла, бедняжка. И наш-шш договор был бы в силе, если бы она ещё не умудрилась тебя запродать и фэйри! Ох уж пришлось мне побегать за тобой, строптивая невестушка. Что ж, надобность в женитьбе, как таковой, у меня отпала, — коготь спустился вниз по шее, прочертив полоску по груди.

Даже клыки невольно вылезли — и раздалось злое шипение.

Новый обжигающий укол.

— Будь мила со мной, иначе, когда твой Повелитель умрет, будешь сидеть на цепи, как собака, у моих ног, — пугающая маниакальная пустота в чужих глазах говорила, что сумасшедший не шутит.

Интересно, такое самомнение лечится хорошим ударом железной кастрюли по голове — или бесполезно?

— Женщину сажает на цепь только тот, кто больше ни на что не способен. Ни удержать, ни… вызвать другие чувства.

Лицо напротив некрасиво исказилось.

— Мне нет дела до твоих чувств, маленькая вампирша. Вот только, став твоим супругом и избавившись от темного мальчишки и твоего отца, я получу себе вампиров. Мне ничего не стоит поменять тело снова. Выберу кого-нибудь из них — ты сама мне его приведешь! Мне нужна твоя сила. Как женщина ты меня особо не привлекаешь, но наследник пригодится.

Отвратительные, грязные слова. Сейчас она была уже не против парочки ритуальных жертвоприношений, но вот только слишком явно опасный кинжал упирался в живот. Умирать не хотелось. Ей ещё устраивать грандиозную разборку со всеми причастными. Ведь подозревали, что он может менять тела! И все равно умудрились проморгать.

— И что дальше? — внешне спокойно оперлась о стену. Прищурилась, смотря с нескрываемым ехидством. Лишь бы не заметил, как дрожат руки.

— Дальше? — чужая улыбка была неприятной.

Посреди зала вдруг грянул взрыв, заволакивая все вокруг дымом.

Раздались крики и топот ног. У возвышения, вспыхнув, закрутился портал. Один, второй, третий… Эраньяш, Таальен, отец и ещё несколько незнакомых фэйри.

Она дернулась — и тихо вскрикнула от расцарапавшего кожу лезвия. Не врал. Он не врал на счет этого металла. Царапинка малюсенькая, а такое ощущение, как будто насквозь проткнули.

— Что ж ты так неосторожно, милая?

Кикимора болотная тебе милая!

Кинжал прижался к горлу, и похититель резко шагнул вперед.

Эрайш почувствовал. Фэйри вдруг завертелся, оглядываясь по сторонам и хмуря тонкие брови. Как же хотелось броситься вперед и разгладить эту морщинку между ними. Что ей стоило быть осторожнее? В следующий раз хоть на двадцать телохранителей согласится!

Только б выбраться. Выжить.

Глаза Повелителя остановились прямо на ней. В зал прянула тьма, мешавшаяся с хаосом. Чужие глаза почернели, морок задрожал, сползая клочьями и являя всем изуродованное тело фэйри. Только глаза продолжали светиться. Изумрудные искры в черных озерах ненависти. Не морок, настоящие! Может, она с этими нелюдями сама стала совершенно ненормальной. И думает в первую очередь о том, что проклятье все-таки можно уничтожить, а не о том, что сейчас будут уничтожать их самих.

— Я бы не советовал тебе так торопиться, Повелитель, — голос Сантара (пусть уж так!) — эхом разливался по всему сиду.

Что уж там было за дымом — что за крики, вой и рычание — не понять! Хоть бы праздник не стал бойней!

— Сейчас ты снимешь с себя всю защиту и подойдешь ко мне. Опустишься на колени и будешь целовать мне ноги, чтобы только твоя избранница осталась в живых. А после наденешь на себя вот эти чудные браслеты, — в воздухе зависла коробочка.

Судя по короткому выдоху — браслеты были той ещё гадостью.

— Так ты лишишься подпитки Хаосом, и он не сможет вмешаться в твою судьбу. Ты отречешься от своего народа и имени — и умрешь безвестным рабом. Но твоя возлюбленная будет жить. Кстати, Князь Айнирё, вы к нам удачно заглянули, — до чего же мерзкий у него голос! Тварь, — отречетесь от трона в пользу дочери. И вас ждет серебряный клинок.

По скулам отца ходили желваки, а глаза затянуло алой пленкой, лишая их белка и зрачка. Порвет на маленьких гадиков…

Пока мерзавец разглагольствовал, делясь злодейскими планами, в ногу что-то тихо ткнулось. Стараясь сделать это по возможности осторожно, Айна скосила глаза, вытаращившись на лизуна, который примеривался всей немаленькой распахнутой пастью к ноге заговорщика.

Под юбкой кто-то нагло царапнул ногу, привлекая внимание снова. Хотелось расплакаться от нахлынувшего чувства поддержки — лизуна за хвост держал Тих, не давая пока кусаться. Что ж, уже похоже на какой-то план.

— С чего мне выполнять твои условия? — голос мужчины был холоден и равнодушен. Пустой. Как будто его вообще не волновало происходящее.

Кажется, Сантар впервые опешил. По его плану жертва должна была уже протирать ногами пол, а она какие-то странные вопросы задает. Выдохнула, чувствуя, как неприятный холодок вдруг прокрадывается в сердце. Нет, она не сомневалась в нем. Но все же… отчего-то вдруг стало страшно, что таким же пустым взглядом он будет смотреть и на неё.

— Ты хочешь, чтобы я её убил? — лезвие сильнее прижимается к горлу, руки резко заламывают назад, и каким-то звериным чутьем она ощущает, что ещё немного — и Эрай сорвется.

Сорвется посреди зала, где и так уже случился погром. Странно, что не слышно криков за пределами сида, что не бежит сюда охрана, а отсюда — гости. За этим дымом совсем ничего не видно. Как будто остались только они одни: она, похититель, и четыре фигуры напротив.

— Отчего мне должно быть не наплевать на это? — тьма потекла по его венам, пропитала кожу, очертила силуэт крыльев. Голос не дрожал, но фигура словно все больше и больше размывалась.

Он сорвется — и все здесь уничтожит. А потом уничтожат его самого.

Неужели именно этого добивается Сантар, надеясь уцелеть?

Как же страшно.

— Значит, все эти слухи про неземную любовь врут? Моя невеста тебе ни к чему?

— Твоя… невеста? — голос гудит колоколом, пробирая до дрожи.

Ох, кто-то недоволен. Зол так, что в руках себя удержать не может.

— С каких это пор?!

— С тех самых, как мать мне её пообещала, — любезно просветил мерзавец. Злится?

— Любопытно… — Эрайш сделал шаг вперед, и кинжал тут же впился в горло сильнее. — Но не слишком важно. Я не поступлюсь своим народом ради одной девчонки. Думаю, Князь со мной согласится…

Косой взгляд в сторону замершего отца.

Вампир смотрел прямо перед собой, и, казалось, вообще был мыслями давно не здесь.

Сколько ни бодрись — в животе свился колючий холодный ком. Она почти поверила. Смерть двух правителей — это прямой путь к войне и усобице. А одной девчонки… погорюют и перестанут.

— Стоять! — кажется, у Сантара сдавали нервы. Взвившийся высоким фальцетом голос неприятно резанул по чувствительным барабанным перепонкам.

— Ты мне надоел… — бесцветный голос.

Черные волосы развеваются, словно их треплет ветер.

Фэйри делает шаг вперед и одновременно с этим происходит сразу несколько событий.

Лизун разевает пасть, впиваясь в ногу заговорщика.

Пикси резко дергается, изо всех сил прикладывая того потемневшими иглами.

Рука Сантара дрогнула лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы вырваться. Быстрое перемещение прочь, как можно ближе к напружинившемуся отцу и Эраньяшу.

Злобная ругань позади.

Спину обжигает опасностью за какую-то долю тари до того, как она достигает безопасной зоны. Уже понимая, что случилось непоправимое, Айна видит летящий прямо на неё кинжал. Он меняет траекторию вслед за ней, а это значит лишь одно — заклят на уничтожение.

Иногда не успеваешь ни испугаться, ни принять какое-либо решение. Мир вокруг взрывается, утонув в кипящем Хаосе.

Эрайш все-таки не выдержал. Сорвался. Испугался за неё. И все теперь бесполезно. Хотела стать спасением, а стала — погибелью.

Она ещё бежит, пытаясь увернуться, но как бежать в кромешной тьме? Сейчас нет боли от разодранных ладоней, не ноет рубец на шее от прикосновения кинжала.

Только сердце леденеет от мысли, что он погибнет — из-за неё.

С тихим свистом из тьмы выныривает летящая смерть.

Один удар сердца.

Наверное, она зажмурилась. И не сразу смогла понять, отчего смерть никак не наступает.

— Думаю, ты можешь уже открыть глаза, девочка. Эта игрушка тебя больше не потревожит.

Негромкий насмешливый голос с властными нотками и сшибающее с ног ощущение чуждой силы.

Открывая глаза, она уже знала, кого увидит.

Алые волосы, что стекают рекой ниже пояса, увиты цветами. Светящиеся знакомой ядовито-мшистой зеленью глаза щурятся, как у довольного кота. Дивно-прекрасная тварь ласково улыбается, сжимая небрежно в когтях смертельно-опасный кинжал.

Ис-Тайше, древний Владыка. Отец Эрайша. Он спас ей жизнь.

Древний усмехнулся уголками губ, но его глаза оставались все так же холодны.

— Поторопись, дочь крови. Хаос капризен, он легко отнимает разум. Я вижу на тебе его печати. Сказал бы, что зря ты ввязалась в эту игру, но это бессмысленно, — их глаза столкнулись всего на мгновенье. Почему ей показалось, что мужчина безумно, почти смертельно устал? И ещё — он переживал за сына куда больше, чем показывал.

Вокруг царила вакханалия, а они стояли, замерев, и не отводя друг от друга глаз.

— Я сделаю для него все, — тихо шепнула, точно зная, что это — правда.

— Я тебе верю, — донес неслышный ветер, — иди и спаси его. Это лишь в твоей власти, дитя.

Время разлетелось на осколки. Рассыпалось, разлилось полноводной рекой, восстанавливая свой бег. И пусть вокруг бушевала стихия, пропитывая её своей мощью насквозь, она точно знала, где искать обезумевшего фэйри. Под ногами блестели осколки украшений, валялись растоптанные ветви лиан, брошенные небрежно цветы. Жалко до слез, но сейчас это все было неважно.

Айна шла, пригибаясь от кружащихся обломков и жмурясь от напора магии. Будь она светлой — уже бы погибла от прорыва хаоса. Будь она темной — сошла бы с ума, вдохнув столько стихии. Но она была её частью.

Шаг. Споткнулась. Вывихнула ногу? Ерунда, заживет до свадьбы, если она все-таки состоится.

Она упорно то ли бежала, то ли вовсе ползла в ту сторону, где билось, неровно, дрожа, родное сердце. Весь мир сузился до этой цели. Она не слышала чужих криков, не обращала внимания на содранные в кровь костяшки пальцев. На то, как тяжело срывается собственное дыхание, как кружится голова и отдает во рту металлическим привкусом.

Она сделает это. Она дойдет. Она…

— Ты жива. Слава богам! — Наор вынырнул из тьмы, прижимая к боку неловко вывернутую левую руку. Каэрх был бледен до серости, до глаза живо сверкали.

— Эрайш, — разлепила губы, что спросить самое важное.

— Рвет на лоскутки нашего заговорщика. Боюсь, его теперь даже некромант не поднимет. Большинство отделались легким испугом, мы почти все предусмотрели, кроме того, что он появится так быстро и неожиданно. Ловкая сволочь!

Мотнула головой, сжимая зубы, чтобы не выдать своих эмоций.

— Тише, тише. У нас есть ещё пара-тройка рий, — ладонь друга неловко погладила по спине. Наверное, она выглядит совсем жалко.

И неважно. Только бы успеть, унять колотящееся сердце. И добраться, наконец, сквозь эту непроглядную тьму до фэйри. Её фэйри.

— Гости практически не пострадали. Сейчас здесь не осталось никого, кроме тех, кто владеет хаосом. Анасарис скоро прибудет, так что данэ Эраньяша отсюда точно никто не выпустит, но…

Она и так поняла то, что он не договорил. Но не смогла удержаться.

Вцепилась ногтями в руку Наора, задирая голову.

— Не дай им… дай мне время! Слышишь?! Ты же мне веришь? Я верну его! — голос сорвался — то ли от взвеси, плавающей вокруг, то ли от страха.

Она не хотела смотреть больше в глаза каэрха. Не хотела видеть в них жалость и сочувствие, не хотела чужих объятий и неловких заверений.

Вырвала руку — и бросилась вперед, туда, где концентрация силы была настолько велика, что недалеко и до прорыва. Попросить ещё хоть кого-то о помощи или позвать саму Первостихию даже в голову не пришло. Это испытание — для них. Только для них двоих.

А что здесь никого не осталось, кроме наблюдателей, оно и к лучшему.

Она уже задыхалась — как будто зал стал в три раза больше, бесконечный в этой ужасающей пляске, когда рядом возникла тень, преграждая путь.

— Не торопис-сссь… Ответь мне лиш-шь на один вопрос-сссс, Айянэ Асайюрэ, — во тьме засияли расплавленным серебром чужие глаза и мелькнул мощный змеиный хвост, облитый золотом чешуи. Сердце замерло от накатившего испуга. Если он будет против, если попытается не пустить… — ты любиш-шшь Эрайша? Готова на вс-се ради него? И примеш-шшь его даже безумным?

Шипение разливалось в воздухе песней, заставляя судорожно сглотнуть. Этот иршас который раз ставил её в тупик своими вопросами и поведением. А наследник императора продолжал смотреть молча и выжидающе, чуть покачиваясь на хвосте, и по лицу высшего менталиста было ничего не прочитать.

Что ж, ей скрывать нечего. С их первой встречи многое изменилось. Айна вскинула голову, спокойно глядя в чужие холодные глаза.

— Мой ал-шаэ, мне лгать ни к чему. Он моя жизнь. И я давно готова принять его любым- каким бы он ни был.

Нечего добавлять и сыпать бисер слов.

Он точно знает, что она искренна — от Чтеца Душ никакая защита не спасет.

Царственный змей напротив смотрит задумчиво, словно что-то решая про себя. А потом зашелестел тихо бесцветный голос:

— Иди и спаси его. Ты можешь. Только ты.

И хаос вокруг расступается, образуя небольшой узенький коридор, по которому она бежит, не чуя ног. Бежит, чтобы, споткнувшись, замереть перед ужасающей и завораживающей картиной. Вот он — её темный. Сгусток мрака с горящими яростью глазами цвета мха. Сияющий тьмой и пеплом. Длинные острые когти-лезвия в пол её руки, с которых медленно капают на землю алые капли. Острые зубы скалятся то ли в крике, то ли хохоте. Под ногами — растерзанная куча тряпья. Все, что осталось от того, кто хотел их уничтожить. И надо молить Хаос о том, чтобы Сантар не успел сбежать в другое тело. Но что-то подсказывает — нет. Остался здесь и, наконец, мертв.

Почему она не боится? Потому ли, что вместо монстра видит своего сумасшедшего немного темного? Капельку беспринципного, бесконечно нахального и беззаветно любимого?

Раздается шорох и треск — и монстр медленно поворачивается к ней. В глазах — ни капли узнавания. Кажется, что под кожей одна темнота, сочащаяся изнутри. Шаг вперед. Удивлен, что идут к тебе, а не от тебя?

Она не знала, что именно делать. Не понимала, как можно теперь вернуть его назад, но твердо верила — все так и будет. Просто не может быть иначе. Её любви хватит на двоих. И пусть сначала именно он старался убедить её в своих чувствах, а она мучилась сомнениями — теперь все изменилось.

Несколько быстрых шагов. Какой же он высоченный — на две головы выше!

Ласковый шепот. Касание. Чужие зубы щелкают в пальце от её лице. Как не закричала, не сорвалась?

Монстр нагнулся, чуть склонив голову. Огромная лапища сдавила талию так, что не продохнуть. Притиснула ближе. От него пахло кровью, металлом и лесом. Тьмой пещер.

Айна прикрыла глаза и, задыхаясь от душевной боли, коснулась чужой щеки, скрытой под длинными черными волосами. Глаза нестерпимо жгло, но слез не было. Голову разрывало от мыслей. Что она должна сделать? Ну что?!

Рык над головой. Он все ещё не причинил ей боли — лишь чуточку оцарапал. Пустяки. Холодное дыхание обдало щеку. Чужие глаза были прямо здесь, прямо напротив. Ни капли разума. Боль и тоска запертого в теле зверя. Потому что… Осознание пришло как-то разом, резко.

“Мы не в состоянии принять самих себя, не то, что силу, — голос магистра звучит устало. Даркеан сидит, рассеянно ероша серебристые короткие прядки, — отсюда и все проблемы. Раз сорвавшись, в глубине души мы продолжаем отрицать, что все это натворили. Прикрываемся чужой волей. Мол — мы не способны на насилие. Чушь. Как раз мы и способны — и именно поэтому Хаос нас выбрал. Вот только мы обязаны владеть собой. Постоянно. Во сне, в бреду, находясь на грани выживания. Это наш долг, который не каждый готов принять. Кому-то легче отпустить себя и уйти в небытие, но это трусы, недостойные жизни”.

Её темный монстр рядом тихо сопел и порыкивал зло, облизываясь. Решил закусить вампирским деликатесом? Хватит!

Айна потянулась вперед, чувствуя, как отдаются болью мышцы. Потянула руку изо всех сил, поднося её к ощеренному рту. Фэйри дрогнул, дернувшись. Пока не передумала. Ну же! Острые зубы темного разрезали кожу, как масло. Брызнула кровь.

Да, обычно ею делятся с вампиром, а не наоборот, но…

— Aus sangre ta me. Aus gelate dar ater. Aus aurus hallere Eranyash Ryate!

— Кровью своей заклинаю! Силой своей взываю! Моя душа — твоя, Эраньяш Рьятэ. А твоя — моя.

На мгновение мир замер. А потом чужие зубы прокусили запястье со всей силой. Он пил судорожными глотками, жадно и быстро, не отрываясь, а сознание медленно уплывало во тьму. Айанэ ни о чем не жалела. Пальцы сжали прядку темных волос, сейчас словно присыпанных пеплом. Мягкие, как шелк.

На губах замерла улыбка. Только живи, только очнись!

Тело содрогнулось — даже вампирской выносливости есть предел. Фэйри пил не только кровь — но и силу, и жизнь.

Ей должно было быть страшно умирать, но… гораздо страшнее жить без сердца.

Тихо-тихо звучал его стук. Все реже.

Голова безвольно откинулась назад, когда чужие зубы, кажется, разжались.

И раздался тихий, отчаянный вскрик:

— Ай-я-аааа!!!

На неё смотрели совершенно осмысленные, почерневшие глаза Эрайша.

— Люблю тебя, — успела счастливо выдохнуть, проваливаясь в уютную тьму.