Глава 19

— Понятия не имею, — удивленно вскинул брови муж. — А я должен знать?

Нахмурившись, перевела взгляд на Мари. Вообще-то я была уверена, что Райс в курсе любовных перипетий Сэльмы, ведь она так уверенно утверждала, что у них с моим мужем давние отношения. И если даже выкинуть тот лживый бред, про обязательное замужество с мастером, то исходя из слов Сэль я сделала выводы, что они, и правда, много общались. Да и муж этого не отрицал, только сказал, что никогда не собирался жениться на ней.

— Ну и чего ты губу кусаешь? — сверкнула глазами ведьма. — Оставь мужу хоть немного. А что касается бедняжки Гомеса, так про него и я тебе рассказать могу. Мальчишкой еще бегал за Сэлькой, как щенок на привязи, только хвостом не бил по земле.

— Гомер? — Райс выдвинул стул рядом со мной и сел на него верхом, сложив руки на спинке.

— Гомес! — тут же вскинулась Мари. — Помнишь, такой высокий тощенький парнишка с черными волосами и задумчивым взглядом? Постоянно рядом с Сэльмой крутился.

— Я не настолько хорошо знаю ее окружение, — поморщился муж.

— Да знаешь ты его, — махнула рукой ведьма. — Просто сейчас он заматерел, и хоть и остается неприлично худ, но в ширине плеч и тебе не уступает. Да и как иначе, если он на них каждый день таскает тяжести? Ведь ни где-нибудь, а в кузне трудится у папаши своего.

— У мастера Трума?

— Ну вот, а говоришь, что не знаешь, — хмыкнула Мари.

— Так это сын его? Хороший парень. Правда не знал, что он и есть муж Сэльки.

Я, отвернувшись в сторону, чуть скривила носик. Не знал он… Сэлька… Не говорят так о девушках, которые совсем не интересуют! Ведьма, которая, разумеется, увидела мою гримасу, тихонько хихикнула и погрозила мне пальцем:

— Ревность, Эвелина, не красит молодых дам. Даже если они ревнуют своих мужей.

Даррел, разумеется, тут же повернулся ко мне, а я мысленно взвыла. Ну, Мари, ну, ведьма!

— Я не ревную, — неосознанным жестом потерла кончиками пальцев царапину. — Но к Сэль не питаю теплых чувств.

— Да, я как посмотрю, и она к тебе не добро отнеслась, — задумчиво протянула старушка и тут же строго посмотрела на Даррела. — А ты что же, мастер? Спустил обиду?

— Не за чем ему лезть в спор двух девушек, — влезла я в разговор. — И потом, что он должен был сделать? Прийти к этой Сэльме и сказать, чтобы она не смела обижать его жену? Да после этого она меня бы при первой же встрече в колодце попыталась утопить!

— Именно так он и должен был сделать, — подалась вперед Мари. — И это его право и обязанность! Защищать и хранить женщину, что вверила свою судьбу в его руки!

— А он на себя эту обязанность не сам брал! — развела я руками. — Пустое это все, Мари. Я сама просила Даррела не вмешиваться и рада, что он услышал просьбу. В отличие от…

— От тех, кто заботится о тебе всю жизнь? Ну, дорогая моя, ты должна понимать, что родители зачастую не замечают, когда начинают душить ребенка своей опекой. Но это вовсе не делает их плохими.

— А я и не говорила, что мои родители плохи. Я вообще спрашивала про Гомеса!

— А что о нем? Влюбленный мальчишка, который не видит гнилое нутро женщины рядом с собой, ослепленный ее красотой.

— Но все-таки влюбленный, — протянула я и перевела взгляд за окно.

— Эва, — спустя долгое мгновение, муж положил свою ладонь поверх моих переплетенных пальцев, лежащих на краю стола. — Ты что же думаешь, Сэльма или ее муж как-то связаны с убийствами в деревне?

— Да ничего я не думаю, — настроение было испорчено напрочь. И запала для споров уже не осталось. — Я вообще не знаю их. Одна встреча с заносчивой девицей не показатель того, что она… Да и вообще не важно все это, так, мысли. Мари, ты мне дашь список необходимого для ритуала?

— Решила все-таки? — печально вздохнула старушка и вдруг как-то вся сгорбилась, будто возраст неожиданно начал давить ей на плечи.

— Я сразу сказала свой ответ.

— Что за ритуал? — серьезно посмотрел на меня муж.

— Не важно, — вымученно улыбнулась Даррелу.

— Нет, дорогая моя, это очень важно. Я считаю, что твой мужчина должен знать, если его жена собралась рискнуть своей жизнью ради прихоти. Но кто будет слушать старуху?

Кряхтя и ворча, Мари поднялась из-за стола и, шаркая ногами, вышла из комнаты. Мне совсем не хотелось смотреть на мужа. Тем более, когда у него было настолько требовательным выражение лица. В конце-то концов, это то, ради чего я исколесила все королевство! Это моя жизнь, моя сила и — Темный всех побери — моя жизнь! Но совсем ничего не объяснить Райсу тоже не правильно. Так или иначе сейчас мы с ним были связаны. Тем более, что я обещала помочь разобраться с намечавшейся казнью да и вообще, он мне был совсем не безразличен. Именно поэтому я, печально вздохнув, все же встретила требовательный взгляд мужа и пообещала даже не ему, себе:

— Дома все обязательно расскажу, хорошо?

— Обещаешь?

— Да.

Даррел долго молча вглядывался в мои глаза, а затем, потянувшись, коснулся губами моего виска.

— Не пугай меня, Эва.

— Да я и не хотела, — в свою очередь положила голову на его широкое и такое надежное плечо.

Время словно остановилось. Именно здесь, в маленьком старом доме ведьмы, на окраине деревни. В месте, где я вообще не должна была оказаться. С мужчиной, которого никогда не должна была встретить.

Мастер, вздохнув, прижался щекой к моей макушке и тоже о чем-то молчал. Может быть, наши мысли даже в чем-то совпадали, как знать. Но ни один из нас не стал нарушать странной тишины в небольшой кухне.

— Значит так, — вернувшаяся Мари не стала заострять внимания на нас с мужем. — Здесь список трав, которые мне понадобятся. Я давно не делала заготовок, так что все ложится на твои плечи, Эвелин. Но кроме этого, — потрясла пожелтевшим листом бумаги в воздухе ведьма, — нам нужен будет какой-то предмет, лучше всего украшение, из горного кристалла, иначе ничего не выйдет.

— Горный кристалл? — переспросил Даррел.

— Да, мастер, камушек такой прозрачный, — фыркнула Мари и закатила глаза, будто говоря: «Мужчины, что они понимают!».

Взяв список и попрощавшись со старой ведьмой, мы с мужем вышли из её домика. Калитка у Мари больше не скрипела. А еще я заметила, что Даррел успел поменять несколько досок в заборе, и теперь он стоял более прямо. Дорога до дома проходила в молчании, зато я больше не обращала внимание на взгляды прохожих, на их разговоры и пересуды. Мне ничего не мешало идти по улицам деревни, крепко держась за руку мужа, как за последнюю надежную опору в своей жизни. Потому что как бы я не храбрилась и насколько твердо не решила избавиться от силы, но страх все же присутствовал, и с каждым мгновением он становился все крепче!

— И у тебя есть все эти травы? — Даррел в очередной раз перечитал список выданный Мари и требовательно посмотрел на меня.

— Не все, — проворчала, перебирая запасы, которые мне сложил Кайл. — Но того, чего нет, можно собрать в лесу. А часть купить у любой хозяйки.

— Например?

— Например, сушеные ягоды ясины.

— Они же ядовитые, — фыркнул Райс. — Думаешь, кто-то действительно их собирает и хранит?

— Конечно, — отмахнулась от насмешки мужа. — Например, те, кто не хотят, чтобы зимой в погребах мыши вили гнезда. Яд, Даррел, он тоже может быть полезен.

Говорить мужу о том, что в нашей семье этим ядом вообще никого нельзя было удивить, потому как заботливая матушка заваривала чай с ним, дабы обезопасить членов семьи от врагов, я не стала. Зачем его пугать? Тем более, что наш брак временный. А после проведенного ритуала Мари и вовсе не было понятно, как долго мы будем вместе.

— Хорошо, а украшение с горным кристаллом для чего?

— Даррел, — подняв взгляд, я вздохнула, — потерпи немного, я освобожусь и постараюсь тебе все объяснить. Но чуть позже!

— Сейчас, — муж отложил лист на стол и, потянувшись, отобрал у меня коробку. — Объясни мне сейчас, Эва. Мне не нравится ни твое настроение, ни, тем более, слова Мари!

— Темный! Ну почему тебе обязательно все знать, Райс⁈

— Потому что ты нервничаешь. И злишься. И совершенно точно ничего не хочешь мне рассказывать, а это уже говорит о многом!

За окном уже было темно. День пролетел в каких-то мелких хлопотах, и муж был совершенно прав: я всеми силами избегала разговора. Никак не могла решить, что же рассказать Даррелу. Мне не хотелось ставить его в положение, когда он, как честный и благородный мужчина, должен будет патетично заявить, что, что бы со мной не случилось, он все равно будет рядом. А он может сделать именно так, я была уверена. Но к чему эта жертвенность? Лучше пусть думает о себе, о своих проблемах и как нам их решить, а не про то, что я готова рискнуть своим здоровьем ради возможности избавиться от силы видящей! Но говорить что-то все-таки нужно, а ведь если я начну, то…

Резко встав с дивана, я подошла к окну и посмотрела на свое нечеткое отражение, за неимением возможности рассматривать пейзаж. Усталая, глаза большие и испуганные, на плечах уютная шаль. Яркая, вязаная, но по сравнению с ней мое лицо выглядело бледным пятном, а платье и вовсе унылой тряпкой. Хотя оно и было унылым. Рукава и лиф от горловины до талии были выполнены из светлой ткани, а ниже оно расходилось коричневой юбкой. Дорожное — этим все сказано. Простое и удобное. Я с усмешкой вспомнила свою гардеробную, в которой хранились платья из дорогих тканей, модных покроев. Мне никогда особо не нравились блеклые вещи. Насыщенные цвета, глубокие, с настроением — это моя стихия. А вот эти вот практичные вещи у меня были лишь потому, что гулять по лесу в шелковых платьях или же в льняных сарафанах было верхом глупости и расточительства. Конечно, брать в дорогу с собой все красивое и модное тоже было глупо, но сейчас, глядя на свое отражение, я остро пожалела, что ни единого раза Даррел меня не видел такой, какой могу быть. Я бы с удовольствием ходила по дому в более приличной одежде: с вырезами на груди, расшитой затейливой вышивкой, красовалась бы в аккуратных туфельках, сшитых специально на мою ногу. Сэльма от зависти подавилась бы слюной, если бы при встрече с ней я могла себе позволить выглядеть так, как привыкла дома…

Дом.

Я скучала. По родителям, братьям, лесу Кронта. Мне не хватало не только семьи и привычного достатка. Нет. Не хватало окружения. Своей комнаты, милых сердцу вещей. И советов. Этих раздражающих, выводящих из себя советов моих близких. Мама сейчас точно знала бы, что сказать, чтобы успокоить меня. А папа… Папа смог бы поговорить с Даррелом так, чтобы тот понял — решения, принятые женщинами семьи Фрейзеров, всегда на первый взгляд выглядят полным безумием, но на проверку оказываются тем единственным, что было правильно сделать в сложившейся ситуации. Этого у нас с мамой было не отнять. То ли ведьмовская сила брала свое, то ли пресловутая женская интуиция диктовала нам, как лучше всего поступать. Но в любой затруднительной ситуации мы быстро принимали решения, от которых папа никогда не был в восторге, но в итоге он признавал, что мы поступили правильно. Так, как нужно было, чтобы сохранить в первую очередь себя. И это было прекрасно, по его словам, так как женщина должна спасать себя и детей, а не мужчин и окружающий мир!

Вот только что мне делать сейчас? Как объяснить все это мужу? Как доказать ему, что я чувствую — мое решение отказаться от силы — это именно то, что необходимо. Мне необходимо! Несмотря на все риски. Я знала, чувствовала, что иначе не справлюсь, и в итоге именно сила будет управлять мной, а никак не наоборот!

— Эва, — Даррел подошел ко мне и обнял за плечи, — что происходит?

Высокий, красивый. Я рядом с ним сейчас выглядела дурнушкой, и это было обидно. Злые слезы закипели под веками, и мне пришлось крепко сжать кулаки, чтобы ногти больно впились в ладони.

— Не знаю, как объяснить тебе все, что происходит.

— Просто начни говорить, — мы встретились взглядами в отражении на стекле окна. — Мне не нравится, что ты пытаешься закрыться, Эва. Мы только научились быть вместе. Общаться. Делиться мыслями. Так почему именно сейчас я чувствую, как с каждым часом ты становишься все дальше от меня?

— Я боюсь, — призналась и крепко зажмурилась, чтобы не видеть его взгляда. Такого преисполненного терпением и пониманием.

— Просто начни говорить. И не бойся, я рядом.

— Как долго ты будешь рядом, Райс? — шепнула, сама не веря, что говорю это вслух. — Как долго, вот в чем вопрос.

Муж крепче прижал меня к своей груди и, уткнувшись лицом в мои растрепанные волосы на макушке, едва слышно выдохнул:

— Пока тебе это будет нужно.

Не веря в услышанное, я расслабилась в крепких объятиях и начала говорить.

Путанно, немного нервно принялась рассказывать мужу о том, о чем боялась рассказать даже своим родителям. О том, как меня тяготит моя сила. Как мне тяжело жить с ней. И как страшно навсегда остаться одинокой, ведь пока эта проклятая магия кипит в моих венах, все близкие живут, окутанные постоянной тревогой за меня, и это ужасно! Больно! Тяжело!

Слезы? Их не было. Как не было и картинных всхлипов, попыток спрятаться от своего прошлого. Голос мой звучал глухо, надломлено. С каждым словом из меня выходила та капелька боли, что накопилась в душе и была спрятана ото всех. Что ж, мастер Райс, ты сам хотел все знать. Тогда слушай. Слушай и не отводи взгляда. А главное — не жалей меня. Мне не нужна жалость. Только понимание и принятие моего выбора. Потому что ответственность за свою жизнь и свои решения я не собираюсь перекладывать ни на чьи плечи, какими бы сильными и широкими они не были!

Он не понял. Точнее понял, но не все. Потому что как только я закончила говорить, муж перетянул меня с дивана на свои колени и, убирая прилипшую к щеке прядь волос, спросил:

— Неужели ты и правда готова рисковать своей жизнью ради того, чтобы избавиться от силы?

— Даррел, — вздохнув, я уронила голову, уперевшись лбом в мужскую грудь. — Поверь это не спонтанное решение. Что бы про меня не думали родители, не настолько уж я безголовая, чтобы рисковать всем ради каприза. И из дома я сбежала не для того, чтобы доказать, что могу быть самостоятельной… Не только из-за этого. Мне необходимо было не только повзрослеть, но и узнать каково это — жить вдали от семьи, полагаясь только на себя. И я тебе скажу — тяжело.

— Но мы…

— Мы живем в глухой деревне, в лесу, Даррел! И моя первая самостоятельная прогулка по Гредхиллу обернулась стычкой с Сэльмой. Дело ведь не только в том, что она говорила про вашу будущую свадьбу, хотя если быть откровенной, слушать ее заверения было неприятно. Дело в том, что если бы Сэльма соврала про что угодно, я бы отреагировала так же. А она, в силу своего характера и ради сохранения репутации непогрешимой красавицы в деревне, сделала бы то же самое. Она женщина, Даррелл. Молодая, вздорная, но женщина. Слабая, изнеженная. А если рано или поздно я вот так не смогу сдержаться и обвиню мужчину во лжи? Думаешь, все закончится царапиной? Здесь никто не знает, кем является мой отец. И страх перед королевским палачом никого не сдержит.

— Я буду рядом, — подул мне на волосы муж.

— Ты не можешь всегда быть рядом. Рано или поздно тебе понадобится отправиться в соседний город, чтобы отвезти заказ. Или ты просто будешь занят в мастерской, и я одна отправлюсь стирать. Или за продуктами. Или еще что-то… Невозможно быть всегда вместе — это не жизнь. Ты хороший, удивительный, добрый и очень внимательный. Я безмерно счастлива, что мне посчастливилось встретить такого мужчину, как ты. — Я горько рассмеялась и, подняв голову, посмотрела в глаза мужу. — Теперь я точно знаю, что не все идеальные мужчины родились от моих родителей. Ты заслуживаешь быть счастливым, Даррел. И я… Я вероятно не та, кто сможет тебе это счастье дать. Сейчас — потому что слишком много проблем связанно с моим даром. А потом… Мы не знаем, к чему приведет ритуал по перенаправлению силы. Понимаешь?

— Понимаю, маленькая гордая колючка, только что же мне делать, если я полюбил свою случайную жену и не хочу ее терять? Если я никогда не был так счастлив, как за последний месяц с тобой? И не готов отказаться от тебя, даже если ты, моя упрямица, готова отказаться от меня, говоря, чтобы я был счастлив. А как мне быть счастливым без тебя, если я это самое счастье нашел рядом с тобой⁈

У меня перехватило дыхание. Он… Он! Даррел вот так просто, глядя мне в глаза, взял и признался в любви! И это после того, как узнал, что я могу остаться калекой!

Застонав, закрыла глаза ладонями. Темный! Пресветлая! Что же мне делать⁈

— Не плачь, — муж осторожно убрал мои руки от лица и принялся покрывать легкими поцелуями закрытые веки, виски, щеки. — Мы со всем справимся, только не плачь…

Его губы так бережно и нежно касались моего лица, что, когда он накрыл поцелуем губы, я не нашла в себе силы сопротивляться. Тихонько застонала, выгнулась в его руках и сама потянулась к нежной, трепетной ласке, которая с каждым мгновением стремительно перерастала в глубокий поцелуй.

— Даррел, — успевала я шептать в короткие перерывы между поцелуями.

Муж не отвечал. Вместо него говорили руки, которые все смелее скользили по моему телу, но так ни разу и не переступили границы допустимого. Губы, что будто пили меня и не давали одуматься, заставляя таять, растворяясь в нашем поцелуе. Дыхание, которое обжигало, согревая и увлекая за собой все дальше…

Каким образом мы оказались в спальне? Я не помню. Когда остались практически без одежды? Только прохлада простыней подсказала, что мы уже лежим на кровати, а я бесстыдно цепляюсь ладонями за обнаженные мужские плечи и самозабвенно постанываю имя мужа, совершенно потеряв голову от его прикосновений. От его поцелуев, скользящих от губ до ключиц и обратно. От тепла его ладоней, которые, казалось, были везде и позволяли себе так много… но не самого главного. Грудь набухла и буквально ныла, требуя внимания к себе. Внизу живота все жарче разгорался огонек, который не обжигал, но обещал спалить меня вместе с мужем, тонкой нижней сорочкой, кроватью и даже вместе с домом.

Никогда еще, ни разу в жизни, я не чувствовала ничего подобного, и то нетерпение, что охватило меня, было непривычным. Я не знала, что делать. Да и не могла ничего сделать. Только все крепче держалась за мужа, царапая ему плечи и, уже чуть ли не плача, произнося его имя. Видимо, Даррел точно понимал, что мне было необходимо, но по какой-то причине не торопился давать то, чего я так хотела. Вместо этого муж принялся покрывать меня более легкими поцелуями, гладить все нежнее, успокаивая, а не распаляя. Как ему это удалось? Не понимаю, но этой ночью мы уснули, крепко сжимая друг друга в объятиях, так и не закончив то, что начали.

Следующие несколько дней были удивительно похожи друг на друга. Утром, на рассвете, я уходила в лес за недостающими травами. Проблема была в том, что собирать некоторые из них нужно было в определенное время и сушить только под утренним солнцем. Спасибо маме за знания!

Затем мы с Даррелом завтракали и проводили несколько часов в компании друг друга. Ведя беседы, обсуждая насущные проблемы и несмело планируя будущее. После муж отправлялся в мастерскую, а я занималась домом. Готовила еду. За это время я в совершенстве освоила стирку у ручья, поэтому ходить к колодцу не было необходимости, а за продуктами Даррел ходил сам, незатейливо избавив меня от необходимости появляться пред жителями деревни. Вечера же были наполнены нежностью. Долгими взглядами. Поцелуями.

И это можно было бы назвать самыми счастливыми днями в нашей семейной жизни, если бы они не были приправлены тревогой Даррела и моим страхом перед неизвестностью. Все изменилось внезапно. В день, когда муж повел меня к какому-то мастеру Закари, у которого вроде как должен был быть так нужный мне горный кристалл. Именно у крепких ворот чужого дома я поняла, что совсем скоро, как только кристалл окажется в наших руках, можно будет отправляться к Мари и проводить ритуал, с которым Даррел так и не смог смириться, но принял мое решение и старался не говорить о нем. Осознание обрушилось на меня волной ужаса, и я даже не успела взять себя в руки, как за спиной раздался женский голос, приправленный приторно-сладкими нотками:

— Ох, мастер Райс! Как же я рада вас видеть!

Повернув голову, я увидела сверкающую улыбкой Сэльму, которая, судя по всему, готова была броситься на шею моего мужа, не обращая внимания на случайных прохожих и меня. Позади нее стоял высокий, темноволосый и худощавый молодой мужчина, который с обожанием смотрел на Сэль. Переведя взгляд на меня, он вежливо улыбнулся, но стоило ему увидеть Райса, как взгляд его наполнился ненавистью, стал неприятным. Опасным. Темным…