Глава 11

Не успеваю вывернуться из медвежьих объятий, как на крыльце слышатся шаги, а затем открывается дверь.

Не дом, а проходной двор какой-то!

– Асисяй, можно тебя на минутку! – слышится знакомый бас. Бек, кажется…

– Да, иду, бать… – рычит Лунин, отпуская меня с неохотой. – Что случилось?

Выходит в коридор, а затем за дверь.

Воспользовавшись моментом, несусь в спальню. И достав из коробочек с логотипом «Версаче» нежно-розовый набор, быстро натягиваю на себя. Изумленно гляжу в зеркальную створку шкафа-купе. Белье село идеально!

В который раз поражаюсь Лунину. Глаз – алмаз!

Трясущимися руками достаю из пакета цветастый сарафан. По белому фону разбросаны гортензии и анютины глазки. А лиф отделан как корсет. Очень ярко и вызывающе. Но красиво! Очень красиво. Приложив сарафан к груди, кручусь перед зеркалом, пока на глаза не попадается ценник. Инстинктивно притягиваю к себе ярлыки и в ужасе смотрю на цену. Что? Сто семьдесят шесть тысяч? Да за такие деньги…

Нет! Такое дорогое платье я точно не могу принять. И потом, у меня есть свое! За пять тысяч, купленное на рынке. И выглядит оно не хуже. Я его на венчание к Морозовым надевала…

Кстати! Действительность кувалдой бьет по голове. Нужно позвонить родственникам и Лере Морозовой. Сказать, что все в порядке.

Может и есть смысл, пока не утрясется скандал с Витиной свадьбой, пожить подальше от Шанска? Не знаю. Но настоящий полковник мне нравится. Интересный мужик. Наверняка, и любовник хороший.

Прикусив язык, снова надеваю майку цвета хаки. Как домашнее платье сойдет! И причесавшись наспех, выглядываю в окно. И тут же делаю шаг назад, чтобы не заметили. На выложенной каменной плиткой дорожке стоят три богатыря. Набыченные и серьезные.

Мазком цепляю взглядом напряженные фигуры. Друзья-товарищи в чем-то вразумляют Лунина, а он стоит на своем. Только скупо взмахивает руками и мотает головой.

«Видимо, речь идет обо мне», – думаю, усмехаясь. Не пришлась я тут ко двору. Не место бедной медсестре среди богатых и знаменитых. Самолета у меня своего нет, бизнеса тоже. А такому мужчине, как Лунин, нужна серьезная партия.

«Глупости все!» – бегу босиком на кухню. Если там приоткрыта дверь или окно, можно будет услышать обрывки разговора. Хотя и так все ясно.

Но на кухне меня ждет одно разочарование. Двери и окна прикрыты плотно.

«Есть еще форточка в туалете», – усмехаюсь мысленно. Но бежать туда и подслушивать я не намерена. Печально кружу по кухне, пытаясь понять, что делать дальше.

«А ничего! Нет смысла себя накручивать раньше времени. Разговор может идти о чем угодно, не только о тебе. Если люди всю жизнь дружат, им есть что обсудить», – подсказывает мне здравый смысл.

И что же делать?

Обняв себя обеими руками, кружу по кухне. Затем веду ладонью по холодной каменной столешнице. По белой молочной поверхности бегут золотые прожилки. Интересно, сколько она стоит?

Честно говоря, и знать не хочу. Очень дорого. Богатый дом, солидный мужчина. Здесь мне точно не место.

На автомате открываю серебристую дверцу холодильника. Как зачарованная смотрю на свежие фрукты. Персики, нектарины, а на полке выше какие-то сыры и колбасы, сливочное масло в глиняном горшочке. Все очень свежее, недавно купленное.

Когда это Лунин все успел?

На негнущихся ногах перехожу дальше. Отворяю первую попавшуюся дверцу шкафчика. А здесь как на подбор разные крупы. Протягиваю руку к пачке с овсянкой.

Пока Слава там вопросы решает, я успею приготовить завтрак.

Метнувшись к холодильнику, достаю персики и сливочное масло. Хочу удивить Славу Лунина. Мы по-любому расстанемся. Зато пусть запомнит не только мои капельницы, но и завтрак.

На разогретой сковороде распускаю масло и одновременно запариваю кипятком хлопья в кастрюльке. Режу дольками персики и, окунув их в горячее масло, лихорадочно ищу по полкам сахар.

«Найдись, пожалуйста», – причитаю на ходу. Иначе сюрприз не получится. И найдя сахарницу со слипшимся в единый булыжник сахарным песком, радуюсь как дурочка. Засыпаю поверх персиков сахар. И отставив главную составляющую завтрака, быстренько варю кашу. Завариваю чай и нарезаю тонкими ломтиками колбасу и сыр.

Успеваю только вымыть ягоды и расставить тарелки, как в дом вваливается злой Лунин.

– Вот это да! – охает, войдя на кухню.

– Садись, буду тебя завтраком кормить, – улыбаюсь, сдерживая слезы. И неожиданно понимаю, что не хочу с ним расставаться. Нравится он мне! Это как по живому резать. Почему-то мне кажется, что я знаю полковника вечность. Глупо, конечно, вот так привязываться к постороннему человеку. Но он же тоже о чем-то думал, когда тащил меня через полстраны в Москву.

– Ого! Как в ресторане, – восхищенно тянет Слава, когда я ставлю перед ним овсянку, покрытую карамелизироваными персиками и притрушенную голубикой с малиной. Смотрится обалденно!

Усевшись напротив, наблюдаю, как жадно ест Слава. Наверное, так и должен есть настоящий мужчина. Аккуратно и быстро заглатывает в себя колбасу, сыр и кашу. Подчищает все в тарелке до последней ложки.

А я балдею, рассматривая широкий разворот плеч, мощную шею и короткий ежик волос. А еще крепкие челюсти, перемалывающие пищу быстро и тщательно.

– Вкусно? – интересуюсь робко.

– Очень, – кивает довольно. – Там еще не осталось? – с жалостью смотрит на кастрюльку.

– Нет, – вздыхаю грустно. И придвигаю к Лунину свою полную тарелку. – Хочешь, возьми мою…

Точно знаю: Витя бы отъел половину. Да и я привыкла отдавать ему самые вкусные кусочки.

– Вот еще! Буду я свою женщину объедать, – фыркает Лунин, поднимаясь решительно. – Ешь давай, – роняет ворчливо.

«Так есть или давать?» – улыбаюсь мысленно, а сама безотчетно пялюсь на широкую спину и упругую задницу, пока Лунин достает из холодильника еще колбасу, сыр, какие-то приправы. И соорудив себе многоэтажный бутерброд, садится на место.

– Хочешь? – собирается отрезать половину ножом.

– Ни в коем случае, – мотаю я головой. – Мне бы это осилить.

– Мелкая ты, – заявляет этот наглец авторитетно. – Надо будет откормить…

– А мне и так нравится, – пытаюсь возразить я.

– Мне тоже, – кивает Лунин с набитым ртом и тут же велит: – Так. Быстро завтракаем, собираемся и едем в город. Хочу тебе Москву показать…

– Напоследок? – ляпаю я, не подумав.

– Это еще почему? – напрягается он. – Я тебя чем-то обидел?

– Нет, ни в коем случае, – оправдываюсь поспешно.

– Тогда оставайся со мной, Надь, – говорит он, припечатывая каждым словом. – Поженимся, детей заведем.

– С этого момента поподробней, – поднимаю взгляд от тарелки и тут же сталкиваюсь с горящим взглядом.

– Сейчас объясню, – совершенно спокойно кивает он, обходя каменный язык столешницы. В один момент оказывается рядом. Подходит почти вплотную. От опасной близости перехватывает дух. И кровяные тельца разгоняются до космической скорости.

– Ты поела? – кивает на полупустую тарелку настоящий полковник.

– Ага, – лепечу, прекрасно понимая, к чему он клонит. Отвечаю согласием на вопрос, который витает в накаленном до предела воздухе. И он точно не относится к моей каше.

– Тогда пойдем, – ухмыляется хищно. И подхватив меня на руки, несет в спальню.