Глава 37

Голову мне моет Слава. Ну куда я без него? Да и он не доверит меня никому. Даже Юле Блинниковой.

Муж деловито приносит стул из палаты в ванную. Устанавливает его около раковины.

– Голову на бортик положишь, и я помою, – опираясь на костыль, говорит, снимая с крючка лейку душа.

– А если равновесие потеряешь? – спрашиваю с улыбкой.

Голову, конечно, помыть хочется. Но вот только у мужа тоже ранение. И нога болит. Слышу, как стонет ночами, а днем глотает обезболивающее.

– Вот еще! Нас знаешь как гоняли на тренировках в училище. Я до сих пор по ступенькам на седьмой этаж на одной ноге доскакать могу. А тут просто около стеночки постоять! – фыркает муж негодующе и растерянно крутит в руках флакончики, принесенные Юлей. – Ты только скажи, в какой последовательности это все на тебя намыливать. И как смывать?

Подойдя ближе, выставляю на тумбочке шампунь, кондиционер и маску для волос. Рассказываю весь алгоритм. Ничего сложного, но Лунин мой напрягается.

– А этот? – поднимает к глазам оставшуюся бутылочку Слава и читает вслух. – Несмываемый бальзам… Странное дело, – тянет задумчиво.

– Почему? – Встав на цыпочки, достаю с полки банное полотенце и укладываю его на бортик раковины.

– Я так понимаю мытье головы. Мылом помыл и все. А зачем сначала мыть, а потом на волосы всякую хрень мазать?

– Для красоты, – улыбаюсь мужу.

Потянувшись, целую в нос. Неожиданно теряю равновесие. Но крепкие руки Лунина тут же ловят меня.

– Осторожнее, Надюшка, иначе оба завалимся, – смеется он, обнимая меня. Прижимает к себе. Даже через халат чувствую тепло тела.

– Слава, – выдыхаю имя мужа, словно любовное признание.

– Садись давай, – легко хлопает меня по попе Лунин. – Скоро мое семейство нагрянет. Начнется гвалт. Хорошо хоть пару дней дали нам на восстановление. Но сегодня уже не отменишь. Завтра уезжаем. Надо с дочками и отцом повидаться. Как думаешь, мы быстро управимся?

– Постараемся, – вздыхаю я, подставляя голову под мягкие струи душевой лейки, которую держит Слава.

Прикрываю глаза, когда его пальцы зарываются в мокрые пряди. По телу бежит приятная дрожь. Только бы не застонать от удовольствия! А то потом муж будет прикалываться. Жена получает оргазм даже от мытья головы. Вот смешно!

Руки мужа грубовато бегут ото лба к затылку, разгоняя кровь. Пытаюсь собрать себя в кучу. Но ничего не получается. Просто ныряю в океан эмоций и кайфую. Все-таки Слава – удивительный человек. Даже мытье головы способен превратить в эротический массаж.

– Готово, товарищ командир, – весело рапортует Лунин и оглядывается по сторонам. – Надя, а полотенце где? Тут какая-то тряпка из микрофибры лежит. Наверное, для пола.

– Ты что? – дернувшись от возмущения, подпрыгиваю на стуле. Эйфория момента пропадает, будто ее и не было. – Это же крутое полотенце для волос. Юля мне вчера подарила. Говорит, хорошо влагу впитывает. Не нужно долго сушить, – объясняю впопыхах.

– Серьезно? – с сомнением глядит на розовый лоскут Лунин. – Больше на обычную тряпку похоже. Только с лейблами.

Аккуратно отжимает волосы от влаги, укутывает голову крутым брендовым полотенцем и никак не может успокоиться.

– Тряпка это, Надь. Обычная тряпка, – убеждает со вздохом. Быстро находит петельку и пуговичку. И заботливо застегивает сзади, чтобы тюрбан не развалился. – Но зная Юлю, наверняка тысяч десять за нее отвалила.

– Там коробка и ценник, – взмахиваю рукой. – Оно стоит около пяти тысяч.

– И все-таки богатые люди – лохи. Бесподобные лохи. И Юлька наша тоже. Выкидывают бабло за этикетки. Сами шмотки ничего из себя не представляют. Только маленькая бирочка ценится. Глупость сплошная, – вздыхает он, поправляя халат, и подает мне руку.

– Ты не понимаешь, там специальные технологии, – объясняю я, с трудом поднимаясь. – Чешуйки волос закрываются…

– Да ну их, – обнимает меня Слава. Целует в нос и морщится нетерпеливо. – Сейчас чешуйки все закроются. Вода впитается. И я тебя причешу. Хочешь?

В голосе мужа столько нежности и желания, что у меня аж ноги подкашиваются.

– Я еще от мытья головы не отошла, – признаюсь, прижимаясь к мужу.

– Тебе понравилось? – хрипло шепчет он на ухо. По телу бегут мурашки. А я опять плыву.

– Пойдем полежим, девочка, – предлагает Слава, убирая под тюрбан выбившуюся прядку. – Потискаемся. Жаль, не запрешься. Тут персонал бегает туда-сюда. Суетливый народец. Вот не сидится им на посту спокойно.

– Придется потерпеть до дома, – улыбаюсь я. Здоровой рукой провожу по махровому воротнику Лунинского халата.

– Надеюсь на самолет, – тяжко вздыхает Слава, пробираясь рукой мне под подол. Слегка сжимает ягодицу. – Нам, раненым, чтобы избежать турбулентности, положено во время полета находится в горизонтальной плоскости. Надо Крепсу сказать, пусть свою койку уступит.

– Слава, нет! – охаю поспешно. Даже представить боюсь, как, поднявшись на борт, мы проследуем прямо в спальню. Не хочу лежать в чужой кровати, а заниматься любовью за тонкой перегородочкой – тем более.

– Тогда здесь вечером. Потихоньку, – решает мой полковник. – Так сказать, прощальный взмах крылом.

– Слава, – шиплю я. – Завтра вечером будем дома. Одни…

Трель сотового обрывает меня на полуслове.

– Кто-то из моих кур звонит, – вздыхает Слава. – Приехали, наверное.

И подхватив костыль, резво скачет в палату. А я выхожу следом.

– Да, Дарина, поднимайтесь. Второй этаж. Пропуск вам выписали на весь цыганский табор, – весело ворчит он, сразу преображаясь в грозного полковника. Даже лицо меняется. Холоднее. Чуть отчужденнее становится.

– Беги голову сушить. Я их задержу, – велит мне, а сам решительно выходит в коридор.

Влетев в ванную, срываю Юлькино полотенце. И с удивлением трогаю волосы. Слегка влажные.

Наскоро сушу их феном, причесываюсь. А вот уложить, даже хвост сделать уже не получается. Поэтому придется так ходить или найти медсестру. Пока Слава вернется с родней, мне уже заплетут хотя бы хвост.

Решительно выхожу из палаты. На посту никого. Но в холле слышны голоса. Направляюсь туда. И сразу попадаю в круговорот новых родственников.

– Надюшка моя, – восклицает свекровь, поднимаясь из кресла. Кидается обниматься, но заметив руку на перевязи, останавливается нерешительно. – Как же так-то! – горестно всплескивает руками.

– Да нормально все, мам. Все живы, – замечает недовольно Слава. И изловчившись, притягивает меня за здоровую руку к себе. Усаживает рядом на двухместный диванчик и сгребает в охапку. – Придурка, что стрелял, закрыли. Уголовное дело завели. Разберутся. А мы уже на своих ногах. Завтра в Москву летим.

– Даже и не погостили, – вздыхает свекровь.

А я перевожу взгляд на сидящих на большом диване трех розовощеких блондинистых школьниц, как две капли воды похожих на Славу.

– Знакомьтесь, – решительно тянет муж и добавляет с гордостью. – Дарина, Вероника, Олеся. Ярославовны.

Три красивых девчонки смотрят на меня изучающе, словно принимая какое-то решение. А потом толкают старшую, сидящую посредине.

– Папа! – набирает она в легкие воздуха. – Нам надо тебе кое-что сказать.

– Надеюсь, никто не забеременел? – веселым взглядом окидывает дочерей Лунин.

А я готова ему заехать локтем в бок за такие шуточки. Хорошие девчонки. Чистые. Глаза горят. Нельзя с ними так.

– Нет, папа! Что ты! – одновременно охают все три. – У нас другая проблема.

– Знаю я ваши проблемы, – криво усмехается Слава и отрезает строго: – Потом поговорим.

Девчонки краснеют, шушукаются, но Ярослав Андреевич уже не обращает на них особого внимания.

– Давай заплету, – никого не стесняясь, предлагает мне. Забирает щетку и резинку для волос.

– Потом, – отмахиваюсь смущенно и чувствую, как щеки заливает густым румянцем.