Глава 11

Дмитрий Александрович бросил настороженный взгляд на дочку:

— Зачем?

Даша смутилась, но к моему удивлению не отступила. А ведь ещё совсем недавно слово папеньки было для неё закон.

— Я только поздороваюсь! Ольга Георгиевна каждый день со мной занимается, а я видела Георгия Александровича лишь раз издалека и даже спасибо ему не сказала.

Я чуть не застонала. Вот же хитрюга!

Нашла повод, к которому при всём желании не придраться, хотя на самом деле это было банальное детское любопытство под соусом: «мне просто интересно посмотреть, как жила моя гувернантка».

Отказать ей — невежливо, да ещё и тень бросит на мою же репутацию. Согласиться? Папенька будет явно не в восторге, когда увидит на пороге меня в компании Строгановых.

— Дарья Дмитриевна, не стоит, — я с улыбкой покачала головой, искренне надеясь, что девочка не станет капризничать и прислушается к моим словам. — Папенька только пришёл со службы и не ждёт гостей. Да и квартира у нас маленькая, тесная…

«Не чета особняку Строганова,» — мысленно добавила, живо представляя реакцию Даши на вытертые обои и тканевую клеёнку, место которой было в недорогих трактирах, а не дома.

И каково же было моё удивление, когда Даша упёрлась рогом.

— Тем более ненадолго, я только пожелаю ему здравствовать. И поблагодарю. После сиротского дома я поняла, что спасибо надо говорить сразу.

Его превосходительство молча сверлил взглядом непоседливую дочку. Мыслями он явно пребывал не на тесной улочке и даже не в санях. Надеюсь, просчитывал, во сколько ему обойдётся затея с бумагой и красками. А может, прикидывал, сколько проштрафившихся можно без ущерба для дела отправить на трудовые подвиги к Анфисе Петровне и Анне Викторовне Дубровской.

Но когда он заговорил, мне захотелось окрестить его предателем.

— Позволю. Но только если Ольга Георгиевна не сочтёт скорый визит неудобным для своего батюшки. Несколько минут, не больше.

Да уж, спасибо. Я уже в тысячный раз пожалела, что попросила Строганова сделать крюк и заехать на обратном пути в доходный дом. Лучше бы сама добралась и не испытывала сейчас моральных терзаний напополам с неудобствами.

А если продолжу отказываться, буду выглядеть так, будто стыжусь папеньку и родного, скажем так, дома.

— Разумеется, — вздохнула я, признавая победу детского упрямства над здравым смыслом. — Папенька будет рад… надеюсь.

В тёмных глазах Строганова мелькнула неподдельная благодарность. Видимо, сейчас ему было проще согласиться с капризом дочери и поставить в неудобное положение гувернантку, чем взывать к здравому смыслу и нормам приличия.

— Но помни, Дарья, — добавил он, чуть понизив голос, — мы не осматриваем чужое жильё и не напрашиваемся на чай. Не задаём хозяину дома вопросов. Это краткий визит со словами благодарности, не более.

— Я вас не опозорю, папенька, — до жути серьёзно кивнула Даша.

И вот по её картинно-серьёзному лицу я сразу поняла: вопросов будет очень много. Возможно, не сразу, а когда мы вернёмся в дом на Садовой.

Мы поднялись на второй этаж.

Лестница встретила нас знакомым скрипом и запахом чужих обедов. Где-то снизу тянуло постными щами, из-за двери на площадке доносился приглушённый детский плач, а на перилах висела чья-то влажная ветошь, от которой несло плесенью.

— Осторожно, Даш, не трогай, — предостерегла я девочку. Мало ли в каких углах дома побывала эта тряпка?

Однако девочка шла осторожно, стараясь не показывать любопытства, но и не морщила демонстративно свой носик.

Дмитрий Александрович поднимался следом. Молча, убрав руки за спину. И от его гнетущего молчания каждый последующий шаг давался с большим трудом.

У нужной двери я на секунду замешкалась. Хоть бы папенька задержался в гимназии!

Тогда я бы постучала, послушала в ответ тишину и со спокойной душой вернулась обратно в сани. А у Строганова отпросилась в другой день наведать Георгия. Марья Фёдоровна не отказала бы, и присмотрела в моё отсутствие за Дашей.

Занесённая в воздухе рука дрогнула. Даша сосредоточенно сопела, а Дмитрий, кажется, доподлинно знал, что творится в моих мыслях. И судя по напряжённому молчанию, он был со мной солидарен.

Может, и правда, я слишком балую Дашу?

Но тогда почему язык не повернулся ответить ей категорическим отказом?

Я несколько раз звонко стукнула костяшками о дверь. Секунда-две ничего не происходило, но вдруг с той стороны послышались усталые шаги, и на пороге появился Георгий Александрович Шувалов собственной персоной.

Папенька совсем недавно успел вернуться из гимназии. Тёмный, потёртый сюртук всё ещё был застёгнут почти на все пуговицы. На шее аккуратно, но всё же немного съехав набок, держался галстук.

Из-под сюртука виднелся жилет, на манжете белела меловая пыль, а в руке папенька сжимал толстую книгу с местами подранной от старости обложкой.

— Оленька! — выдохнул он с облегчением и подался вперёд, чтобы обнять, но замер, увидев за моей спиной его превосходительство с дочерью. За короткое мгновение на его лице успели проявиться по очереди радость, тревога, растерянность и попытка понять, зачем именно к нему явился Строганов собственной персоной?

Пришёл ли он как начальник сыскной полиции Светлоярска? Ведь ещё пару дней назад Георгий невольно поучаствовал в поимке и устранении беглого колодника.

Или же он пришёл исключительно как работодатель его дочери? Тогда надо встретить его как почётного гостя и проявить себя достойным, радушным хозяином.

— Георгий Александрович, — вежливо произнёс Строганов. Я не обернулась, но была более чем уверена, что он сопроводил свои слова коротким кивком.

Папенька засуетился, то вытягивая руки по швам, то пошире распахивая дверь:

— Ваше превосходительство, чем обязан? Прошу покорно, проходите. Дарья Дмитриевна? Оля, чего же ты заставляешь гостей стоять на пороге?

Едва я оказалась в квартире, как Георгий Александрович поспешно меня обнял. Как будто при господах подобная нежность могла казаться неуместной. Улучив момент, он шёпотом спросил меня на ухо:

— Всё хорошо?

Я кивнула:

— Да, папенька.

Естественно, он не поверил. Да и кто поверит дочери, которую несколько дней назад чуть не убил беглый преступник, а она с осколком стекла у горла кричала Строганову не мешкать и стрелять? А теперь явилась в сопровождении своего работодателя и его десятилетней дочери. При гостях он спрашивал конечно же, не стал, зато в следующий визит я не отделаюсь парочкой вежливых вопросов.

Гостиная, она же столовая, болезненно напомнила мне те самые приютские комнаты, и я тут же устыдилась собственного сравнения. У папеньки было бедно и тесно, но чисто. По-домашнему. Грубый стол под той самой клеёнчатой скатертью, массивный шкаф, печь в углу, въевшийся запах нафталина…

— Прошу садиться, — папенька суетился как заведённый. — Позвольте предложить чаю, ваше превосходительство. У нас всё просто, но…

— Не утруждайтесь чрезмерно, Георгий Александрович, — вежливо успокоил его Строганов. — Мы ненадолго. Дарья Дмитриевна пожелала засвидетельствовать вам почтение.

Успевшая расстегнуть шубку, Даша сделала более изящный реверанс, чем прошлый, и звонко произнесла:

— Доброго дня, Георгий Александрович. Я хотела поблагодарить вас за Ольгу Георгиевну.

Шувалов растерянно моргнул, а мои щёки предательски потеплели.

Папенька посмотрел на меня так, будто я внезапно сдала экзамен, о котором он даже не знал, а после мягко улыбнулся Даше.

— Если Ольга приносит вам пользу, Дарья Дмитриевна, то благодарить надобно прежде всего её саму. Я же всего лишь старался, чтобы она выросла человеком разумным и добрым.

Ой, папенька, вот сейчас не надо. Я после приюта и так держалась на честном слове. Того гляди расплачусь.

Дмитрий Александрович, к счастью, сделал вид, что ничего особенного не заметил.

— Как ваши занятия в гимназии? — поинтересовался он. — Много ли нынче учеников?

Папенька ухватился за знакомую тему, как утопающий за доску.

— Достаточно, ваше превосходительство. Юношество живое, пытливое. Иногда даже чересчур.

— Это как? — тут же заинтересовалась Даша, не смутившись поджатых губ и строгого взгляда Дмитрия Александровича.

— Это когда ученик задаёт вопрос не потому, что хочет узнать ответ, а потому, что надеется отвлечь учителя от проверки домашнего задания, — с лёгкой улыбкой пояснил папенька и покосился на меня. — Оленька, не стой, достань чашки. Дарья Дмитриевна, прошу сюда, к окну, тут светлее. Дмитрий Александрович, позвольте…

— Георгий Александрович, право, не стоит хлопот, — повторил его превосходительство, но папенька, убедившись, что визит не несёт серьёзных проблем, заметно расслабился.

— Что вы, какие хлопоты?

Даша тем временем оглядывалась. Она очень старалась помнить отцовское предупреждение и не «осматривать чужое жильё», но любопытство в ней боролось с воспитанием и явно побеждало по очкам.

— Ольга Георгиевна, — спросила она наконец, — а где ваша горничная?

В комнате повисла тишина.