Глава 15

Оставив в своей комнате конверт, я вернулась к детской и замедлила шаг, услышав звонкий голос Даши.

— Представляешь, Софи, — делилась впечатлениями девочка, — у них нет таких кукол, как ты! И новых платьев тоже нет, но всё равно они стараются и учатся. Надеюсь, когда-нибудь каждый из сирот сможет надевать красивые костюмы или платья. А дома у Ольги Георгиевны нет горничной, и хоть там не так нарядно, как у нас, но чисто и вкусно пахнет чаем.

Я едва удержалась от улыбки. У Даши не было друзей, поэтому любимая кукла была для неё игрушкой и лучшей подругой одновременно.

Софи, по всей видимости, слушала внимательно и не перебивала. Вот кто умел вести себя в обществе. Молчаливая и всегда нарядная, несмотря на одно и то же платье.

— Вчера я быстро уснула, — продолжала Даша, — но сегодня обязательно напишу про это в дневник. Только надо придумать, как писать правильно. Не так, будто я ездила смотреть на бедных детей. Это нехорошо. Надо написать, что я увидела… — она помолчала, подбирая слова, — другую жизнь.

Я тихо выдохнула.

Вот ради таких мгновений, наверное, и стоило терпеть всё остальное. Даже нотации Строганова и его кабинет моральной казни. И официальные благодарности, которые пугали больше, чем выговоры.

Я же не дура, понимаю, что несмотря на свидетелей в лице подчинённых его превосходительства, он явно приложил свою руку к премии.

Но лучший способ прогнать незваные мысли — это работа и повседневные обязанности. Я тихо постучала и вошла в детскую.

Даша сидела на стуле, держа Софи двумя руками на коленях. Увидев меня, она подняла голову:

— Ольга Георгиевна! Вас папенька не ругал?

— Не ругал, Даша. Наоборот, похвалил.

— Это хорошо, — серьёзно решила Даша и прижала Софи к себе. — А можно спросить?

После последних двух дней эта фраза вызывала у меня лёгкую дрожь. Дашины вопросы имели удивительное свойство начинаться невинно, а заканчиваться тем, что взрослые краснели, смущённо кашляли и мечтали провалиться под землю.

Но ребёнок не виноват, что мир оказался сложнее, чем её детская.

— Конечно, — сказала я, садясь напротив. — Спрашивай.

Даша нахмурила лоб.

— А сколько таких приютов в Светлоярске?

Вот так сразу.

Я мысленно перебрала всё, что помнила моя предшественница Оленька. Обрывки разговоров Георгия Александровича, вывески, упоминания за чаем, чьи-то благотворительные сборы. Ничего цельного. Оленька, похоже, была не великим исследователем родного города. Скорее вела жизнь комнатного растения с доступом к знаниям и книжным полкам.

Это было очень одновременно и печально, и страшно. Вместо того, чтобы радоваться молодости, она добровольно стала затворницей. И даже к папеньке не проявляла должного внимания, с головой погрузившись в учёбу.

«И жили Шуваловы не как отец с дочерью, а как тихие, молчаливые соседи», — мрачно подытожил мой внутренний голос.

Я мотнула головой, прогоняя нерадостные мысли. Какой бы ни была прежняя Оля, я сделаю всё по-другому. У меня есть любящий отец, а у Георгия Александровича появилась заботливая дочка.

— Ольга Георгиевна, всё в порядке? — заволновалась Даша, когда моё молчание излишне затянулось.

— Да-да, прости, пытаюсь вспомнить, — улыбнулась я. — Помимо сиротского приюта, есть богадельни для немощных и стариков, приходская помощь при церквах, а ещё училища и приютские школы, которые содержатся на пожертвования благотворителей. Но по правде говоря, я слишком была погружена в учёбу и не знаю, сколько всего таких мест именно в Светлоярске.

Даша удивилась.

— Вы правда не знаете?

— Не знаю, — покачала головой.

Даша задумчиво потёрла подбородок и на секунду её взгляд стал один в один, как у Дмитрия Александровича. Только цвет глаз мамин.

— А я думала, что взрослые всё знают.

Я лукаво ей подмигнула и шёпотом ответила.

— Они хорошо умеют делать вид, будто им всё известно.

Она хихикнула, но тут же снова стала серьёзной. А я для верности прижала палец к губам, мол, только никому — это наша тайна.

— А как дети попадают в приют?

Я сложила руки на коленях. Вот и пришли к тяжёлому.

Но выбора не было, вызвалась отвечать — продолжай. И вообще, радуйся, что она не стала спрашивать совсем уж каверзные вопросы. Например, откуда берутся дети и почему у папеньки лишь одна дочка.

— По-разному, — задумалась я, подбирая верные слова.

Знала бы, что провалюсь во времени почти на два столетия назад — налегла бы на историю девятнадцатого века. А тут теперь напрягай свои извилины и обрывки памяти предшественницы.

— Кто-то остаётся без родителей. У кого-то родные живы, но совсем не могут прокормить ребёнка. Бывает, мать или отец умирают от болезни. Бывает пожар, разорение, кормильца забирают в солдаты, и семья остаётся без средств. Бывает, ребёнка находят совсем маленьким, и никто не знает, чей он.

Даша крепче прижала к себе Софи и положила подбородок ей на макушку.

— Совсем никто?

— Совсем.

Она опустила глаза на куклу.

— А они помнят маменьку?

— Кто-то помнит, — выдохнула я, осознав, что делюсь уже не крохами знаний, а своими собственными воспоминаниями. — Кто-то нет.

Как я.

На секунду перед глазами вспыхнуло не вчерашнее здание с облупившейся краской, а совсем другое: коридор с потёртым линолеумом и мигающей лампочкой, железные кровати, которые скрипели при каждом движении. Много-много детей со взглядами затравленных волчат, запах столовой и хлорки.

Моё собственное прошлое.

— А в других государствах тоже есть такие приюты? — спросила Даша вполголоса.

— Есть, — кивнула ей, сглотнув горький ком, застрявший в горле. — Детей без родителей везде больше, чем хотелось бы. Но это не значит, что такое случается со всеми, — добавила я, заметив, как она побледнела. — Просто жизнь бывает разной, поэтому взрослые должны помогать тем детям, которым не повезло.

Даша посмотрела на меня с уважением, будто я лично побывала во всех странах и делюсь с ней личными впечатлениями. Но любопытство было сильнее.

— Ольга Георгиевна, а сколько ещё в Светлоярске интересных мест?

Я открыла рот и закрыла.

Светлоярск.

Что я вообще видела в этом городе?

Дом Строганова на Садовой. Дом папеньки. Приют. Несколько улиц, пару лавок. Ярмарку. Собор.

Оленька тоже не особенно блистала широтой маршрутов: доходный дом, лавки по необходимости, церковь по праздникам, редкие прогулки.

Девушка из небогатой семьи, обедневшая дворянка без лишней свободы и подходящего сопровождения, не шаталась по городу в поисках впечатлений. В этом мире прогулка была не «пойду развеюсь, освежу голову», а целым мероприятием с приличиями и спутниками.

— Знаешь, — призналась ей, — кажется, я сама знаю Светлоярск хуже, чем следовало бы.

Даша изумлённо распахнула глаза.

— Вы? Но вы же старше меня! И сызмальства здесь живёте.

— Жить в городе и знать город — не одно и то же, — поделилась с ней прописной истиной.

Я ведь постоянно слышала истории, как в больших городах люди не всегда хорошо знают и свой район. Плюс окрестности учёбы или работы. И уж даже до достопримечательностей не все добираются, большинство были там лишь в составе школьных экскурсий прежде чем вошли в замкнутый круг дом-работа-дом.

Глаза Даши заблестели, и я уже поняла, что в её суетную голову пришла очередная «блестящая» идея.

— Значит, нам надо его изучить. Если я вдруг снова случайно потеряюсь, то буду знать дорогу до дома и не заставлю папеньку и вас обо мне беспокоиться.

— Надо, — согласилась я, потому что сейчас это было проще, чем спорить и объяснять. — Только с умом и по правилам.

— Каким? — она забавно вскинула тёмные брови.

— Во-первых, сперва дождёмся, когда сойдёт снег и высохнет грязь.

Она хихикнула, но кивнула, соглашаясь с моими словами.

— Во-вторых, только с позволения твоего папеньки. А чтобы он позволил, объясним ему, что это не праздное шатание, а часть твоего образования.

— А что мы будем изучать? — Даша заинтересованно подалась поближе, всё ещё держа в руках Софи.

Я начала загибать пальцы.

— Церкви. Набережную. Торговые ряды, но там нужно вести себя особенно прилично и ничего не трогать без спроса. Городской сад, когда просохнут дорожки. Может быть, книжную лавку. Усадебные улицы, старые дома, пристань. Всё, что можно увидеть благопристойной барышне в сопровождении гувернантки. Но не всё сразу — по одному месту и постепенно.

Она помолчала, а потом спросила:

— А нас кто будет сопровождать? Папенька всегда занят.

Вот умница. Задаёт правильные вопросы.

— Для прогулки в саду днём, вероятно, достаточно меня и, может быть, горничной. Или попросим Марью Фёдоровну, если у неё выдастся свободный час. Для улиц, лавок и особенно мест, где много народу, лучше, чтобы с нами шёл Павел. А иногда — и сам Дмитрий Александрович.

Даша просияла.

— Жду не дождусь, когда сойдёт снег! А можно будет за ужином рассказать папеньке, что мы будем изучать Светлоярск?

— Можно, — согласилась я, понимая, что если не разрешить ей, она найдёт для вопроса другое и по совпадению крайне неудачное время. — При условии, что ты не станешь превращать каждую прогулку в благотворительный комитет и обещать подарить всем краски за счёт папеньки.

Вечером дом снова жил обычной жизнью: где-то хлопали двери, Марья Фёдоровна распоряжалась ужином, горничная несла чистое бельё, Даша заучивала новые английские слова.

Дмитрий Александрович вернулся позднее обычного. Я столкнулась с ним почти случайно — хотя, если быть совсем честной, последние полчаса ходила чуть медленнее, чем требовалось, и почему-то всё время оказывалась недалеко от лестницы.

Совпадение, разумеется. Но дело было вовсе не в просьбе Даши. Сперва я хотела заняться тем, что вынужденно откладывала.

Его превосходительство тем временем снял перчатки, передал их Павлу и на мгновение задержал на мне взгляд.

— Ольга Георгиевна?

— Ваше превосходительство, — я почтительно склонила голову. — Разрешите мне завтра ненадолго отлучиться?

— Куда? — нахмурился Строганов.

— По личному делу, — ответила я как можно спокойнее. — Я недолго.

— Хорошо, — подумав, согласился его превосходительство. — После утренних занятий, но не более часа. Павел проводит вас.

Я едва не выдохнула слишком громко. Павел мне нисколько не помешает.

— Благодарю вас.

Он уже собирался идти дальше, но я вспомнила самое важное.

— Тогда… разрешите спросить? Как найти типографию Лерхен?