Глава 48

После моих слов наступила такая тишина, что я даже успела подумать — может, зря старалась?

Дети смотрели на меня во все глаза.

Прошка замер с приоткрытым ртом, Ариша прижала к груди ладони, и даже Маша, до этого скромно державшаяся у стены, сделала полшага вперёд.

Зато потом ка-а-а-ак началось! Вопросы посыпались на меня со всех сторон.

— Настоящий спектакль? — полюбопытствовала Ариша.

— На нас смотреть придут? — недоверчиво прищурился Лёвка.

— А мне можно? — во всю мощь своих детских лёгких гаркнул Прошка.

— А девочкам тоже? — прошептала Маша.

— А если я читать плохо умею?

— А там драться придётся?

— А кто будет главным?

Я не успевала понять, кому же первому ответить и на какой вопрос, как голос Анфисы Петровны мгновенно перекрыл взволнованный детский гвалт.

— Тише!

Дети стихли, но не сразу и не совсем. Прошка ещё что-то шепнул соседу, получил локтем в бок и только тогда окончательно закрыл рот.

Я подавила улыбку. Вот теперь можно было начинать отвечать на насущные вопросы.

— Да, спектакль будет настоящий, — сказала я, обводя детей внимательным взглядом. — С костюмами и декорациями, если мы сумеем всё устроить. И зрители тоже будут.

По рядам прошёл недоверчивый шёпот.

— А нам точно всем можно? — повторила Ариша.

Вот этот вопрос прозвучал уже тише, и почему-то задел сильнее остальных. Я внимательно посмотрела на девчушку, потом перевела взгляд на остальных.

Кто-то уже сиял, заранее видя себя на сцене. Кто-то хмурился, чем-то недовольный. Один из старших мальчишек, по виду ровесник Лёвки, демонстративно прислонился к стене, будто всё происходящее его совершенно не касалось, хотя сам при этом слушал так внимательно, что даже не моргал.

— Попробовать сможет каждый, кто захочет, — ответила я. — Никого силой принуждать не станут.

Смотрительница рядом едва заметно кашлянула, и я поспешно добавила:

— Но разумеется, если Анфиса Петровна дозволит и вам здоровье позволит.

Вот теперь она осталась довольна. По крайней мере вслух поправлять меня не стала.

— Но роли будут разные, — продолжила я, ведь радоваться собственной победе было ещё рано.

Самое сложное впереди, а именно — распределить роли так, чтобы никого не обнадёжить зря и по возможности не ранить сильнее необходимого.

— Какие? — насторожился Лёвка.

— Большие и маленькие, — охотно пояснила я ребятам. — Некоторые почти без слов. И это не значит, что одна роль лучше другой.

Прошка поднял руку, и я на секунду растерялась от такого проявления дисциплины.

— Что такое, Прохор?

— А можно мне побольше слов? — с вызовом спросил мальчишка, глядя мне прямо в глаза.

Кто-то хихикнул, но я сохранила серьёзное лицо.

— Тогда сперва надо доказать, что ты способен их выучить.

— Выучу! — заявил он, гордо ткнув пальцем себе в грудь.

Анфиса Петровна неодобрительно покачала головой, явно не поощряя такое поведение ребёнка, но промолчала. Я же кивнула ему и пообещала:

— Молодец. Вот дойдёт очередь — и посмотрим.

Прошка сел с таким видом, будто уже и очередь дошла, и самая яркая роль уже в кармане.

— А сегодня скажете, кто кого играть будет? — спросила Варя.

— Сегодня вы сперва познакомитесь со сказкой, — ответила я, не желая ничего обещать заранее.

По лицам детей почти одновременно прокатилось разочарование.

— Мы её читать будем? — вздохнул кто-то из старших.

— Я расскажу её так, как мы потом будем играть на сцене, — с этими словами я прошла в класс, получив скупой кивок от Анфисы Петровны. — А вы будете слушать.

— Долго? — не унимался Прошка.

— Не настолько, чтобы вы успели стать взрослыми, — ответила я.

Прошка захихикал.

Анфиса Петровна посмотрела на него со всей строгостью, и мальчишка тут же юркнул за спину друга.

«Вот у кого педагогические методы работают беспрекословно», — я мысленно похвалила смотрительницу приюта.

— А вам-то это зачем? — неожиданно спросил Лёвка, стоило нам, как и в прошлый раз, разместиться в классной комнате.

Я крепко задумалась. Признаться, вопрос парнишки застал меня врасплох.

Сказать «ради благотворительности»?

В теории можно, только половина не поймёт.

«Помочь приюту?»

Тоже можно, но тогда они начнут искать прямую связь между ролью и новой обувью.

— Чтобы устроить праздник, — сказала я в итоге. — И чтобы вы сами увидели, чего можете добиться, если вместе за дело возьмётесь.

Анфиса Петровна покосилась на меня, и я уже приготовилась услышать нотацию про чрезмерное воодушевление, но она то ли передумала, то ли решила, что нотации мне уже не помогут.

— Садитесь, — велела она детям. — Коли Ольга Георгиевна читать собралась, нечего толпиться, как на базаре.

Дети начали устраиваться. Младшие полезли ближе, Прошка занял место почти у самых моих ног, пока Анфиса Петровна не отправила его на лавку. Ариша села рядом с Машей. Николку устроили ближе к печи, подложив под спину сложенное одеяло. Он всё ещё выглядел слишком бледным, и я мысленно поставила рядом с его именем жирный вопросительный знак.

Роль ролью, а здоровье важнее.

Старшие держались подальше, Лёвка вообще остался у стены. Делал вид, будто случайный «мимокрокодил», а сам не пропускал ни слова.

За время работы над сценарием я помнила его почти что наизусть, поэтому сходу начала рассказ про девочку, с которой случилась беда — домик унесло ветром в далёкие края.

Сперва дети слушали беспокойно. Кто-то вертелся, кто-то шептался, кто-то заранее пытался угадать, что будет дальше. Но уже через несколько минут стало тише.

Когда Элли встретила Страшилу, Прошка рассмеялся так громко, что Анфиса Петровна снова посмотрела на него.

— А чего он говорит, что глупый? — вдруг спросил Лёвка.

— Потому что сам так думает, — пояснила я пареньку.

— А коли всё сам придумывает, значит, не глупый, — резонно возразил Лёвка.

Я посмотрела на него внимательнее, и он тут же сделал вид, что вообще не при чём.

«Ладно, запомнили,» — я поставила себе мысленную галочку.

На истории о дороге домой Петька перестал ёрзать. До этого он сидел с краю лавки, всем видом показывая, что слушает только потому, что деваться некуда, а теперь смотрел на меня так, будто боялся пропустить хоть одно слово.

Стоило мне сделать паузу, чтобы перевести дух, как он тихо спросил:

— Она правда домой вернётся?

В комнате снова стало тихо, но только теперь совсем иначе.

Я уже другим взглядом посмотрела на детей, для которых слово «дом» значило слишком много разных вещей, и на одну короткую секунду пожалела, что выбрала именно эту сказку.

Потом отпустило. Наверное, именно поэтому её и стоило рассказывать.

— Вернётся, — уверенно ответила я. — В конце она обязательно найдёт дорогу.